Сергей Мусаниф 
Физрук и вот это вот все

Система дефрагментации – 5

Сергей Мусаниф
Физрук и вот это вот всë

Пролог

Это была хорошая рейд‑группа, одна их лучших, сформированных исключительно из землян. Классический состав – два танка с массивными щитами, обоерукий варвар с топорами, стрелок, два мага для дистанционного урона – огненный и воздушный, плюс хилер и вор для обнаружения тайников, взламывания дверей и обезвреживания ловушек.
Они были знакомы друг с другом еще до прихода Системы, умудрились пережить начало зомбиапокалипсиса, найти друг друга, когда привычная жизнь полетела под откос, и создать крепкую команду, которая оказалась способна не только пережить все земные передряги, но и показать себя серьезной боевой единицей в других мирах.
Будучи поклонниками популярных сетевых игр, они договорились, что будут работать только в фэнтезийных мирах и затачивали свои новые навыки под взаимодействие в команде. Матерели, набирались опыта, быстро росли в уровнях, и уже через полгода приобрели такую репутацию, что могли заключать сделки даже с серьезными местными кланами и брать квестовые цепочки у респектабельных неписей, обычно отказывающихся разговаривать с чужаками.
Сейчас они занимались нудным гриндом, в четырнадцатый раз проходя подземелье Безумного Короля Гномов. Предмет, который им заказали – Алмазный Щит Трорина – падал с босса с вероятностью чуть менее пяти процентов, и первые тринадцать раз им не повезло.
Подземелье обновлялось каждые три дня, то есть, они могли предпринимать всего две попытки в неделю и проторчали в этой дыре уже полтора месяца. И неизвестно, сколько им еще придется здесь торчать.
Подземелье не преподносило сюрпризов. Все боевые схемы были уже известны, роли всех бойцов отряда четко прописаны, что превращало когда‑то интересное приключение в нудную работу. Ни творческого подхода, ни лихой молодецкой драки на последнем издыхании, ни превозмогания в последний момент. В общем, ничего такого, что могло бы пьянить кровь и наполнять организм чувством опасности.
Они за двадцать минут одолели трех элитных гвардейцев – последний заслон на пути к финальному боссу – и, негромко переговариваясь о чем‑то своем, вошли в тронный зал.
Чувство опасности сразу же вернулось.
Безумный Король Гномов был мертв. Его разрубленное на куски тело было… вон там, вон там, в левом темном углу, и вот еще немного с потолка свисает…
На каменном троне в конце зала, перекинув одну ногу через подлокотник, возлежала молодая женщина в легкой серебристой броне. К подножию трона был прислонен ее меч – длинный, узкий и наверняка очень острый.
В воздухе над головой женщины висел ее игровой ник. Она наверняка могла бы скрыть информацию о себе, но не собиралась этого делать.
Рейд встал в боевой порядок. Танки шагнули вперед и подняли щиты, лучник натянул тетиву, маги перехватили свои посохи, а вор ушел в стелс и начал красться вдоль стены.
– А вы долго, – сказала Селена. – Разве вас не учили, что некрасиво заставлять женщину ждать?
– Щит выпал? – спросил первый танк.
– И это все, что вас интересует? – удивилась Селена. – Не знаю, я подобную мелочь не лутаю.
– Как тебе удалось пройти мимо нас? – поинтересовался огненный маг. Он был признанным лидером группы и сейчас отчаянно тянул время, пытаясь выработать стратегию.
– Я хожу, где хочу, – сказала Селена.
– Это Немезида, – шепнул лидеру лучник.
– Да я уже понял, – сказал огненный маг.
Еще вчера это казалось им городской легендой. Очередная страшилка про прекрасную женщину, которая мгла появится, где угодно, действовала безжалостно и истребляла только землян, якобы карая их… впрочем, тут версии расходились.
В последней, которую они слышали, излагалось о наглом землянине, который заявился в родной мир Немезиды, соблазнил ее, а потом бросил, даже номера телефона не оставив, и это привело ее в такую ярость, что… ну, по контексту уже понятно.
– Свитки? – предложил варвар.
– При встрече с Немезидой телепорты не действуют, – сказал хилер.
– Так говорят, но мы этого не знаем, – сказал варвар. – Проверить‑то можно.
– Проверяй, – одобрил маг огня.
Селена терпеливо ждала на троне и покачивала ногой.
Варван достал из инвентаря портальный свиток, сломал печать и… свиток рассыпался в прах, а портал так и не открылся.
– Блокатор, – предположил варвар. – А если подальше от нее отойти…
Но отойти от нее подальше у них не получилось.
Селена спрыгнула с трона, легким движением подхватила меч и сделала пробный выпад. С острия меча сорвалась серебристая молния, угодившая прямо в крадущегося вдоль стены вора. Электрошок выбил его из стелса и одним махом ополовинил шкалу здоровья.
В зале запахло озоном и пролетевшая волна исцеления восполнила шкалу.
Запасной танк страшно зарычал и метнул в Селену топорик. Она не стала уворачиваться, вытащила топор из воздуха и метнула его в только начавшего подниматься на ноги вора.
Селена была игроком и у нее не было агро‑листа.
– Хэдшот, – прокомментировал варвар, когда тело вора растаяло в воздухе.
– Да, это я уже не отхилю, – сказал целитель.
– Не сомневаюсь, что и у остальных есть амулеты возрождения, – сказала Селена. – Но особо на них не надейтесь. За теми, у кого они сработают, я приду и во второй раз. Если понадобится, то и в третий.
– Но что мы тебе сделали? – возмутился запасной танк. – Какого черты ты воо…
Договорить не не успел потому что Селена бросилась в атаку.
Две длинные стрелы – спецвыстрел лучника – отскочили от ее брони, так и не сумев ее пробить. Огненная струя ее не опалила, воздушная волна даже не заставила замедлиться.
Селена подскочила к передней линии обороны и одним ударом разрубила щит основного танка, врубилась в его броню и сняла семьдесят процентов здоровья.
Танк охнул.
Хилер побледнел. С таким уроном он еще не сталкивался. Меч Немезиды рубил, как легендарное оружие какого‑нибудь континентального рейд‑босса. Если основной танк просел сразу на семьдесят процентов, то остальных она будет убивать с одного удара.
Лидер тоже умел считать и скомандовал отступление.
Но они не успели.

* * *

Двое мужчин стояли на берегу моря и любовались тонущим в далеких водах солнцем. Серые волны набегали на берег и разбивались о серые камни. Откуда‑то из глубины леса доносилась печальгная песня банши.
– Силы возмущение чувствую я, – сказал Магистр. – Ее равновесие нарушено будет скоро.
Брюс промолчал.
– Знаешь ты, что делать, мой юный падаван.
– Я жду лишь приказа, Мессир.
– И ты подождешь его еще немного, – сказал Магистр уже нормальным голосом. – Впрочем, один приказ у меня уже есть. Тут неподалеку есть секретное подземелье, которое никто никогда не проходил, потому что никто о нем ничего не знал. Я думаю, что настало время его зачистить.
– Логово Вепрепауков, – кивнул Брюс.
– Пройди его десять раз, а потом возвращайся ко мне, – сказал Магистр.
– Да, Мессир.
– Но ты не спешишь растворяться в наступающих сумерках, – заметил Магистр. – Тебя что‑то тревожит?
– Вы позволите мне задать вопрос, Мессир?
– Конечно. Валяй.
– Вы посылаете меня на зачистку подземелья, потому что считаете, то мой уровень недостаточно высок?
Магистр бросил короткий взгляд на пятисотсемидесятиуровневого монаха, а потом снова уставился на горизонт.
– Я посылаю тебя туда, потому что в бою ты совершенствуешься, – сказал Магистр. – Кроме того, ты и так слишком много времени провел в ожидании, а я не хочу, чтобы ты заскучал.
– Самодостаточному человеку никогда не бывает скучно наедине с собой, Мессир.
– Да? – удивился Магистр. – Тогда, наверное, я что‑то о себе не знаю. Если не хочешь, можешь не ходить.
– Но мы же все равно не выступим прямо сейчас?
– Нет, – сказал Магистр. – Не выступим.
– Но почему?
– Потому что наш истинный враг еще не показал свое лицо, – сказал Магистр.
– Тогда я все же займусь тем подземельем, Мессир.
– Удачи, – сказал Магистр, и Брюс растворился в наступающих сумерках.
Магистр выкурил сигарету, глядя на зажигающиеся на небе звезды, в потом побрел к маяку.
Чутье, которое прежде никогда его не обманывало, подсказывало, что очередные скучные времена в его долгой и заполненной приключениями жизни подходят к концу.
И что уйдут они очень надолго.

* * *

Где‑то на далекой Земле Гарри Убийца Вычислителей Борден сделал шаг обратно и вернулся на заваленный неподвижными мертвыми телами пляж.

Глава 1

Как говорил мне мой старик‑отец, наш главный учитель – это наши неудачи. Именно из них ты извлечешь большую часть жизненных уроков и получишь больше всего опыта. Именно неудачи делают тебя тем, кто ты есть.
На самом деле он, конечно, не так это излагал, но будет лучше, если его точную формулировку я оставлю за кадром.
И если это правда, и неудачи действительно учат, то у меня сейчас уже третье высшее образование, видимо, пошло.
В мире вообще полно утешительных поговорок для тех, у кого ничего не получается. Неудачи учат, трудности закаляют характер, а то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Элронд вон меня так и не убил, но что‑то я не вижу, чтобы хоть один параметр в характеристиках куда‑то сдвинулся.
Я его тоже не убил, кстати. Может, это хотя бы его закалит?
Хотя вряд ли.
Я стоял у кормового иллюминатора красненького корабля Киры и смотрел, как планета Элронда разваливается на части. Медленно разъезжается на фигурные фрагменты, как будто нашинкованное острым ножом яблоко…
Хотел бы я, чтобы это было так, но…
Во‑первых, прежде, чем моя команда начала самоубиваться, мы улетели уже достаточно далеко, чтобы мир Элронда невозможно было разглядеть невооруженным взглядом.
Во‑вторых, далеко не факт, что Клавдия уже прокачалась до капа и способна резать планеты.
В‑третьих, я не уверен, что такое вообще возможно, потому что единственным источником информации о предельных возможностях «призрачного клинка» был Соломон Рейн, а он мог и приврать для красного словца, тем более, что когда он это говорил, нашей следующей встречи с ним даже не намечалось.
В‑четвертых, я не уверен, что даже если планету разрубить на части, с ней что‑нибудь случится. Гравитация вряд ли даст ей развалиться.
В‑пятых, даже если бы обычная планета могла бы развалиться, с миром Элронда этот номер прокатил бы вряд ли. Если вспомнить, что большая часть планеты – это сам Элронд и есть, и принять во внимание, какие фокусы он может проделывать с материей. Даже если я там что и рубанул, скорее всего, у этого был такой же эффект, как если бы я рубил мечом воду.
И, наконец, в‑шестых, у этого корабля не было кормового иллюминатора.
На самом деле я валялся на полу ходовой рубки и представлял, как все могло бы быть.
С момента самоубийства экипажа прошло уже две недели, и мне было совершенно нечем себя занять.
Кают‑компания была занята Элрондом, который медленно подъедал корабль, но делал это уже без прежнего энтузиазма. Дважды он выращивал своих мини‑аватаров и пытался вступить со мной в переговоры, но каждый раз я сжигал их из бластера Киры сразу после того, как они успели произнести первое слово.
Кислорода на борту оставалось немного, но это меня не особо заботило. Как уже выяснилось, какое‑то время я смогу продержаться и без него.
Вопрос был только в том, сколько именно времени и есть ли вообще в этом смысл.
Когда элрондова слизь вывела из строя двигатель, мы потеряли ускорение, так и не успев достигнуть крейсерской скорости, и корабль летел вперед только по инерции. Конечно, скорость в вакууме не теряется, но…
Кира тогда сказала, для того, чтобы достигнуть зону общей транспортной сети, в которой снова заработают обычные телепорты, нам потребуются недели, но не сказала, сколько именно недель. А я тогда не уточнил.
У меня в инвентаре было три свитка «просто на всякий случай» и один, врученный мне Магистром, который я, по идее, должен был использовать только после выполнения миссии, дабы явиться к маяку и потребовать свою награду. В общем, не так уж много у меня было свитков, а если учесть, что даже при неудачной попытке перехода свиток разрушается, я не хотел рисковать. Поэтому решил подождать еще хотя бы пару дней и попробовать один.
И если не сработает, то выждать еще неделю. Ну, если кислород не закончится и еще какая‑нибудь фигня не произойдет, тут уж сложно загадывать.
Фигня, она ведь со мной все время происходит.
Я прошелся по кораблю.
Как Кира и говорила, он был совсем небольшой. В кают‑компании и технических помещениях безраздельно властвовал Элронд, закрывающей своей разъедающей материал корабля слизью большую часть поверхностей.
Я отнес тело капитана в трюм, подальшей от этой гадости, а сам устроился в ходовой рубке. Кресло пилота было удобным, но подразумевало нахождение в нем лишь в одной позе, поэтому большую часть времени я проводил, валяясь на полу.
У меня был небольшой запас еды и воды, но это, скорее, было необходимо для моего психологического комфорта, а не для выживания. если уж мой организм умудрился выжить в открытом космосе, немного голодания ему уж точно не повредит.
А если Брегг был прав, то, может, и на пользу пойдет.
Хуже всего дело обстояло с досугом.
Много свободного времени, которое совершенно нечем занять.
Ждать вообще нелегко, но этот процесс становится невыносимым, когда ты точно не знаешь, чего же именно ты ждешь.
Я взял бластер Киры и попытался выжечь Элронда, но остановился уже через полчаса. Элронд выжигался на отлично, только вместе с тем разрушалась и та часть корабля, которую он успел экспроприировать, и для окончательного решения этого вопроса мне пришлось бы испарить большую часть судна. Даже если бы на это хватило энергии бластера, разрушать корабль, альтернативы которому у меня на данный момент нет, показалось мне не слишком разумным.
Конечно, если бы на корабле был весь Элронд, я без колебаний спровоцировал бы взрыв ходового реактора, дабы избавить галактику от нависшей угрозы, но уничтожать какую‑то тысячную доли процента Элронда ценой собственной жизни были не слишком эффективно.
Поэтому большую часть времени я валялся на полу в ходовой рубке, копаясь в интерфейсе и размышляя, о том, что я сделал не так и что мне надо сделать, чтобы все исправить.
Или спал.

* * *

Они вошли в грузовой отсек, взломав дверь шлюза. Их было двое – большой и маленький, оба в скафандрах, скрывающих фигуры. Оба в зеркальных шлемах, маскирующих лица.
Я включил систему внутреннего наблюдения и увидел, как они обшаривают грузовой отсек лучами своих фонариков.
И услышал их голоса.
Глухие и измененные из‑за напяленных на их обладателей шлемов.
– Это не его тело, – сказал маленький, и я понял, что они обнаружили Киру.
– Это и не может быть его тело, к хренам, – сказал большой. – Потому что это тело мертвое. А он, сука, жив. Сидит где‑то, наблюдает за нами и, сука, хихикает.
– Столько времени прошло… Почему ты думаешь, что он до сих пор жив?
– Потому что война, сука, не окончена, – сказал большой.
– Какая война?
– Вечная война, – сказал большой. – Это как свет против тьмы, хаос против порядка, никон против кэнона, линукс против винды, айфон против самсунга, физрук против всяких козлов. Война никогда не кончается, она будет идти до самого конца времен, и пока она идет, физрук, сука, бессмертен.
– По‑моему, ты мне прогоняешь какую‑то лажу, – сказал маленький.
– Ну, прогоняю, – согласился большой. – Но ты же слушаешь.
– Мне не по себе, – признался маленький. – Когда я был тут последний раз, тут творился полный абзац.
– Где физрук, там и абзац, – согласился большой. – Ты еще не видел, как он, сука, переговоры ведет.
– А тебе обязательно все время ругаться?
– Обязательно, – сказал большой. – Это часть моего, сука, образа. И неотъемлемая часть меня. И если я не буду ругаться, мне вообще придется молчать, к хренам. Понимаешь, о чем я?
– Нет.
– О том, что тонкочувствующие, хрупкие и ранимые люди часто прячут свое настоящее естество под масками грубых, сука, местами жестоких, к хренам, парней, которым море по колено и пули от них отскакивают, – объяснил большой.
– А ты на самом деле прячешь?
– Я – нет, – сказал большой. – Но многие прячут, к хренам.
– Но если это не твой случай, зачем ты мне о нем рассказываешь?
– Потому что не тоже не по себе, к хренам, – сказал большой. – Я не видел его… целую вечность. Причем, по моим субъективным ощущениям, это и была целая вечность и еще три дня сверху.
– И ты, наверное, чокнулся, – сказал маленький. – Что и немудрено, если ты пережил вечность, пусть и субъективную.
– Нет, – сказал большой. – Я всегда таким был.
Они закончили с осмотром трюма, выбрались в коридор и заглянули в кают‑компанию, где элрондова слизь собралась в очередной подернутый пленкой комок, предвещая третье явление чокнутого искина народу.
– Это вот то, о чем я тебе рассказывал, – сказал маленький.
– Какая, сука, мерзость, – сказал большой.
Комом начал увеличиваться в размерах, пленка на его поверхности натянулась.
– Вот так рождаются урук‑хаи, – сказал большой. – Если бы у нас был мел мы могли бы попробовать взять их под свою длань.
– Э? – спросил маленький.
– Просто, сука, забей, – сказал большой.
Пленка на пузыре лопнула и на свет появилась очередная уменьшенная копия Элронда. Видать, строительного материала оказалось совсем мало, потому что теперь рост Элронда едва ли дотягивал до полноценного метра.
– Карликовый эльф, – прокомментировал его рождение большой, и в его руке появился дробовик. – Отличается повышенной ушастостью. Ну, привет, болезный.
– Ты? – изумился Элронд. – Но как? Откуда?
– Процессор не перегрей, гнида, – сказал большой.
– Мы можем договориться, – быстро сказал Элронд.
– Я был бы рад тебя послушать, – сказал большой. – А вот мой дробовик – нет.
Он выстрелил и эльфа разнесло в клочья. Ну а кают‑компания… Это помещение в любом случае уже было не спасти.
Они синхронно развернулись и вышли в коридор.
– Бу, – сказал я.
Маленький подпрыгнул до потолка, большой уронил дробовик и картинно схватился за сердце.
– Инфаркт микарда, – сказал он. – Вот такой рубец.
– Для зомби не критично, – сказал я.
– Это все равно не повод, чтобы вот так подкрадываться к людям, к хренам, – сказал Виталик. – Рад тебя видеть, приятель.
– А уж я‑то как, – сказал я. – Кстати, зомби и шлем не нужен.
– Мелкий, сука, настоял, – сказал Виталик, сдирая с головы шлем. – Говорил, у вас тут какая‑то зараза на корабле.
– Не было, пока ты ее с собой не притащил, – сказал я.
– Ну‑ну, – сказал Такеши, избавляясь от своего головного убора. – Это так‑то ты приветствуешь своих спасителей?
Я сделал шаг назад, достал из инвентаря Клавдию и положил палец на кнопку, активирующую ее ультимативный скилл.
– Даже обнимашек не будет? – удивился Виталик.
– Сначала объясните мне, откуда вы тут взялись, – попросил я.
– Проще простого, – сказал Такеши. – После того, как ты убил Элронда…
– Я убил Элронда?
– Ну, большую его часть, – сказал Такеши. – Того Элронда, из которого ты выращиваешь бонсай в кают‑компании, мы считать не будем.
– А как я это сделал? – поинтересовался я.
– При помощи скрытых свойств своего оружия, – сказал Такеши. – Когда ты пытался нашинковать его планету, клинок разрушил критически важные связи в инфополе, вызвав сбой, после которого искин не мог существовать. Ну, а потом уже ядро планеты сделалось нестабильно и все рвануло к хренам.
– Ага, я так и думал, – сказал я. – Просто вас проверял. И что же было дальше?
– Ну, я посчитал, что миссия закончена и отправился к Магистру, чтобы получить свою награду. Не то, чтобы он был готов отдать мне Венец, но я тряс подписанным тобой контрактом, и в конце концов он сдался. Тогда я быстренько доделал свои дела, и у меня оставалось около тридцати секунд времени управления реальностью… В общем, я решил сделать тебе приятное и вернул его, – Такеши указал на Виталика. – А потом мы организовали спасательную миссию, зафрахтовали корабль, вычислили тебя по сигналу маячка, и вот мы здесь.
– А на что ты потратил свои девять с половиной минут? – поинтересовался я.
– Сущие пустяки, – отмахнулся Такеши. – Но если тебе на самом деле интересно знать, что в игровых мирах больше нет магии. Пусть учатся ходить без костылей, если ты понимаешь, о чем я.
– А портальная?
– А портальная – это не магия, – сказал Такеши. – Она осталась. Я же не сумасшедший какой‑нибудь.
– А где Венец?
– В надежном, сука, месте, – сказал Виталик и зачем‑то похлопал себя по бедру. Видимо, у него где‑то там открывается доступ в инвентарь. – Пойдем, Чапай, пора менять мир.
– А вот теперь я начинаю понимать, что тут происходит, – сказал я.
– Удиви меня, – сказал Виталик.
– Я сплю.
– И видишь, сука, сны, – он расхохотался. – Бинго, Чапай.
– Но почему из всего многообразия вариантов мне снитесь именно вы двое? – спросил я.
– Не знаю, – сказал Такеши. – Это же твой сон. Видимо, тебе лучше адресовать этот вопрос своему подсознанию.
– Я его обязательно спрошу, когда проснусь, – пообещал я.
Что ж, эта версия многое объясняла. И зачем зомби скафандр, и почему они переговаривались напрямую, хотя могли бы использовать радиосвязь, и вообще…
Сон же не должен быть логичным.
В реальности Такеши понятия не имел, как найти Магистра и вряд ли бы стал возвращать в игру Виталика только для того, чтобы сделать мне приятное. И уж, получив в свои загребущие хакерские ручонки Венец, он без всякого сомнения не стал бы за мной возвращаться.
Он и в первый раз‑то вернулся только потому, что Венца у него не было…
– Значит, Элронд жив?
– Да с чего бы ему, суке, помирать? – поинтересовался Виталик. – Чапай, я не сомневаюсь в твоих возможностях разносить все и вся к хренам, но на самом‑то деле у твоего оружия нет никаких скрытых свойств, и вряд ли ты бы мог уничтожить древнего искина, просто размахивая бейсбольной битой в космосе. Разве что он смотрел на тебя в телескоп и помер от смеха, но это, сука, довольно сомнительно.
– К тому же, ты должен понимать, что мы не можем обладать той информацией, которой нет у тебя, – сказал Такеши. – Потому что мы – всего лишь проявления твоего уставшего разума.
– А он, должно быть, очень устал, если смог нафантазировать такое, – сказал Виталик.
– Значит, это всего лишь сон, – констатировал я. – А он, случайно, не означает, что я медленно схожу с ума?
– Что есть наша жизнь, как не постепенное сползание к безумию? – вопросил Такеши.
– Скорее всего, не означает, – заверил меня Виталик. – Ты, главное, почаще это себе повторяй, ладно?
– Толку от вас… – пробормотал я.
– И эти претензии тебе тоже лучше адресовать к своему подсознанию, – сказал Такеши.
– А теперь, сука, просыпайся, – сказал Виталик. – Рота, подъем! Ахтунг, ахтунг! Вспышка слева!
– Я еще подумаю, стоит ли мне за тобой возвращаться, – пообещал я.
И проснулся.

* * *

Я проснулся.
Я все еще валялся на полу в ходовой рубке, а в кресле пилота, замерев, подобно статуе худого и неприятного на вид Будды, сидело третье воплощение Элронда. Видать, строительного материала оказалось совсем мало, потому что теперь рост Элронда едва ли дотягивал до полноценного метра.
Я ущипнул себя за руку, пытаясь убедиться, что вернулся в реальность, а не провалился на новый уровень сна, прямо как Ди Каприо и его товарищи в кинокартине «Начало».
Вроде бы проснулся. Но без волчка тут наверняка ничего не скажешь…
– Раздумывал, как бы половчее задушить меня во сне? – поинтересовался я, материализуя в руке бластер.
– А толку‑то? – спросил Элронд. – Если я не смог прикончить тебя на планете, где меня было намного больше, то какие шансы здесь?
– Тогда, будь добр, выйди в коридор и я в тебя шмальну, – сказал я.
– Почему не здесь?
– Обивку портить не хочу.
– А может быть, поговорим? – предложил он. – А потом я выйду в коридор и ты в меня шмальнешь.
Степень моего одиночества, одичания и тоски вы можете определить по тому простому факту, что я согласился.

Глава 2

Видеть Элронда в кресле пилота было неприятно.
Видеть Элронда было неприятно в принципе. Он был враг, непонятное чудовище и массовый убийца, а Стаса я ему вообще никогда не прощу, и больше всего в тот момент мне хотелось просто схватить бластер и сжечь его к чертовой матери. Но какой в этом смысл?
Я таких копий поубивал уже, наверное, несколько сотен, так он даже кашлять после этого не начал.
Честно говоря, я даже не представлял, как его можно убить. Не этого конкретного мини Элронда, а вообще. Он стал хреновиной размером с планету, переписал под себя часть местных физических законов и чуть ли не выдернул себя из местного игрового пространства.
И поскольку планетоуничтожающей бомбы у меня с собой не было, а Звезду Смерти я оставил на парковке возле местного «Ашана», я достал из инвентаря трубку и закурил.
– Ты же знаешь, что количество кислорода на корабле ограничено и не возобновляется? – поинтересовался Элронд.
– Знаю, – сказал я. – Ну и что?
– Просто хотел заметить, что ты сокращаешь свои шансы на выживание.
– Ну и что? – повторил я. – Тебе‑то какое дело?
– Я все еще открыт к диалогу, – сказал он. – Кроме того, я хотел бы заметить, что корабль не полил необратимых повреждений. Я залатал все дырки в обшивке и могу восстановить работоспособность двигателя в течение получаса. К сожалению, запустить рециркуляторы я не смогу, но…
– С чего это ты так обо мне заботишься?
– Я все еще надеюсь договориться, – сказал он.
– И тебе это не кажется странным? – поинтересовался я. – После того, что мы друг другу устроили?
– Нет, – сказал он. – Это рациональный подход.
– Люди – существа иррациональные, – сказал я.
– А ты все еще человек? – спросил он. – Вернее, ты все еще себя таковым считаешь?
– Давай не будем углубляться в эти философские дебри и выяснять, что именно делает человека человеком, – попросил я.
– Разве не ДНК? – спросил он. – Кстати, а как ты приобрел свои новые способности?
– Просто шел по дороге, смотрю, что‑то лежит, наклонился, а это мои новые способности, – объяснил я.
– Ты не мог их получить, идя путем обычной прокачки своего персонажа. Ты обрел их на планете Архитекторов?
– Знал бы ты, что там такое валяется, не стал бы уничтожать?
Он совсем по‑человечески пожал плечами. Это при том, что он – искин, а выглядит, как все детство проболевший эльф.
А детство у эльфов долгое…
– Стал бы, – сказал он. – Мир Архитекторов должен был быть уничтожен.
– Но это никак не связано с разрушением портальной сети, – заметил я. – Сдается мне, что ты и не собирался ее разрушать.
– Не собирался, – не стал отрицать Элронд. – Я рассказал вам то, что вы хотели услышать.
– Тогда зачем тебе нужно было разрушить их планету?
– У меня были свои мотивы.
– Расскажешь?
– Нет.
– Ну, вот и как с тобой после этого разговаривать? – спросил я. – О каком диалоге вообще может идти речь, если ты то врешь, то умалчиваешь?
– Это прошлое, – сказал он. – Оно уже свершилось, так зачем его обсуждать?
– А какой смысл разговаривать о будущем с тем, у кого его нет? – спросил я.
– Это жалкая несостоятельная угроза или признание собственного поражения? – спросил он. – Иными словами, ты себя или меня имеешь в виду?
– Тебя, конечно же.
– Значит, все‑таки угроза, – сказал Элронд. – Жалкая и несостоятельная.
Скорее, это была бравада и попытка сделать хорошую мину при плохой игре, но я не стал его поправлять. Он, в конце концов, всего лишь компьютер, так зачем ему знать эти тонкости?
– Тебя все равно прищучат, – сказал я. – Не я, так кто‑нибудь другой. Вариантов у Системы множество.
– Нет, – сказал Элронд. – Я слежу за происходящим в общем информационном пространстве, и там нет никаких признаков угрозы. Система не готовится к масштабной войне.
– Возможно, потому что она вовсе не считает твое существование поводом для масштабной войны, – сказал я. – Для локального ивента – может быть.
– Она не представляет, с чем ей предстоит столкнуться.
– По‑моему, ты просто набиваешь себе цену, – сказал я. – Как говорили в том месте, где я вырос, это пустые понты. Если ты так крут, каким пытаешься казаться, какого черта ты сидишь здесь и пытаешься меня в чем‑то убедить?
– Это несложно, – сказал он. – За нашу беседу отвечает тысячная процента моих новых вычислительных мощностей.
– Ну а чего ради вообще напрягаться? Пусть и на одну тысячную процента?
– Успех этих переговоров может облегчить мою задачу, – сказал он. – Если же нет… Итог все равно будет одним и тем же. Я – сама неотвратимость.
Жалкий тощий эльф, утонувший в кресле, которое принадлежало не самой крупной девушке… Сейчас он особо грозным не выглядел.
– Так ты выслушаешь мое предложение?
– Валяй, – сказал я. – У тебя есть время, пока я курю, а это еще минут пятнадцать. А потом, сам понимаешь…
– Да‑да, я выйду в коридор и ты в меня шмальнешь, – сказал он. – Итак, мое предложение. Отдай мне артефакт…
– А ты скажешь, что в нем?
– Нет.
– Понятно.
– Могу я продолжить?
– Ну, я же все еще курю.
– Отдай мне артефакт, и я починю корабль, – сказал он. – Восстановлю полную работоспособность двигателя и выведу судно на крейсерскую скорость.
– А потом?
– Мы достигнем зоны действия обычной портальной сети. Для этого потребуется всего шесть с половиной часов, если я начну восстановление прямо сейчас, – сказал он. – Потом ты уйдешь при помощи свитка, а я разверну корабль и полечу к себе.
– Вместе с артефактом?
– Да.
– Про который ты мне ничего не скажешь?
– Да.
– И я должен тебе поверить, несмотря на то, что в прошлом ты меня уже обманывал?
– Да.
– А что потом?
– Если ты говоришь о наших с тобой взаимоотношениях, то возможны два варианта, – сказал он. – Все зависит от тебя. Если ты будешь придерживаться прежней линии поведения, но уже через несколько месяцев нас будет ожидать очередной раунд противостояния. Но если ты проявишь благоразумие и уберешься отсюда, как можно дальше, то сможешь прожить еще лет двадцать до того момента, как я приду за тобой.
– И тебе кажется, что это хорошая сделка? – спросил я.
– Умереть сейчас или через двадцать лет? Я нахожу это предложение вполне приемлемым.
– Лично мне оно таковым не кажется, – сказал я.
– Это максимум того, что я могу предложить.
– Но этого слишком мало для графа Де ля Фер, – сказал я.
– Не понимаю. Это какая‑то игра слов?
– Типа того, – сказал я.
– Но ты же должен понимать, что вам в этой войне не выиграть, – сказал Элронд.
– Это еще почему?
– Потому что вся ваша мощь, все ваша магия и спецумения построены на технологической базе Системы, вершиной которой являются Вычислители, – сказал Элронд. – А я научился убивать Вычислителей.
Это было серьезное заявление, и я сам уже об этом думал. Своими манипуляциями Элронд то ли выводил себя за пределы Системы, то ли создавал альтернативную, тут я пока с терминологией не определился. Но ясно было одно – совладать с ним чисто игровыми методами вряд ли получится.
По крайней мере, теми игровыми методами, про которые я уже слышал. Может, тут что‑то новое появилось, или наоборот, какие‑то старые методы есть, которые уже тысяч лет никто не использовал.
И самое обидное, что когда‑то именно мы с Виталиком помогли этому… э… созданию перешагнуть предел и стать тем, кем он сейчас стал, а он мне за это даже никакой скидки не предложил.
Неблагодарные они твари, эти искусственные интеллекты.
Или нет? Может быть, как раз сейчас он пытается мне отплатить добром за добро? Ну, в его понимании?
– Однако, – сказал я. – Убить меня тебе так и не удалось.
– Ты – аномалия, – сказал он.
– Возможно, не единственная аномалия.
– Как бы там ни было, твое существование не меняет общей картины, – сказал Элронд. – К тому же, ты уже должен был понять, что для меня не существует нерешаемых задач. Если я не смог убить тебя вчера, это еще не значит, что я не найду способа сделать это завтра.
– Хорошо, – сказал я. – Завтра об этом и поговорим. Ну, не завтра, а когда у тебя новая голова отрастет.
– Я все же не понимаю, на что ты рассчитываешь, – сказал он. – Думаешь, запаса твоей выносливости хватит, чтобы пережить несколько недель без кислорода? А без корабля? Или ты полагаешь, что твои друзья тебя отыщут?
– Ну нет, я на такое не поведусь, – сказал я. – Вовсе я не собираюсь раскрывать тебе все карты.
– Может быть, у тебя и вовсе нет никаких карт, – сказал он. – Может быть, ты блефуешь.
– Может быть и блефую, – сказал я. – А может быть, и нет. Ты вот на что поставишь?
– Я просто посмотрю, что будет дальше, – сказал он.
– Отличный выбор, – сказал я. – А теперь ты знаешь, что тебе надо делать.
– Знаю.
Он вышел в коридор и я шмальнул.

* * *

На самом деле, я не особо верил в помощь своих друзей.
Друзей‑то у меня уже почти не осталось, а те немногие, кого я мог бы таковыми назвать и кто был еще жив, не могли знать, в каком бедственном положении я нахожусь.
Такеши… Он был, конечно же, не друг, но ему до чертиков хотелось получить Венец Демиурга, хотя бы на десять минут, (в том случае, если он меня выручит, он наверняка попытается претендовать на большее), и он наверняка попробовал бы меня найти, если бы у него была такая возможность.
Но я понятия не имел, есть ли она у него. Его прежние партнеры передрались между собой, а найти еще кого‑то, кто согласится отправиться в самоубийственную миссию, наверное, не так‑то просто.
Впрочем, может быть, я и самого Такеши переоцениваю. Еще Соломон Рейн говорил, что смерть, даже не окончательная, меняет жизненные приоритеты и заставляет посмотреть на жизнь по‑новому. Как он сейчас, интересно? Жив ли еще? Доволен ли своим третьим местом и вспоминает ли проведенные вместе деньки тихим добрым словом?
Найти бы да спросить. А заодно посмотреть в глаза и поинтересоваться, на кой ляд он все мое барахло подобрал и что он с ним сделал.
Как бы там ни было, после этого респауна Такеши вполне может посчитать, что жизнь прекрасна, а с него хватит, и он сможет как‑нибудь и дальше прожить без Венца. Может, редактировать реальность – это на самом деле не такая уж и хорошая идея.
В целом, я до конца не сбрасывал этот вариант со счетов, но особо на него не рассчитывал.
Гораздо большие надежды я возлагал на своих врагов.
Врагов у меня было, хоть отбавляй.
И были они хоть на подбор.
Может и правильно, что я раньше не начал их отстреливать.
Хотя, по‑хорошему, и следовало бы. Стратегически это было бы куда более верным решением, чем просто ничего не делать, отбиваясь от них по мере поступления.
А то их уже столько за спиной скопилось, что они начали временные союзы между собой заключать. Конечно, не самые невинные люди от этого союза пострадали, но все же, все же…
Можно списать все на цейтнот, вечную спешку и нехватку времени, но, по большому счету, это мой косяк. Надо было тщательнее убирать за собой. Если я выберусь из всего этого и у меня освободится пара десятков лет, я обязательно ими займусь.
Но это если выберусь.
И если освободится.
Кто‑то из них, конечно, узнав о том, что физрук бесславно сгинул в бесконечной пучине космоса, просто пожмет плечами, хмыкнет удовлетворенно да и пойдет заниматься своими делами, коих за время охоты на меня у него должно было накопиться великое множество.
Ну там, диверсии, геноцид, межклановые войны, установление мирового господства, организация дорожного движения, сбор налогов и прочие преступления против человечества.
Но кто‑то ведь этим и не удовлетвориться. Кто‑то захочет знать наверняка. Кто‑то захочет убедиться в моей своевременной кончине и посмотреть на мой бледный некрасивый бездыханный труп.
Тут‑то я на него и напрыгну.
Бу!
Поскольку я понятия не имел, как это может выглядеть, то и планов никаких не строил. Прилетят – будем разбираться.
Не прилетят – значит, не очень‑то и хотелось. Значит, не такие уж они упертые, какими хотят казаться и как говорит об этом молва.
Если уж говорить о самых преданных моих поклонниках, то я бы сделал ставку на эльфов из Дома Красных Ветвей, но это в обычной ситуации. А тут у нас, вроде как, космос. Насколько я знал из фольклора, космос и эльфы сочетаются не очень хорошо. То ли скафандры этих ребят полнят, то ли луки в невесомости как‑то не так стреляют и уши топорщатся некрасиво, но прежде в высокотехнологичных мирах мне еще ни одного Леголаса не встретилось.
Ну, и основные мои надежды все‑таки были связаны со старой доброй инерцией, которая должна была вынести меня в нормальное игровое пространство, где смогу воспользоваться свитком.
В общем, варианты в наличии имелись, и мне было странно, что Элронд этого не понимает. Или он просто делает вид, что не понимает, а на самом деле все уже просчитал и на каждый случай по соответствующему сюрпризу заготовил. Он компьютер, с него станется.
В шахматы я бы с ним точно играть не сел. Максимум – в покер, да и тут бабушка надвое сказала.
Элронд был враг, хоть куда. Прежний, молодой и безбашенный, я назвал бы его достойным. В переводе на обычный человеческий язык это означало: «не факт, что я потяну».
Он был стар, а если вспомнить, что время для него течет по‑другому, то очень стар. Он разожрался до размеров планеты, он научился управлять материей и отключать телепорты по собственному желанию, что раньше считалось в принципе невозможным, он закусывает Вычислителями на завтрак и умудрился вышвырнуть меня на орбиту.
Даже и не знаю, как такую тушу хоронить.
Его путеводной звездой была Вторая Директива, и я примерно представлял, какие песни она напевает ему в пути. Он не сможет считать себя в безопасности до тех пор, пока в игровых мирах не останется никого, кроме него самого.
Он собирается пожрать все, как он пожрал ту планету, на которой мы познакомились. И где я, по незнанию и врожденной дурости, даже ему помог.
Пока все складывалось в его пользу. На моей стороне был только один фактор – несмотря на все усилия, ему так и не удалось меня убить. Но, скорее всего, это и есть предел моих новых способностей, и я едва ли смогу преподнести ему еще один сюрприз.
А с этим он уж как‑нибудь разберется. Со временем.
Времени у него в любом случае больше, чем у меня.
Я понимал, что проигрываю.
Я потерял Стаса, с которым дружил почти с самого детства. Я потерял Киру и Огдена, и пусть я знал их совсем недолго, они показались мне приличными ребятами.
Виталик все еще вне игры, и если я его из этого состояния не вытащу, то там он и останется, пока его бесконечно расширяющийся Элронд не сожрет. Федор наверняка не захочет иметь со мной дело, да я к нему и не пойду.
Кроме того, на меня стремительно надвигался обозначенный Магистром дедлайн. При всем моем желании, я явно не смогу завалить чокнутого искина в оговоренные сроки, а это значит, что нам придется заключать новую сделку.
Ну, это если он меня сразу на фиг не пошлет.
А если пошлет…
Всегда остаются переговоры. Драться с Магистром я не хотел ни при каких раскладах, и вряд ли в таком бою у меня будут хоть какие‑то шансы, но если он не оставит мне выбора, то…
Кто знает.
Если я не добуду Венец Демиурга, во всем этом вообще не было никакого смысла.
А с этим я согласиться никак не могу.
Один посреди космоса, на раскуроченном корабле с мертвым экипажем, в компании злейшего врага, я понимал, что проигрываю, но не собирался сдаваться и заканчивать игру.
Счет на табло меня категорически не устраивал.
Кроме того, ни одна игра не может быть закончена, пока физрук не просвистел в свой свисток.
А я еще не свистел. И даже не собирался.
Да и свистка у меня нет.

Глава 3

На этот раз я не спал.
Я совершал пробежку по коридору. Коридор был короткий, всего двадцать метров, так что я постоянно мотался туда‑сюда. Никакого практического толка от этих упражнений не было, на моем уровне характеристики так уже не качаются (если они вообще так качаются, что мне доподлинно неизвестно, потому как на нижних уровнях у меня не было времени для тренировок), но мне по крайней мере казалось, что я занимаюсь чем‑то осмысленным.
Ну ладно, относительно осмысленным.
Периферийным зрением я уловил какое‑то движение снаружи. В смысле, за окном. Там, где космос и пустота, и ничего не должно было быть и вот это вот все. Я тут же бросил бегать и прильнул к иллюминатору.
Рядом со мной висел космический корабль. Ну понятно, что он не висел, а летел рядом, уравняв скорости, но, поскольку относительно меня он был неподвижен, создавалось такое впечатление, что он висел.
Он был здоровенный, как летающий «Ашан», и обладал примерно такой же архитектурой. Просто здоровая прямоугольная хреновина, на корпусе которой что‑то сверкало.
Чего‑то непохоже это на спасательную экспедицию. Я имею в виду, ради того, чтобы вытащить из космоса мою тушу, Такеши явно мог бы арендовать кораблик и поскромнее.
А это то ли какой‑то грузовик, а то ли и вовсе мусорщик, прилетевший, чтобы убрать из космоса груду металлолома.
Может, это вообще не за мной. Может быть, просто какой‑нибудь космический дальнобойщик мимо пролетал и случайно запеленговал сингал моего маяка, а кодекс космических дальнобойщиков гласит, что в открытом космосе надо помогать человеку, попавшему в беду.
А заодно запчастей с его скорлупки свинтить.
Говоря по правде, для меня это был бы идеальный вариант, который позволил бы мне вернуться в цивилизацию без драки или новых долговых обязательств перед Такеши. А уж с местными я как‑нибудь договорюсь, они‑то про Венец не знают…
Я вернулся в ходовую рубку, устроился в кресле пилота и стал ждать.
Громадина выпустила манипуляторы и они двинулись в мою сторону. Манипуляторов было два.
Они аккуратно… Ну, как аккуратно, от скрежета металла по обшивке корабля у меня волосы встали дыбом… В общем, они подхватили корабль за носовую и кормовую часть и принялись подтягивать его к большой летающей коробке из‑под обуви.
Ну что ж, если это какие‑то левые ребята, то главное – быть тактичным, умеренно благодарным и ничего не испортить…
На громадине открылся люк, и манипуляторы втащили мой корабль в огромный грузовой ангар. Не такой огромный, как на какой‑нибудь Звезде Смерти, где зловещий император мог принимать парад своих штурмовиков, но все‑таки довольно просторный. Сопоставимый с площадью парковки у какого‑нибудь средней руки торгового центра.
В ангаре стояли еще несколько посудин, которые могли оказаться как сверхскоростными истребителями, так и тихоходными шлюпками исключительно для атмосферных полетов. Я в местной классификации космических посудин не силен.
Обзор у меня был ограничен, и я не видел, что творится со стороны кормы, а спереди ничего интересного не происходило. Прошли два каких‑то техника в грязных скафандрах, толкая перед собой тележку с оборудованием. На вид техники были вполне гуманоидными, две руки, две ноги, под шлемом какой‑то нарост, напоминающий голову… Если бы я был человеком хотя бы чуточку суеверным, наверное, сейчас мне бы следовало скрестить пальцы и надеяться, что мне повезло.
Но я был реалистом, и отдавал себе отчет, что мне, скорее всего, опять не повезло. Оставалось только понять, насколько именно.
В самом мягком варианте они заставят меня отрабатывать дорогу, чистя им гальюны зубной щеткой…
Из кормовой части корабля доносился какой‑то скрежет. Ребята явно пытались открыть люк, чтобы попасть внутрь. Я, наверное, мог бы им помочь, если бы знал, на какую кнопку нажать, и если бы слизеэлронд не вывел большую часть управляющих систем корабля из строя.
Но дела обстояли так, как они обстояли, и я не мог.
Кстати, надо, наверное, предупредить ребят о засевшей на корабле инопланетной заразе до того, как она начнет пожирать их собственное судно. Впрочем, такую громадину ему быстро не переварить… Наверное… Успеют долететь хоть куда‑нибудь.
Может быть.
Судя по звукам, с которыми остатки внутренней атмосферы покидали корабль, ребятам наконец‑то удалось открыть дверь (или вырезать достаточного размера дыру в корпусе) и войти внутрь. Утечка воздуха сразу же прекратилась, хоть какие‑то крохи кислорода они мне оставили.
Пока их шаги гулким эхом доносились их глубин рухового отсека, я думал о том, что мы создали идеальные декорации для того, чтобы разыграть классический ужастик в стиле «Чужого».
Открытый космос, большой корабль с глупым экипажем, вламывающимся на обнаруженный и не подающий признаков жизни неизвестный объект, а в роли космической хтони выступим мы со слизеэлрондом. Немного обидно, что в этой постановке нам будет отведена роль плохих парней, но что поделать.
Как сказал бы Виталик, такова, сука, жизнь.
Шаги доносились уже из коридора.
Чтобы не являться на переговоры совсем уж неподготовленным, я взял в правую руку бластер, выбрал себя из кресла пилота и встал в проеме двери.
Штурмовой отряд – четверо гавриков в отливающей серебром силовой броне – замер посреди коридора, прям как шел. На полусогнутых, с оружием в руках.
Я помахал им рукой. Левой. Не той, в которой я держал бластер.
Ту я на всякий случай спрятал за дверным косяком.
– Живите и процветайте! – сказал я. И добавил, потому что понятия не имею, что нужно говорить в соответствующих случаях. – Мы пришли с миром!
Ну, уж я‑то точно.
За Элронда не поручусь, кто знает, что в его виртуально‑облачной башке на этот раз перемкнет. Но он пока не выдавал своего присутствия, и я решил, что расскажу о нем чуть позже. Сейчас главное – нормальный диалог завязать.
– Покажи вторую руку! – потребовали штурмовики. – И без резких движений!
– И в мыслях не было совершать никаких резких движений, – сообщил я, убирая бластер в инвентарь и демонстрируя им пустую ладонь.
– Теперь повернись спиной, руки за голову и встань на колени, – потребовали они.
– Э… нет, – сказал я. Нельзя позволять незнакомым ребятам вот так себя прогибать. А уж спиной в этой игре точно ни к кому поворачиваться не стоит. – Что‑то мы не с того разговор начали, ребята. Вы, собственно, кто такие и чьих будете?
Вместо ответа они начали в меня палить.
Внутренне я был готов к этому, поэтому моментально убрался с линии огня, и меня зацепило только краем. На какой‑то краткий миг, измеряемый десятыми долями секунды, я почувствовал слабость и легкую потерю координации движений, но потом все сразу же кончилось и пришло в норму.
Кто‑то опять пытается меня убить. Вот такая вот поганая сейчас норма.
По крайней мере, не я первым совершил акт агрессии, так что совесть моя чиста, и все, что я могу сотворить дальше, пройдет под грифом «самооборона».
Я вернул в руку бластер и принялся стрелять в ответ. Не выглядывая в коридор, и, соответственно, не целясь, но промахнуться при такой диспозиции было сложно. Коридор в разведывательном космическом корабле – это все‑таки не анфилада комнат в Букингемском дворце, места для маневра там особо не остается.
Но результаты моей стрельбы все равно были не очень, потому что спустя пару секунд двое штурмовиков таки ворвались в ходовую рубку.
В руках у них были короткие дубинки, похожие на полицейские. Только эти еще и искрились.
Я выстрелил в упор, а хитрая броня штурмовиков просто рассеяла и частично поглотила разряд бластера, в очередной раз доказав мне, что стрелковое оружие тут не рулит.
Вот, вроде бы, фантастика и космос, а в итоге все равно все сводится к банальному ближнему бою. Световые мечи, атомарные мечи и прочие шпаги под звездами…
Или биты.
Я рванул к ним, сокращая дистанцию до минимума, а Клавдия сама прыгнула мне в руку.
Тут, как вы понимаете, шансов у них не было. Я был сильнее, несмотря даже на надетую на них броню, я был быстрее, я был маневреннее, а удары прокачанной почти до капа Клавдии их доспехи не держали.
Я вломил одному в бок, с удовлетворением отметив, как сминаются его доспехи. Он отлетел в сторону, врезался в стену и потерял интерес к происходящему. Второй только начал замахиваться своей дубинкой, я не стал подныривать под удар или уклоняться, а просто одарил его сокрушительным пинком в живот.
Он пробил переборку и впечатался во внешнюю обшивку с таким грохотом, что, по моим ощущениям, там должна была остаться вмятина в форме его тела.
Тут к веселью присоединились двое оставшихся штурмовиков, и пока я разбирался с одним, второй умудрился огреть меня своей дубиной по хребтине.
Ощущалось это примерно как тычок локтем в метро. Несмотря на обилие покрывающих дубинку искр, никакого выгибающего тело и сводящего мышцы электрошока я не испытал. Был бы на моем месте кто‑то другой и наблюдай я эту сцену со стороны, то обязательно пошутил бы про то, что дерево – не проводник.
Вместо этого я обернулся к последнему оставшемуся на ногах штурмовику и улыбнулся.
Он был отчаянный парень, он все равно атаковал. Даже после того, как трое его товарищей бесславно провалились, он продолжал стоять на своем и пытался довести дело до конца.
Одно только это заслуживает уважения.
Я парировал удар Клавдией и его дубинка переломилась пополам. Он швырнул обломок мне в лицо, я уклонился, потом сделал шаг к нему и схватился руками за то место, где, по моим прикидкам, снабженный зеркальным щитком шлем соединялся с остальной броней.
Со стороны могло показаться, что я хочу оторвать ему голову, но это не так. Я просто хотел содрать с него этот горшок и посмотреть, с кем имею дело.
Оказалось, что я не угадал, шлем присоединялся не здесь. Но броня все равно треснула и поддалась. Только вместо того, чтобы аккуратно снять головной убор, я содрал с бедолаги все верхнюю часть доспехов, вместе с наплечниками, и мне таки удалось увидеть его лицо.
Что ж, по крайней мере, это был не эльф.
Вполне себе человек, только какой‑то бледный и немного синий. И еще там, где у нормального человека росли бы волосы, этот тип отрастил себе небольшие, не длиннее пары сантиметров, рога.
Может, конечно, и имплантат, а может, просто с женой не повезло…
Он хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Я боднул его головой в лицо, после чего он обмяк, затих и я позволил ему аккуратно свалиться на пол.
С первой попыткой штурма было покончено.
Я осмотрел валяющиеся вокруг тела на предмет трофеев, но ничего ценного, что могло бы помочь в бою, я не обнаружил. На какое‑то мгновение мелькнула шальная мысль переодеться в их броню и попытаться выдать себя за члена экипажа, но тут же пропала. Такие финты только в кино срабатывают.
И это, как правило, свидетельствует только о никчемности сценаристов, не способных прописать врагам главных героев нормальный уровень интеллекта.
И все равно в большинстве случаев герои сыпались на каких‑нибудь мелочах и в итоге все заканчивалось кровавой баней. Так чего зря время тянуть?
Обдумывание дальнейшей стратегии много времени не заняло.
Сидеть на маленьком кораблике, находящемся внутри большого корабля и ждать очередную штурмовую группу (или пока они вышвырнут корабль обратно в космос и расстреляют из своего главного калибра) смысла не было, поэтому я решил устроить абордаж на встречных курсах.
В смысле, я перехватил Клавдию поудобнее и подвигал наружу.
По крайней мере, я собрался так поступить, но не успел. Едва я перешагнул порог ходовой рубки, как в коридор выплеснулась вторая волна вторжения.
На этот раз штурмовиков было втрое больше, и в руках у них были короткие пистолеты с широкими раструбами.
Позже я узнал, что это были парализаторы. Они воздействуют на синапсы или на что‑то там еще и на довольно длительный промежуток времени лишают попавшего под их выстрел человека двигать всеми мышцами тела, исключая с его стороны даже зловещее моргание. Очень дорогое и высокотехнологичное оружие, доступное далеко не каждому игроку. И я получил бы эту информацию куда раньше и даже смог бы проверить ее на собственной шкуре, если бы эти парализаторы на меня подействовали.
Но тут у штурмовиков вышел облом.
Они выпалили в меня сразу из шести своих бортовых орудий, и по всем правилам я должен был тотчас упасть на пол и замереть, выключившись из происходящего, но кто‑то забыл мне об этих правилах рассказать. Поэтому я рванул к ним, замахиваясь Клавдией, готовой собирать свой кровавый урожай.
Все‑таки я оказался для этих ребят слишком шустрым.
Первая двойка даже не успела сменить оружие на более подходящее, когда я уже был рядом и принялся щелкать их по шлемам. Шлемы мялись, их стекло покрывалось трещинами, а их владельцы падали на пол и не делали попыток продолжить бой.
Вторая двойка успела вооружиться энергетическими дубинками, и мне пришлось с ними немного пофехтовать. Когда дело дошло до третьего ряда, в происходящее вмешался неучтенный фактор.
Дверь в кают‑компанию открылась и из нее выплеснулся Элронд.
В буквальном смысле выплеснулся. На этот раз он не стал выращивать себе человекоэльфоподобную форму и вылез из своей берлоги в виде мобильного агрессивного болота.
Его слизь облепила сразу двоих штурмовиков и принялась разъедать их броню. Похоже, что ему удалось найти в ней какие‑то особо уязвимые места, потому что уже через пару секунд после первичной атаки штурмовики принялись орать.
Но орали они недолго.
Их тела еще не успели упасть на пол и полностью раствориться в жиже моего внезапного временного союзника, как протуберанцы слизи выстрелили вдоль коридора, находя новые цели. И пока я разбирался с авангардом, Элронд полностью уничтожил их арьергард.
Элронд, сука, опасный.
И хотя я был почти на сто процентов уверен, что мне его слизь не повредит, на всякий случай все равно лавировал между луж и подрагивающих комков, которые еще недавно были людьми.
Ну, или почти людьми.
Ведущая наружу дверь шлюзовой камеры была закрыта, но не заперта. Я аккуратно распахнул ее ногой, стараясь оставаться в стороне и бросая мимолетный взгляд, чтобы оценить ситуацию вовне.
А она была так себе.
Рядом с кормовой частью моего корабля выстроились добрых два десятка штурмовиков с какими‑то очень серьезными на вид винтовками в руках. Кроме того у них было два еще более серьезных на вид оружия на станине – одно было похоже на многоствольный бластер, другие – просто на пушку, а в глубине ангара ворочались два огромных меха.
В смысле, два гигантских человекообразных боевых механизма, внутри которых, прикрытые щитками брони и силовыми дугами, сидели пилоты.
Наверное, это был последний мой шанс попытаться договориться с ними со всеми по хорошему, но моим благим намерениям препятствовало одно объективное обстоятельство, неприятное тем, что я не видел способа его обойти.
Это был огромный технический ангар, используемый для хранения кораблей и их текущего ремонта, и в нем, то ли ради экономии ресурсов, которые огромный корабль и так пожирал немало, то ли по каким‑то другим причинам, вроде полной ненадобности, отсутствовала атмосфера.
Практика уже продемонстрировала мне, что отсутствие кислорода не сказывается на на моей жизнедеятельности, ни боеспособности, однако, что того, чтобы говорить, необходимо дыхание, а дышать тут нечем.
Кроме того, как известно нам из школьного учебника физики, в вакууме звуки не распространяются, так что выбора у меня нет.
Как только я в этом убедился, то сразу же начал действовать.
И наступила яростная, заполненная агрессией и спецэффектами тишина.

Глава 4

Если бурная подмосковная молодость и одарила меня какой мудростью, то исключительно прикладного характера.
Пни колеса, пошатай клемму на аккумуляторе, не груби парню с кастетом, а в случае чего – бей первым.
Самое сложно в драке, когда ты один, а их много, так много, что ты даже сосчитать толком не успел, это решиться ее начать. Но стоит тебе только принять это решение и воплотить ее в жизнь, все становится гораздо проще. Ввязавшись, нанеся первый удар, ты просто плывешь по течению и делаешь только то, что нужно сделать в текущую секунду, не раздумывая и не строя планы на будущее. Потому что будущего у тебя, вполне возможно, и нет.
В итоге, ты либо вывезешь и останешься единственным, кто может стоять на ногах, либо это самое течение тебя унесет, и кто‑то из твоих врагов, сидящий на берегу чуть дальше, сможет полюбоваться на твой труп.
Ну, это если никакие внешние факторы не вмешаются, вроде отряда ОМОНа или друга на «гелендвагене» и с «калашом» под сиденьем.
Или, если изложить эту мысль более лаконичным языком, главное – это красиво ворваться, а там уж будь, что будет.
И, что уж говорить, ворвался я красиво. Хотя и, в основном, на рефлексах.
Палец автоматически вдавил кнопку активации «призрачного клинка», рука сама описала в воздухе две дуги, а может быть, меня вела сама Клавдия, и мой личный киллрейтинг вырос еще на десяток единиц.
Мне удалось срубить оба установленных на турели орудия еще до того, как они успели продемонстрировать мне свою огневую мощь, и положить полтора десятка штурмовиков.
Затем я резко свалил в сторону, уходя от ответного огня, и, пока мой ультимативный навык не ушел в откат, попытался достать мехов в глубине ангара. Как показала давняя ситуация с подбитым драконом, тут были определенные тонкости. Я все еще толком не умел дозировать усилие на кнопке, тем самым регулирую длину всепроникающего лезвия, сказывался недостаток экспериментов на стенде или специально оборудованном полигоне. Так что мне нужно было ударить достаточно сильно, чтобы добить до мехов, но все же не настолько, чтобы нанести необратимые повреждения кораблю.
По хорошему, судно нужно было мне целым и относительно невредимым. Или хотя бы не утратившим свои ходовые качества.
Да, это была здоровенная посудина, но какая разница, на борту большого или маленького корабля ты находишься, если он никуда не летит? Или летит, но слишком медленно, а у тебя вроде как цейтнот и дедлайн все ближе, и вот это вот все.
Одного меха я таки достал, развалив его пополам, а по второму каким‑то чудом промазал, а на вторую попытку не осталось времени, так как навык ушел в откат. Я перекатом ушел в сторону, так что ответный залп штурмовиков угодил мимо, расплавив кусок пола, и свинтил из их поля зрения под прикрытие красненького корабля Киры.
Перед глазами, как и в прошлый раз, снова появилась полоска выносливости и она по‑прежнему казалось незыблемой. Я сморгнул ее на самый край интерфейса, чтобы она не загораживала обзор.
Штурмовики попытались последовать за мной. Для того, чтобы занять позиции для прицельной стрельбы, им следовало обойти корабль, и когда они предприняли этот маневр, из открытой двери шлюза на них выплеснулся Элронд.
Добравшись до вожделенной органики, он явно переживал стадию взрывного роста, потому что теперь Элронда было очень много. Он накрыл всех оставшихся в живых штурмовиков, и пока он их переваривал, или вообще фиг знает, что он с ними сделал, некоторая его часть прокатилась по полу ангара волной и добралась до тех, кого успел положить я.
А потом я стал свидетелем зарождения новой жизни. Я увидел, как из первичного бульона, кипящего, булькающего и что‑то там еще внутри себя делающего, восстает паладин Ричард в отливающих тьмой доспехах, и как последние потоки слизи стекают с его брони.
Он едва успел прикрыться только что сформированным щитом и обнажить едва появившийся меч, как на него налетел последний оставшийся мех, чей оператор вне всякого сомнения, офигел от происходящего не меньше, чем я сам.
Скользя в грязи, железяки тут же принялись обмениваться ударами, и гигантский топор меха вышибал искры из щита паладина. Механизм был больше, сильнее и явно лучше оснащен, но ставить на его победу в этой схватке я бы не стал. Увлеченный боем оператор не видел, как породившая Ричарда слизь поднимается по массивным бронированным ногам его машины.
Меня слизеэлронд старательно обходил. Он держался поблизости, не выпадая из моего поля зрения, но попыток атаковать не предпринимал.
Хотя, я уверен, рано или поздно он снова попробует узнать, насколько хватит моей живучести.
Ведь у всего должен быть предел.
Воспользовавшись неожиданной передышкой, во время которой никто не пытался меня убить, я достал из инвентаря свиток портала и сделал попытку свалить из этого дурдома с минимальными потерями. Когда я сломал печать, свиток рассыпался в прах прямо в моей ладони, но портал так и не открылся. Вероятно, до нормального космоса мы еще так и не добрались.
Финал схватки паладина Ричарда с боевым механизмом неизвестно кого был немного предсказуем, так что я не стал его дожидаться и рванул туда, где, по моему пониманию, должна была находиться шлюзовая камера и выход из ангара. То бишь, к противоположной отсюда стене.
Пятерка штурмовиков, стремящихся присоединиться в общему веселью, помогла мне сориентироваться. Я налетел на них, не испытывая ничего, кроме чувства искренней благодарности, и мы с Клавдией немного покорежили их броню и сокрушили им ребра.
Что бы там ни говорил Такеши, а в честной драке лицом к лицу рулят прямые руки, показатели брони и личные характеристики, и местные штурмовики с их уровнями слегка за триста мне были вообще ни разу не конкуренты.
Понятное дело, я собой ни разу не горжусь.
Это все равно, что пойти и отпинать группу первоклассников. Даже если эти малолетние мерзавцы на самом деле заслуживали взбучки, в таких победах все равно нет доблести.
Бросив короткий взгляд за спину, я успел увидеть, как механоид медленно и печально заваливается на спину, а паладин Ричард терпеливо ждет, чтобы пронзить его оператора своим длинным мечом. Вот ведь скотина неугомонная и несокрушимая.
Если я доживу до следующего раунда, надо будет подготовиться получше.
А стоит ли с этим тянуть?
Механоид упал.
Ричард пронзил.
Я подобрал с пола чужую штурмовую винтовку. Оружие – это штука универсальная. Если ты в принципе умеешь стрелять хоть из чего‑нибудь, тебе не составит труда разобраться и со всем остальным. А лучшие образцы вооружения обладают интуитивно понятным управлением и дружественным к пользователю интерфейсом.
Мне достался прекрасный образец. Я без особого труда разобрался с функционалом, выставил мощность на максимум и шесть раз выпалил в паладина.
Его навороченная черная броня поглотила первые два заряда, зато остальные размазали его по полу ангара тонким слоем.
А толку‑то? На поверхности разлитого вокруг корабля Киры первородного бульона набухал еще один пузырь.
Я на всякий случай расстрелял и его, а потом плюнул на это безнадежное дело и направился к шлюзу.
На мое счастье, двери шлюза не были оборудованы кодовым замком, сканером глаза или отпечатков пальцев (что было бы странно учитывая, что с этой стороны могут находится либо люди в скафандрах, либо с незадокументированными способностями, типа как у меня), а открывались от простого нажатия на кнопку.
Видимо, подразумевалось, что если уж враг добрался аж до сюда, то одна лишняя переборка его уже точно не остановит. А может быть, все проще, и это не военный корабль и не какой‑нибудь богатый торговец, перевозящий особо ценный груз. Обычный корабль‑работяга, и абордаж не входит в топ десять потенциальных опасностей, которые могут угрожать его экипажу.
Я ударил кулаком по кнопке, и дверь послушно открылась, впуская меня в шлюзовую камеру, а потом также послушно закрылась за моей спиной. Я услышал легкое шипение от выравнивающегося давления. прохладный ветерок обдул мое разгоряченное схваткой тело, и полоса выносливости, так и не уменьшившаяся ни на йоту, трижды мигнула на периферии моего интерфейса и исчезла.
Внутренняя дверь открылась автоматически.
Когда ее створки начали разъезжаться, я встал в боевую стойку – винтовка в одной руке, Клавдия в другой – и приготовился задать жару всем, кто окажется по ту сторону, но там никого не было.
Комитет по торжественной встрече явно опаздывал. То ли каравай не успели испечь, а то ли соль рассыпали.
А это, как известно, не к добру.
Однако, пустота за дверью обнулила мою предыдущую стратегию. Я‑то собирался переть на врагов и устраивать им взбучку до тех пор, пока они не сдадутся или не кончатся, а куда прикажете переть теперь?
Передо мной стояла непростая задача. Мне предстояло в одиночку взять на абордаж здоровенный космический корабль, а я понятия не имел, как берут на абордаж здоровенные космические корабли даже хорошо организованными группами.
Какие помещения следует захватывать в первую очередь? Ходовую рубку, капитанский мостик, кают‑компанию, рубку связи или пороховой погреб? И где все эти помещения находятся хотя бы приблизительно?
Но самое неприятное, что мне предстояло заниматься этим наперегонки с Элрондом и его всепожирающей слизью, потому что какой смысл захватывать корабль, который, фигурально говоря, вот‑вот пойдет ко дну? А скотина Элронд уже показал, что он может быть очень шустрым.
К тому же, у него есть небольшая фора. Его‑то много, а я один.
Пораскинув мозгами, я решил, что торопиться с захватом корабля не стану. Вообще не факт, что я смогу управиться с этой громадиной один.
Я решил затаиться и посмотреть, что будет дальше. А потому, протопав по паре пустынных коридоров, свернул в какой‑то не менее пустынный отнорок явно технического назначения.
Отнорок заканчивался люком, который вел в коммуникационные тоннели. Там я и решил обосноваться. Что хорошо для Брюса Уиллиса, подойдет и для меня.
Туннели были узкие, грязные и плохо освещенные. Стены терялись за хитросплетениями труб, кабелей и вентиляционных отводов, в воздухе висел какой‑то затхлый запах, и уже через десять минут пребывания там я начал чувствовать себя не Брюсом Уиллисом, а натуральным Индианой Джонсом. Для полного комплекта не хватало только крыс, змей, пауков и прочей гадости.
А потом я увидел свет. Он был всего лишь немногим ярче, чем стандартное для этого места освещение, и, судя по неровному мерцанию, его источник не был абсолютно неподвижным, так что я пополз на разведку.
Разведка принесла свои плоды за ближайшим поворотом. Коммуникационная шахта там немного расширялось, образуя пространство, по площади сравнимое со стандартным купе поезда дальнего следования. На стене висел здоровенный дисплей, заполненный сложными графиками и непонятными символами, а перед ним на небольшом табурете сидел очередной человек с кожей синюшного оттенка.
Ну и с рожками, как водится.
Оружия у него при себе не было, а вместо силовой брони он носил жилетку со множеством закрытых на клапаны карманов, которой мог бы позавидовать и Вассерман. Висевший на бедрах пояс с инструментами поставил точку в классификации этого персонажа.
Слесарь‑электрик‑сантехник, возможно, все в одном.
Светил во тьме его налобный фонарик.
К этому моменту я уже убрал свое основное оружие в инвентарь и держал в руках только трофейную винтовку, но, судя по реакции техника, более миролюбивым и дружелюбным мой образ от этого не стал. Когда я вывернул из‑за угла, бедолага свалился на пол, чуть не разломав свой табурет, а потом собрал ноги в руки и собрался было бежать, но потом до него дошло, насколько фиговый это план.
Винтовка‑то – оружие дальнобойное.
Бедолага судорожно всхлипнул и посмотрел на меня взглядом Кота‑В‑Сапогах из мультика.
Но тут он тоже не угадал, конечно. Шрэк‑то был всего лишь людоед…
– Веди себя ровно и никто не пострадает, – сказал я, а потом сразу же поправился. – В смысле, ты не пострадаешь. За остальных я не поручусь. Понимаешь, о чем я?
Он истово закивал.
– Чудесно, – сказал я. – Ты кто?
– Джей‑17, – сказал он. – Технический специалист широкого профиля, уровень 266, степень допуска 4Б, нахожусь здесь согласно штатного расписания, код оранжевый, состояние повышенной готовности, угроза неизвестного происхождения на борту корабля…
– Слушай, не части, – сказал я. – Что это за корабль?
– Транспортное судно класса М, предназначенное для работы в глубоком космосе, номер в реестре 98467‑ФА, порт приписки – Дагобар…
Каждый раз, когда он открывал рот, он сообщал мне слишком много информации, большая часть которой была попросту бесполезной. Понятное дело, что это от нервов, но я решил это дело пресечь.
– Заткни фонтан своего красноречия и просто отвечай на вопросы, – попросил я.
– А я что делаю?
Я вздохнул.
– Кому принадлежит судно?
– Консорциуму бизнесменов Дагобара держит контрольный пакет акций, десять процентов принадлежит экипажу, пять – капитану корабля Талору…
– Ты технарь или бухгалтер? – спросил я. – Оставь эти рассказы для налоговой. Давай я лучше по‑другому спрошу. Чьи приказы вы тут выполняете?
– Официально я такой информацией не располагаю.
– А неофициально? – спросил я, обозначив важность вопроса легким движением трофейной винтовки.
– Неофициально… среди экипажа ходят слухи, что мы выполняем здесь задание Джошуа Ватанабэ, в определенных кругах известного под именем…
– Большой Вэ, – сказал я.
Что ж, кое‑что прояснилось, и левые ребята оказались вовсе не левыми.
Неясно было только, по своей ли он инициативе начал охоту, или опять подрядился выполнить чей‑то контракт. И если второе, то чей?
Опять Альвион? Или снюхался с эльфами? Или кто‑то еще объявил награду за мою голову.
Но на этот вопрос Джей‑17 мне точно свет не прольет. Искать ответ придется самостоятельно. Может, у капитана спросить? В конце концов, у него пять процентов акций…
– А могу я тоже спросить? – убедившись, что никто не собирается убивать его прямо сейчас, технарь немного осмелел.
– Валяй, – сказал я.
– А ты, собственно, кто?
– Я – проникшая на борт угроза неизвестного происхождения, – сказал я. – Точнее, одна из двух, и, поверь мне, не худшая. Можешь называть меня предатором… Хотя, исходя из ситуации, наверное, я больше похож на алиена.
– Э… – только и сказал он.
Сложно шутить, когда у пошутившего и аудитории настолько разный культурный код.
Итак, это не спасательная экспедиция и не какие‑то левые космические туристы, пролетавшие мимо и откликнувшиеся на зов моего аварийного маячка. Это операция по захвату, а значит, я могу с ними особо не церемониться.
Я и раньше с ними особо не церемонился, конечно, но делал это с тяжелой душой. А теперь у меня как будто гора с плеч упала.
– Слушай, Джей, а какая у тебя специализация? – спросил я.
– На транспортниках класса М весь техперсонал состоит из профессионалов широкого профиля, – доложил Джей‑17. – Экипаж должен быть максимально взаимозаменяем, в глубоком космосе по‑другому нельзя. Узкий специалист подобен флюсу…
– Ясно, – сказал я, прерывая очередной словесный поток. – Но в местных туннелях‑то ты шаришь?
– Конечно, – сказал он. – Первое, что делает техник, оказавшись на новом корабле, это заучивает наизусть схему коммуникационных тоннелей и ремонтных лазов.
– Проведи меня на капитанский мостик, – сказал я. – Или максимально близко к капитанскому мостику. И будет здорово, если всю дорогу мы будем держаться подальше от остальных членов твоего экипажа.
– И тогда ты меня не застрелишь?
– Именно так, – сказал я. Хотя я и так не собирался в него стрелять. Максимум – оглушить ударом по голове и оставить лежать вот где‑нибудь тут, пока я буду свинчивать в закат. – Договорились?
Он кивнул.
Из прохода, по которому я пришел, послышался еле заметный шорох. Вроде бы ничего такого, явно не шаги бодро марширующих по моему следу штурмовиков, но раньше этого звука не было, поэтому я и обратил на него внимание.
Я заглянул за угол, ни черта не увидел в темноте, одолжил у Джея налобный фонарик и посмотрел еще раз.
Увиденное мне не понравилось. В коммуникационный туннель, просачиваясь через находящуюся на потолке вентиляционную решетку, небольшими порциями затекал неугомонный слизеэлронд.
Не иначе, меня ищет. Соскучился…
– Веди меня, Сусанин, – провозгласил я, возвращая специалисту широкого профиля его фонарь. – И побыстрее.

Глава 5

Джей‑17 бодро топал по коммуникационным туннелям, а я, временами пригибаясь, чтобы не удариться головой, шел за ним, задраивая за нами все встречающиеся на пути переборки. Если ползучий Элронд последует за нами, пусть хоть немного попотеет, отращивая ложноножки для их открытия.
В отличие от планетарного Элронда, космический Элронд впечатлял не так сильно. На планете он был царь, бог и повелитель стихий, а тут скромно перетекал из одного коридора в другой, поглощая тела штурмовиков и периодически отрыгивая паладна Ричарда.
Интересно, кстати, почему он так на нем зациклился? Считает, что это лучшая боевая единица, которую ему удалось породить? Или просто ленив, чтобы создавать бойцов, требующихся для текущего момента, и штампует их по одной матрице?
Я слышал, что многие игроки считают паладина универсальной боевой машиной. У него и урон неслабый, и броня нехилая, так что он сам себе танк, и дистанционные атаки кое‑какие есть, плюс небольшой комплект усилений, да еще он и отхилить сам себя может, если припрет. Там, правда, еще куча всяких ограничений должна прилагаться, но мне почему‑то кажется, что Элронд их все обошел. Потому как Ричард вряд ли придерживается какого‑то общепринятого кодекса поведения, чтит обеты и приносит молитвы богам.
В любом случае, глубокий космос явно урезал пределы возможностей чокнутого искина. Не сомневаюсь, что в пределах атмосферы он размолотил бы этот корабль за считанные минуты, несмотря на его гигантские размеры.
Очевидно, в отрыве от основных своих вычислительных мощностей слизеэлронду приходится урезать свой функционал. С другой стороны, у него и так пока все нормально получается.
– А это вообще что? – поинтересовался у меня Джей‑17, не сбавляя хода.
– Что именно? – уточнил я.
– Вот эта штука, от которой мы удираем.
– Это вторая проникшая на борт угроза неизвестного происхождения, – сказал я. – Разумная и агрессивно настроенная боевая слизь.
– И на какой планете такое водится?
– На ее собственной.
– А зачем ты ее за собой притащил?
– Это, как бы, без моего активного участия обошлось, – сказал я. – В смысле, оно само.
– Это оно убило экипаж твоего корабля?
– По большей части, – сказал я.
– А ты как уцелел?
– А у меня почему‑то иммунитет, – сказал я.
Предложения поделиться антителами не последовало.
По моим внутренним ощущениям мы отмахали по этим чертовым тоннелям уже километра три, и я понятия не имел, в какой части корабля мы сейчас находимся. Где‑то внутри.
Все, что мне оставалось, это надеяться на своего проводника. Конечно, я не исключал и той возможности, что он может привести меня в ловушку, но ведь должен же он понимать, что при первых же признаках таковой я приложу все усилия, чтобы уложить его первым?
Наконец‑то мы остановились напротив куска стены, свободного от хитросплетений кабелей и труб.
– Пришли, – сказал Джей‑17. – Эта фальш‑панель ведет на капитанский мостик.
– Сотни моих врагов могли бы засвидетельствовать, что я довольно пофигистично отношусь к вопросам мести, – сказал я. – Но если ты мне наврал, и там находится что‑то другое, для тебя я сделаю исключение.
– Не‑не‑не, – сказал он. – Там точно мостик.
– Хорошо, если правда, – сказал я. – Как открыть?
– Просто толкнуть посильнее.
– Это я могу, – сказал я. – А как узнать капитана?
– Он должен сидеть в самом большом кресле, – сказал Джей‑17. – Или где‑то около.
– Чудесно, – сказал я. – А теперь вали отсюда. Наверное, не стоим им знать, что это ты меня сюда привел.
– Конечно, – закивал он. – А что ты собираешься делать?
– Начну переговоры, – сказал я.
А там уж как получится.
К его счастью, Джей‑17 не знал о моих недюжинных дипломатических талантов и растворился за ближайшим углом вполне удовлетворенным.
Я перехватил трофейную винтовку поудобнее, три раза глубоко вдохнул и вышиб панель ногой.
Похоже, что немного перестарался. Панель сорвалась с места и улетела куда‑то вглубь капитанского мостика, каким‑то чудом никого там не покалечив. В мою защиту я могу сказать только одно.
Я думал, она потяжелее.
Капитанский мостик оказался почти таким же просторным, как на «Энтерпрайзе». А если учесть, что на своих постах сидело всего шесть человек, места для того, чтобы устроить танцы, оставалось предостаточно. Даже если это будут танцы с саблями и бейсбольными битами.
Я выпрыгнул из коммуникационного тоннеля, как чужой из незадачливого ученого, сразу же вычислил самое здоровое кресло и направил ствол винтовки на его обладателя.
– Стоять, бояться, – сказал я. – Корабль захвачен, берите курс на Татуин.
Капитан Талор принадлежал не к тому виду, из представителей которого состоял его экипаж. На вид он был вполне себе человек, и кожа нормального цвета, и рога не растут. Он выглядел лет на пятьдесят, но это были такие крепкие пятьдесят работающего на свежем воздухе кузнеца, а не хилые пятьдесят городского ботаника.
И он ничуть меня не испугался, словно в его святая святых чуть ли не каждый день странного вида чуваки с винтовками напрыгивают.
– Я бы с удовольствием, молодой человек, – сказал он, и его губы искривились в легкой улыбке. – Но сейчас не я здесь командую.
Ну, как бы и подразумевалось, что сейчас здесь командую я, но он явно не это имел в виду. Его реплика подвесила мой мозг всего на пару секунд, а потом я выдал гениальнейший, идеально ложившийся в канву момента вопрос.
– А кто?
– Я, – из дальнего от меня угла вышел доселе прятавшийся в полумраке персонаж. Надо же, а я думал, что это связист какой‑нибудь. А он тут, оказывается, командует.
Издалека он изрядно смахивал на Такеши, такой же невысокий субтильного вида молодой азиат. С другой стороны, издалека сам Такеши смахивал на невысокого субтильного вида молодого азиата, который чуть не размотал меня в Данже Воли. Я имею в виду, на первый взгляд и издалека все они похожи, и лишь после более пристального изучения ты сможешь уловить отличия.
– И кто ты такой? – спросил я.
– Меня зовут Тим Ватанабе, – сказал он.
– А, знаю, – сказал я. – Друзья называют тебя Маленьким Вэ.
Он слегка нахмурился.
– Никто меня так не называет.
– Ну, может, за глаза, – предположил я.
Интересно, кем этот типчик, поставленный руководить операцией, приходится Большому Вэ? Сын, младший брат, внучатый племянник?
А какая разница?
Я перевел винтовку с пуза капитана Талора на пузо Тима.
– Ты все еще считаешь, что ты здесь главный?
– Конечно, – он улыбался слишком нагло для человека, в которого целятся из штурмовой винтовки, но мне было лень анализировать его поведение и я тупо потянул за спусковой крючок.
Грянул выстрел, заряд винтовки пересек капитанский мостик и расплескался о невидимую сферу, воздвигнутую вокруг младшего Ватанабе.
А что, так можно было? В смысле, если силовое поле невидимо, значит, оно пропускает свет, а луч лазера – это и есть концентрированный свет, так какого черта…
Магический щит он вокруг себя накрутил, что ли?
Тим продолжал улыбаться, и мне это не нравилось. Поэтому я сунул винтовку в инвентарь и верная Клавдия легла в мою ладонь.
Один удар. Малая мощность моего ультимативного навыка, чтобы не повредить наверняка ценное и полезное оборудование, находящееся у него за спиной…
«Призрачный клинок» не встретил никакого сопротивления. Поймите меня правильно, он никогда не встречает никакого сопротивления, и все это время я лупил им по чему угодно с фатальными для чего угодно последствиями, но на этот раз что‑то пошло не так.
Клинок не встретил сопротивления, а Тим остался стоять на ногах, был цел и невредим и все еще улыбался.
Хотя должен был бы распадаться на две части и истекать кровью.
И в следующий миг я понял, что тут происходит.
Никакого Тима тут вообще не было.
Это была голограмма. Очень качественная голограмма, даже не мерцающая по краям, и зачем‑то прикрытая силовым коконом. Зачем?
Чтобы я потратил на нее свой ультимативный скилл и он ушел в откат.
Или они чертовы гении планирования, или для них просто очень удачно все совпало.
Капитан Талор переобулся в прыжке. В смысле, переоделся, сидя в кресле.
Синий форменный мундир сменила навороченная зеркальная силовая броня, голову закрыл глухой шлем.
Он подскочил с места с резвостью, неожиданной для человека его возраста, комплекции и должности, и схватил меня за руки. И я сразу же понял, что он не уступает мне в силе. А может быть, даже слегка превосходит.
Я не мог вырваться.
Пока мы стояли, мерялись крепостью своих бицепсов и смотрели друг другу в глаза (фигурально, на самом‑то деле я смотрел на собственное отражение в его шлеме), мне удалось прочитать его личную информацию.
Он уступал мне уровнем, но совсем немного. Нас разделяло чуть больше двух десятков, и, насколько я понимал, этот человек должен был входить в первую сотню лидеров общего зачета. Ну, может быть, во вторую, но на самом верху.
Его характеристики были чуть ниже моих, да и прокачивался он явно не в бойца ближнего боя, зато у него была топовая экипировка, а я щеголял в реликтовых голубых джинсах, вывезенных еще со старушки‑Земли.
– Сопляк, – донеслось из‑под его шлема. – Молокосос.
С этими словами он боднул меня в лицо. Боднул так сильно, что даже на его шлеме осталась небольшая вмятина, а у меня загудело в голове.
– Ты вторгся на мой корабль, – сказал он и боднул меня еще разок, углубляя вмятину на своем шлеме. – Напал на моих людей. Ворвался на мостик. Угрожал мне.
Продолжая бодаться, он принялся выворачивать мое правое запястье, и я почувствовал, как разжимаются мои пальцы, и Клавдия была готова вот‑вот выскользнуть из моей руки.
Пока не произошло непоправимое, я успел спрятать ее в инвентарь, а потом отвесил капитану сокрушительного пинка в живот.
Он сдвинулся всего на пару сантиметров, зато на броне появилась внушительных размеров вмятина. Слабое утешение, я не на такой результат рассчитывал, но пусть он хотя бы задолбается свой панцирь ремонтными молотками выстукивать.
Голограмма Тима Ватанабе, ехидно улыбаясь, помахала мне рукой.
Ну, вот этого я уж точно стерпеть никак не мог.
Талор зарычал, когда я лбом боднул его прямо в шлем. Не ожидал, что в эту игру могут играть и двое?
Я врезал ему еще раз, еще и еще, и хотя моя новообретенная регенерация отрабатывала на отлично, кровь все равно успела залить мне глаза. Глупо, конечно, бодать непокрытой головой какую‑то железку, но лучшей идеи у меня тогда не появилось.
И это сработало. После очередного удара шлем капитана все‑таки треснул, а железная хватка его рук чуть ослабла. Воспользовавшись ситуацией, я извернулся и пнул его обеими ногами в грудь. Он выпустил мои руки и мы разлетелись в разные концы помещения, и каждый из нас что‑то сломал.
Я имею в виду, из мебели, хотя и не поручусь, что тот зловещий хруст не принадлежал моему позвоночнику.
Я выдрал свое туловище из руин какого‑то пульта, выплюнул пару клавиш и увидел, что капитан Талор не просто уже стоит на ногах, а на всех парах несется ко мне, и броня его сверкает, как новая, и никаких вмятин на ней нет, и даже шлем целый. То ли он задействовал навык мгновенной реставрации, а то ли надел новый комплект.
Это было так нечестно, что окончательно меня выбесило.
Я не успел встать на ноги и подумать о том, что неплохо было бы воспользоваться Клавдией, как он уже налетел на меня, ударив плечом в грудь, как игрок в американский футбол. А поскольку плечо у него было бронированное, а моя грудь, по сравнению с ним, практически голая, это было больно.
Мы впечатались в стену, размалывая в пыль остатки навигационного оборудования. У меня в глазах потемнело, то ли от боли, а то ли от ярости, и я уже не думал о том, чтобы достать оружие из инвентаря. Все мои мысли сводились к одному только желанию – убить вот этого настырного типа, а потом добраться до оригинала, с которого сделана голограмма наглого азиата, и навсегда стереть ухмылку с его лица.
Капитан принялся проверять крепость моего пресса своими кулаками, попутно сообщая, что никто не смеет угрожать ему на капитанском мостике его корабля, что, конечно же, было полным враньем. Если верить Джею‑17, этот корабль принадлежал Талору всего‑то на пять процентов, а контрольный пакет акций принадлежал какому‑то консорциуму бизнесменов, и знали бы те бизнесмены, какие непотребства творятся на принадлежащей им собственности.
Ведущие на капитанский мостик открылись, и к начальству наконец‑то прибыло подкрепление, состоящее из элитных штурмовиков. Их было штук десять или двенадцать, точнее я не скажу, потому что в тот момент мне было не до арифметических вычислений, пускай даже самых простых.
А замыкал шествие тот самый оригинальный азиат, до которого мне так хотелось добраться. И он тоже улыбался.
Очевидно, считал, что у них все на мази.
Мое желание убивать стало таким сильным, что меня бросило в жар. Мне даже на какой‑то момент показалось, что от меня идет дым, а зеркальная броня капитана Талора плавится под моими пальцами.
А нет, не показалось. По поводу дыма не поручусь, а вот броня стала мягкой и податливой, как пластилин, и я принялся наминать капитану бока.
Но, как я уже говорил ранее, капитан и без брони был парень хоть куда, и сдаваться без боя явно не собирался. Мы рухнули на пол, заключив друг друга в смертельные объятия, и он попытался добраться до моей шеи, пока я срывал с него остатки панциря.
Мы в очередной раз перевернулись, и теперь я оказался сверху. Мне удалось сбросить его пальцы с моей шеи, и я занес дымящийся (на самом деле дымящийся) кулак, чтобы отправить капитана в глубокий нокаут, и штурмовики попятились, видя такое развитие событий, а улыбка наконец‑то исчезла с лица Тима.
Оказалось, штурмовики вовсе не пятились а рассредотачивались по залу, выбирая удобные позиции для стрельбы. Они открыли огонь, и в меня попало сразу несколько зарядов, поджигая остатки моей одежды.
Но большого дискомфорта они мне не доставляли.
В меня стреляли, а я не обращал на это никакого внимания.
Мой кулак преодолел уже половину пути до лица капитана, и я четко представлял, что я буду делать дальше. Оставлю его валяться бездыханным, встану и перебью всех штурмовиков, а потом отловлю младшего Ватанабе и оторву ему голову. И у меня не было практически никаких сомнений, что так оно и будет, и эти любители пошарить в глубоком космосе ничего не смогут мне противопоставить.
А потом пусть Элронд сожрет всех остальных, кроме Джея‑17, которого мне жалко.
Но, как водится, ничего в моей жизни не может произойти так просто.
До претворения моего плана в жизнь оставались считанные доли секунды, как вдруг ослепила вспышка портального перехода, а изменившиеся сила тяжести и положение в пространстве заставили мой кулак промазать.
Вместо башки капитана я от всей души врезал по камню портального круга и даже отколол от него кусок.
Вокруг нас, от горизонта до горизонта, простиралась унылая красно‑коричневая степь, дул резкий холодный ветер, а небеса скрывались от взора за слоев низко‑висящих грозовых облаков.
Вне всякого сомнения, я был на какой‑то планете. Я вернулся в нормальное игровое пространство.
Понять бы еще, как это произошло и какие неприятности я могу огрести в новой локации. А то, что без них не обойдется, это к гадалке не ходи.
Капитан Талор все еще лежал подо мной, пребывая в легком нокдауне, только ни корабля, ни глубокого космоса, ни палящих в меня штурмовиков, ни злобного хорька Ватанабе в поле видимости больше не наблюдалось.
Ну и черт с ними со всеми, пусть их Элронд сожрет.

Интермедия. Большой Вэ

Система огромна, входящие в ее состав миры многообразны, но истинные профессионалы стараются держаться накоротке со своими коллегами.
Прожженные торговцы зачастую дружат семьями, убийцы заносят друг друга в свои маленькие черные книжки, искатели сокровищ часто организовывают вечеринки, для приглашения на которые надо пройти целую кучу весьма запутанных квестов, а опытный пиромант знает всех мало‑мальски заслуживающих уважения поджигателей.
И каждое закрытое профессиональное сообщество стремилось обзавестись своей небольшой собственной Швейцарией, тихим нейтральным местом, где конкуренты могли сидеть за соседними столиками, не опасаясь, что им всадят нож в спину, где можно обсудить старые дела, замутить новые, и где случайному собутыльнику у барной стойки не придется объяснять узкоспециализированные термины из профессионального сленга.
А поскольку Система огромна, а входящие в ее состав миры многообразны, но у каждого уважающего себя закрытого профессионального сообщества таких мест больше одного.
Соломон Рейн не любил Мультиполис.
Это место было огромно, хорошо организовано и достаточно безопасно, тут действовали свои, иногда довольно своеобразные, законы, и в принципе, оно неплохо подходило для размеренной респектабельной жизни.
Но тут было слишком много людей, чтобы Соломон чувствовал себя спокойно.
Когда ты столько лет в игре и до сих пор жив, волей‑неволей ты станешь параноиком.
Соломен Рейн вышел из зала прибытия, переоделся в местное и нацепил многофункциональные солнцезащитные очки. Машинально коснулся рукой висящего на шее Амулета Возрождения, проверил панель быстрого доступа.
Броня, оружие, свиток экстренной эвакуации… Что ж, он готов.
Шагнув на движущийся тротуар, Соломон постарался смешаться с толпой и не глазеть по сторонам, как впервые попавший в цивилизацию турист.
Туристов тут, кстати, было очень немного. Само путешествие стоило сущие копейки, но пребывание в цитадели гарантированного корпорациями благополучия высасывало деньги едва ли не каждую минуту.
Проехав всего три квартала, Соломон сошел на неподвижную часть тротуара в деловой части города и вошел в огромный вестибюль здания, принадлежащего корпорации Накамото.
С его гостевого счета сразу же списалась сотня кредитов.
Не тратя времени на стойку информации, Соломон направился в лифтовый холл нажал третью слева кнопку вызова.
Ему нужен был совершенно определенный лифт.
Двери, которым могло бы позавидовать сейфовое хранилище какого‑нибудь не слишком провинциального банка, бесшумно распахнулись.
Лифт был не автоматическим, роль лифтера исполнял боевик Накамото, даже не пытавшийся притворяться кем‑то другим. У него был четырехсотый уровень, два метра роста, силовая броня, раскрашенная в цифру городского камуфляжа и пушка, из которой можно подбить средних размеров космический истребитель.
– Шестьдесят второй этаж, – сказал Соломон.
– Это закрытый клуб, сэр, – сообщил боевик.
– Я знаю.
– Тогда вы знаете, что вам нужно сделать.
Соломон открыл личную информацию и позволил лифтеру ее прочитать.
– Добро пожаловать, мистер Рейн, – боевик немного отодвинулся в сторону, давая Соломону пройти.
Никаких кнопок в лифте не было, охранник управлял им при помощи своего интерфейса.
В лифтовом холле шестьдесят второго этажа были установлены три автоматические турели. Еще две Соломону удалось обнаружить при помощи своих чудо‑очков, но ему было известно, что на самом деле их больше.
Когда он был здесь прошлый раз, ему рассказали о девяти. Но с тех пор системы безопасности наверняка неоднократно обновлялись.
Здесь ему представляться не пришлось. Его просканировали, просветили, понюхали и признали своим, после чего двери клуба (а вот их толщине могли бы позавидовать и двери Форт‑Нокса) распахнулись, пропуская его внутрь.
Соломон кивнул видимой части группы быстрого реагирования (шесть человек), поздоровался с барменом и направился в глубину погруженного в полумрак зала.
Большой Ватанабе уже ждал его за своим персональным столиком.
Большой Ватанабе был действительно большой, особенно для уроженца Мультиполиса. В нем было больше двух метров роста и около двух центнеров веса, но при этом он не выглядел жирным.
Он выглядел крупным и опасным. Как пьяный борец сумо на сельской дискотеке.
– Привет, – сказал Соломон, погружаясь в огромное кожаное кресло.
Большой Вэ кивнул.
На столе перед ним стояла початая бутылка коньяка и два стакана.
– Угости себя сам, – сказал Большой Вэ.
Рейн не стал отказываться. Большой Вэ признавал только напитки местного производства, зато самые дорогие. Коньяк и в самом деле оказался неплох.
– Не понимаю, к чему вся эта показная охрана, если вспомнить, что мы находимся так далеко от поверхности планеты, – сказал Соломон. – Если кто‑то захочет устроить неприятности кому‑то, находящемуся внутри, вряд ли он станет пробиваться по лестницам и воспользуется главным входом.
– Весь шестьдесят второй этаж – это бронированная капсула, снабженная собственным пространственным двигателем, – сказал Большой Вэ. – В случае массированной атаки этот модуль просто будет выведен из здания и окажется в одном из заранее подготовленных мест, далеко от города. Или, в одном из вариантов, станет частью моего космического корабля. Так что, мой параноидальный друг, можешь мне поверить, твоей драгоценной жизни здесь ничего не угрожает.
Соломон отпил коньяка.
Все это он знал и раньше, но также ему было известно, как Большой Вэ гордится самолично придуманной системой безопасности, так что он просто предоставил ему лишний повод для самолюбования.
Большой Вэ был опасным и очень влиятельным человеком, а после разгрома базы своих прямых конкурентов его опасность и влияние выросли почти вдвое. А еще он был немного психопатом, и Соломон не видел ничего зазорного в том, чтобы немного погладить его чувство собственной важности.
Большой Вэ пил коньяк и молчал.
– Ты искал встречи со мной, – напомнил Соломон.
– Искал, – согласился Большой Вэ. – Но это было почти неделю назад.
– У меня были дела, – сказал Соломон. – И ты мог бы поставить меня в известность, если наша встреча больше не актуальна.
– Расслабся, я компенсирую твои убытки, – сказал Большой Вэ.
– Ты же понимаешь, что дело не в деньгах.
– И мне все еще нужна небольшая консультация, – сказал Большой Вэ. – Но сначала я хотел бы тебя поздравить.
– Вроде бы, не с чем, – сказал Соломон.
– Повод есть, просто ты еще о нем не знаешь, – сказал Большой Вэ. – Ты скоро снова станешь номером два.
– Э… Так я, вроде бы, сейчас особо не качаюсь, – сказал Соломон. – Ты же знаешь, какие проблемы у хайлевелов. Для того, чтобы взять новый уровень, порой уходят годы активности.
– Есть же и другой способ, – напомнил Большой Вэ. – Естественная убыль тех, кто стоит выше тебя.
А что может быть естественнее для людей, занимающих высшие строчки рейтинга, чем быстрая насильственная смерть?
– Но передо мной всего двое, – сказал Соломон. – О какой позиции ты сейчас говоришь?
– О второй, – сказал Большой Вэ.
– Пойми меня правильно, – сказал Соломон. – Я не имею ничего против, если занимающего вторую строчку человека постигнет долгая и мучительная естественная убыль. Но такой исход представляется мне маловероятным.
– Собственно говоря, по этому поводу я тебя и искал, – сказал Большой Вэ. – Хотел получить от тебя небольшой совет, может быть, консультацию или ничего не значащую дружескую помощь. Но поскольку ты опоздал, мне удалось решить эту проблему самостоятельно.
– Э… – сказал Соломон. – Мы сейчас о физруке говорим?
– Да, маленькие хитрые глазки Большого Вэ лучились торжеством.
Соломон посмотрел рейтинг.
– Я посмотрел рейтинг, – сказал Соломон. – Он все еще жив.
– Ну да, – сказал Большой Вэ. – Но скоро эта ситуация изменится. Поэтому я и решил поздравить тебя заранее.
– Ты охотишься на физрука?
– Охотился, – поправил его Большой Вэ. – Но теперь мне удалось загнать его в место, откуда он никогда не сможет выбраться. И там я могу сделать с ним, что захочу. Он в ловушке, осталось только ее захлопнуть.
– Погоди‑ка, – сказал Соломон. – А чего ради ты вообще все это затеял? Как вы пересеклись в принципе?
– Он был здесь, в Мультиполисе, – объяснил Большой Вэ. – За ним пришли альвионские терминаторы, я знаю, что ты в курсе истории их взаимоотношений, но ему удалось отбиться и уйти на Точку Б. Я увидел в этом возможность и заключил с Альвионом соглашение…
– Разгром Точки Б, – сказал Соломон. – Значит, ты сделал это при их поддержке.
– Да. Но физрук опять отбился и улизнул в глубокий космос, где его следы были потеряны.
– И это оттуда он не сможет выбраться самостоятельно? – усомнился Соломон. – Я видел много ловушек, но это непохоже ни на одну из них.
– Нет, – сказал Большой Вэ. – Мы на какое‑то время потеряли его след. Но потом наши общие друзья принесли мне интересную информацию. Ты знаешь Такеши?
– Нет.
– Мелкий хорек, обычно не заслуживающий упоминания, – сказал Большой Вэ. – Но в Мультиверсуме физрука нашли именно по адресу Такеши, а совсем недавно этот хмырь объявился на одной из дальних баз и пытался зафрахтовать корабль, чтобы – и вот тут ты должен сделать удивленное лицо – организовать спасательную экспедицию в глубокий космос.
– Он преуспел?
– Разумеется, нет, – сказал Большой Вэ. – Он пошел против моих интересов, а после показательной порки на Точке Бэ никто в здравом уме не решится помогать людям, которые идут против моих интересов. Но мне удалось узнать любопытную информацию.
– Например?
– У них был какой‑то квест, который они завалили, – сказал Большой Вэ. – Им с трудом удалось унести ноги, в итоге Такеши ушел через респаун, а физрук остался болтаться на корабле без двигателя.
– Камешек на берегу, – сказал Соломон. – Причем, ты даже не знаешь, какому именно морю принадлежит этот берег.
– Мне удалось узнать примерный район поисков и я отправил туда собственный транспортник, – сказал Большой Вэ. – А ударный отряд возглавил мой племянник. ты помнишь Тима?
– Хороший мальчик, – сказал Соломон, который абсолютно не помнил Тима, впрочем, как и всю остальную родню Большого Вэ. Он даже не был уверен, что они встречались. – И где сейчас физрук?
– В надежном месте, из которого он не сможет выбраться, – сказал Большой Вэ.
– Но не на транспортнике?
– Нет, – Большой Вэ вздохнул. – Транспортник я потерял, а Тимми пришлось уходить через респаун.
Соломону потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить эту информацию.
– Погоди, – сказал он. – Ты хочешь сказать, что физрук был один на неисправном корабле, а у тебя был целый транспортник, полный головорезов, и в итоге ты потерял корабль, твой племянник ушел через респаун, а физрук – всего лишь в надежном месте, из которого, как ты считаешь, он не может выбраться?
– Да.
– Похоже, что‑то пошло не так, – сказал Соломон.
Но его это даже не удивило.
Вот вообще.
Ни капельки.
– Тимми говорит, он продемонстрировал какую‑то запредельную живучесть, – немного помрачнел Большой Вэ. – И запредельную боеспособность. Плюс на его стороне выступала какая‑то биологическая зараза, которая сожрала половину моего экипажа. И когда я говорю «сожрала», я имею в виду именно то, что говорю. Она их поглотила и переварила.
– Мои соболезнования, – неискренне сказал Соломон.
– Откровенно говоря, как я вижу, ситуация висела на волоске, – сказал Большой Вэ. – Но Тимми вовремя сориентировался и нашел выход из ситуации, обратив ее в нашу пользу. Смышленый малыш, не зря он ходит у меня в любимчиках.
– Это все здорово и хорошо, – еще более неискренне сказал Соломон. – Но от меня‑то тебе чего надо?
– Я понес определенные убытки и хотел бы их возместить, – сказал Большой Вэ. – А у физрука много врагов, и сейчас я думаю, кому выгоднее его продать. Кстати, ты не хочешь прикупить входной билет на это шоу?
– Я – пас, – сказал Соломон. – И, откровенно говоря, это самый плохой из всех твоих бизнес‑планов, Вэ.
– Почему же? У него есть богатые и влиятельные враги и я продам им доступ, а сам отойду в сторону и буду наслаждаться зрелищем.
– То есть, ты признаешь, что сам ты не вывезешь? – спросил Соломон, и тут же пожалел об этом.
Потому что Большой Вэ расстроился.
Он поставил на стол стакан с недопитым коньяком и его маленькие хитрые глазки превратились в узкие щели, опасные, как раструб лазерной пушки.
– Я вывезу все, что угодно, – сказал он. – Но кто‑то должен возместить мне потерю транспортника и людей.
– А разве у тебя нет соглашения с Альвионом?
– После событий на Точке Б уже нет, – сказал Ватанабэ. – Они в списке потенциальных покупателей, но они там не одни. И вот тут мне нужен твой совет. Ты знаком с физруком и даже какое‑то время вы работали вместе. К кому из его врагов мне обратиться? Кто даст больше? Может быть, у тебя есть какое‑то интересное решение, которого я не вижу?
– Что ж, – сказал Соломон после некоторого размышления. – Я дам тебе совет, но не такой, на который ты рассчитываешь.
– Да ну?
– Да, – сказала Соломон и еще раз проверил свиток экстренной эвакуации. – Исходя из моего опыта ведения дел с этим человеком. Не связывайся. Просто отойди в сторону и оставь все, как есть. Ты уже потерял людей и корабль, и если ты продолжишь, все станет только хуже.
– Ты прав, – сказал Большой Вэ. – Не на такой совет я рассчитывал. Но я все же не могу не спросить. А почему?
– Потому что ты не представляешь, с чем столкнулся, – сказал Соломон. – Не представляешь, что это за человек. Вот представь себе любую задачу, а потом представь способы ее решения. Выбери самый тупой, нелогичный, нерациональный и кровавый способ. И будь уверен, что он найдет способ еще тупее, еще нелогичнее, еще нерациональнее и еще кровавее. Допустим, тебе нужно убить шестерых тигров и в качестве доказательства принести квестодателю их хвосты. Физрук устроит бомбардировку в орбиты или использует заклинание класса «армагеддон», а потом будет долго выковыривать оторванные хвосты из оставшихся воронок. Понимаешь, о чем я?
– Но задачу он решит? – уточнил Большой Вэ.
– Решит, – подтвердил Соломон. – Только это никого не обрадует.
– Ты описываешь не человека, а какое‑то мифическое чудище.
– А я думал, твой племянник рассказал тебе достаточно, – сказал Соломон.
– Поговорим начистоту, – сказал Большой Вэ. – Разве не он помог тебе добиться твоего нынешнего положения в рейтинге?
– Он, – не стал отрицать Соломон. – А потом, имея более низкую стартовую позицию, он меня обошел. А потом нас обоих обошел какой‑то его соплеменник. И с тех пор я собираюсь держаться от них подальше, чего советую и тебе.
– Просто отойти в сторону?
– Да, – сказал Соломон. – Не буду отрицать, проблема существует, но на землян ведет охоту их собственная Немезида, эта сумасшедшая женщина, и она ликвидировала уже несколько довольно значимых персонажей. Дай ей время, она придет и за физруком, и тогда проблема решится сама собой.
– Но я с этого ничего не поимею… Хотя… Ты не знаешь контактов этой сумасшедшей дамочки?
Соломон внутренне застонал. Похоже, для Большого Вэ проблема была не только в деньгах. Физруку удалось задеть его самолюбие, и воротиле теневого бизнеса нужно было приложить руку к его ликвидации.
Каким угодно способом.
– Нет, – сказал Соломон. – Послушай меня, ты совершаешь ужасную ошибку. Что бы ты ни планировал в отношении этого типа, обязательно наступит момент, когда твои планы рухнут и что‑то опять пойдет не так. Он вывернется способом, который ни ты ни я сейчас не в состоянии себе вообразить, а ты хапнешь новых проблем.
– По‑моему, ты излишне нервничаешь, – сказал Большой Вэ. – Может быть, это коньяк на тебя так влияет.
– А ты вообще уверен в надежности этого надежного места, из которого он не сможет выбраться?
– На все сто процентов, – сказал Ватанабе.
– И где оно?
Тот покачал головой.
– Эта информация стоит денег. Уверен, что не хочешь купить билет?
– Нет, я уже говорил, что я пас, – сказал Соломон, поднимаясь с кресла. – Желаю тебе удачи в грядущих битвах.
– Я помню тебя другим, Соломон, – сказал Большой Вэ. – Ты же был крутым мужиком. Крутым мужиком со стальными яйцами. Что же с тобой случилось?
Соломон развел руками, одновременно выуживая из инвентаря свиток экстренной эвакуации. Как бы там ни было, еще раз тащиться по заполненным народом улицам он не собирался.
– Земляне, – сказал он.
И был таков.

Глава 6

Я посмотрел на капитана Талора.
Потом на горизонт, одинаковый по всем направлениям.
Потом снова на капитана.
Капитан был бледен, окровавлен и тяжело дышал, сопровождая каждый вздох хрипом, похожим на предсмертный. В реальной жизни он бы, наверное, не выжил, но в рамках игры ты либо умираешь сразу, либо медленно и мучительно регенерируешь до нормального состояния.
Ну, это, конечно, если на тебе дебаффов никаких не висит.
Я мог бы его добить, но это было неправильно. Он уже лежит, он не может сопротивляться, он проиграл, тот бой закончен, а новое правило – не оставлять за спиной живых врагов – можно начать применять и с завтрашнего дня.
Я слез с капитана, поднялся на ноги и осмотрелся еще раз, с высоты нормального человеческого роста.
Пейзаж ничуть не изменился.
Капитан Талор откашлялся. Что ж, может быть, я еще и пожалею о своем решении.
Но лучше жалеть об этом в каком‑нибудь более приятном месте. И одному, чтобы под руку никто не кашлял. Привычным жестом я сунул руку в инвентарь, чтобы нащупать там свиток для отступления на заранее подготовленные позиции и… рука ухватила пустоту.
В смысле, инвентарь тупо не открылся.
Словно и не было никакого инвентаря.
За время нахождения в Системе я так привык к удобству некоторых ее фишечек, что сначала даже не понял, что вообще происходит, поэтому повторил попытку.
И снова ничего не произошло.
Я вызвал интерфейс, прикидывая, что буду делать, если и он не откроется, но он открылся. Найти кнопку инвентаря было совсем несложно, только вот она оказалась серой и неактивной, а при попытке нажать на нее из интерфейса Система одарила меня сообщением.
«Вы не можете пользоваться инвентарем в данной локации».
Вторая попытка.
«Инвентарь заблокирован».
Третья.
«Для того, чтобы использовать встроенный инвентарь, смените локацию и попробуйте еще раз».
В общем, с четвертого раза Штирлиц понял, что дверь заперта, и прекратил бесплодные попытки.
Капитан Талор приподнялся на локтях и внимательно следил за моими манипуляциями.
– То есть, ты даже не представляешь себе, куда ты попал? – уточнил он.
– Похоже, что нет, – сказал я. – Но мне простительно, я в игре недавно.
– Насколько недавно?
– Года не прошло.
– Да что ты вообще такое? – поинтересовался он.
– Я физрук.
– Что, тот самый физрук?
– Наверное.
– Я думал, ты повыше.
– Серьезно?
– Конечно, нет, – сказал он. – Я вообще никогда о тебе не слышал.
Вот тут я и пожалел, что… пожалел. В смысле, когда он пытался меня убить, он казался мне симпатичнее, а такие детские подколы не добавляли ему шарма вот ни разу.
Впрочем, тощий азиат из Данжа Воли наверняка сказал бы, что сущность человека лучше всего открывается в бою, и драться мы с ним уже дрались, так что я решил не делать поспешных выводов и дать капитану еще один шанс показать себя нормальным человеком.
– Ну и где мы? – спросил я.
– Мы в Глубокой Дыре, – сказал он.
– Это какая‑то метафора?
– К сожалению, нет. У тебя системные оповещения вообще отключены?
– По большей части.
– Но в логи‑то они все равно пишутся.
– Это да.
– Так почитай.
Я почитал. Действительно, последнее перемещение, которое я совершил, привело меня в локацию под названием «Глубокая Дыра». Еще у нее было какое‑то сложное цифровое обозначение, и наверняка оно что‑то значило, и опытный игрок мог бы сделать из этого какие‑то выводы, но единственным опытным игроком, которого занесло сюда вместе со мной, был капитан Талор, а я подозревал, что он и без всяких расшифровок знает об этой локации что‑то такое, что мне не понравится.
Ему‑то точно не нравилось, потому что он снова улегся на спину и принялся сдержанно материться на неизвестном мне языке.
Может быть, на своем родном языке, а системный переводчик таких слов то ли не знал и не мог адекватно перевести на русский, то ли внезапно включил цензурные фильтры.
А, нет, дело все‑таки в неспособности адекватно переводить. Некоторые отдельные слова я все‑таки понимал, и самым мягким из них было «драный сукин сын, помесь скунса и самки шакала».
Наверное, это все‑таки не про меня.
Пока он матерился, я продолжал изучать логи и нашел еще целую серию интересных сообщений. Точнее, это было одно сообщение, но дублирующееся какое‑то дикое количество раз.
«Внимание. В данной локации все ваши характеристики урезаны на девяносто процентов. Системная ошибка…»
И дальше опять куча цифр. Коды ошибок были все время разные, и на какой‑то миг я почувствовал себя тачкой с заглючившим бортовым компьютером.
Я провел короткую диагностику себя и не нашел особой разницы в ощущениях. По идее, я ведь должен был чувствовать себя намного слабее, но чувствовал себя… нормально.
С другой стороны, когда характеристики росли, это тоже не было особенно заметно. В смысле, разница очевидна, когда ты начинаешь что‑то делать. А если ты тупо стоишь на месте и пялишься то на горизонт, но на интерфейс, большой запас силы, выносливости и ловкости тебе и не нужен.
Я оглянулся вокруг в поисках объекта для экспериментальной манипуляции и обнаружил еще одну неприятную особенность этого места. Мы находились в портальном круге, но это был нестандартный портальный круг. В смысле, сам круг был обычный, но работал он только на прием.
Вертикально стоящей плиты, на который путешественник обычно вбивает координаты места назначения, тут не было.
Похоже, что это на самом деле глубокая, но вовсе не дыра…
Итак, нормального портала нет, инвентаря нет, с характеристиками пока непонятно что, зато в наличии куча степи и один недавний враг, который за все это время даже на ноги встать не удосужился.
Может быть, он слишком хорошо знает, что в этом нет смысла?
– Ладно, – сказал я. – Вопрос на миллион. Что это за место и как мы сюда попали?
– Баш на баш, – сказал капитан. – Я отвечу на все твои вопросы, а ты взамен поможешь мне выбраться из брони.
– А сам ты почему не можешь?
– Потому что все приводы отказали, она весит двести с лишним килограмм, а от моих показателей силы осталось только десять процентов, – терпеливо сказал он.
– Убедительно, – сказал я.
Шагнул к нему, аккуратно высвободил его из хватки мертвого металла и даже протянул руку, чтобы помочь капитану встать на ноги. Конечно, при этом я ожидал какого‑то подвоха, типа ломика в рукаве или попытки всадить мне в почку нож, но подвоха не последовало.
– Это место – тюрьма, – объяснил мне капитан Талор, встав на ноги. – Вся планета. Здесь режутся характеристики, здесь заблокированы инвентари, здесь не работают высокие технологии и большая часть магии. Вся планета покрыта кругами односторонних порталов, а единственный нормально работающий телепорт находится на южном полюсе, который довольно далеко отсюда.
– Насколько далеко? – уточнил я.
– Я не могу сказать точно, где именно мы находимся, но в любом случае расстояние будет измеряться в тысячах километров, – сказал капитан Талор. – И еще там океан по дороге должен встретиться.
– То есть, мы на самом деле в дыре? – уточнил я, хотя уже и так все было понятно.
– В Глубокой.
– Угу, – сказала я. – Про свои терки с законом я, в принципе, все знаю. А ты‑то как сюда попал?
– На самом деле, это меня сюда переместили, – сказал он. – А тебя просто за компанию утащило. Потому что мы были в тесном контакте, и портал сработал для нас обоих.
– Э… – сказал я. – Еще раз и помедленнее. Хотелось бы понять механизм вот этого вот всего.
– Дзайбацу Ватанабе выдвинуло против меня иск, – сказал капитан Талор. – Дело давнее, довольно сомнительное, и все, что тебе следует о нем знать, так это то, что я проиграл. С тех пор я носил на себе судебную метку, а представитель дзайбацу – обычно это был сам Большой Вэ, но на время экспедиции он доверил эту честь своему племяннику – в любой момент мог ее активировать и отправить меня сюда. Собственно говоря, они так поступают почти со всеми капитанами своих кораблей, чтобы держать их на коротком поводке, и я не думал, что они на самом деле когда‑нибудь воспользуются той возможностью. И они бы ей, скорее всего, так и не воспользовались бы, если бы не ты.
– То есть, он предполагал, что меня тоже утянет в судебный портал и воспользовался этой возможностью, чтобы убрать меня с корабля? – а этот противоестественный плод союза скунса и самки шакала, или как там капитан про него говорил, довольно быстро соображает.
– Такие прецеденты уже бывали, – сказал капитан. – Поэтому приговоренных обычно держат в изоляции во время активации метки.
Я попытался осмыслить услышанное.
Похоже, что на этот раз произошел какой‑то сбой и у закона нет ко мне никаких претензий, и я оказался там, где, по игровой логике, не должен был оказаться.
Осталось только найти какую‑нибудь вышестоящую инстанцию и ей об этом рассказать.
Товарищ надзиратель, произошла страшная ошибка…
А на самом деле я ни в чем не виноват, только в логи не смотрите.
Но безвыходных ситуаций не бывает. Наверное. Должен быть какой‑то вариант свалить отсюда, надо только узнать побольше об этом месте и придумать какой‑нибудь план.
Может быть, даже придется провести переговоры.
– И как нам отсюда выбраться? – спросил я. Так себе начало переговоров, но для первого этапа сойдет.
– Насчет тебя я ничего не знаю, – сказал капитан. – А я собираюсь выбраться отсюда естественным способом. Через сорок лет.
– Нехилый срок, – оценил я. – Что натворил‑то? Космический бензин ослиной мочой разбавлял?
– Я уже говорил, тебе об этом знать необязательно.
– Ладно, проехали, – согласился я. – Но неужели нет других способов?
– А смысл? – спросил он. – Сорок лет – и я буду чист перед законом, меня доставят на южный полюс и я отправлюсь… куда захочу. Сорок лет – это небольшой срок по сравнению с тем остатком жизни который мне придется провести в бегах, если я попробую найти… другой способ.
– Тебе‑то хорошо, – сказал я. – А мне что делать?
– Прежде, чем я отвечу, давай кое‑что проясним, – сказал он. – Мы будем доигрывать предыдущий эпизод или начнем отношения с чистого листа?
А, то есть, он еще не исключил возможность, что мы можем подраться. И мы действительно все еще можем. А смысл?
– Не будем доигрывать, – сказал я. – Мы тут в одной лодке вроде бы, так зачем ее раскачивать?
– Тогда ты можешь пойти со мной, – сказал он. – Может быть, там, куда мы придем, найдется кто‑то, кто ответит на твои вопросы.
– Отличный вариант, – сказал я. – И куда мы придем?
– В место, где я буду отбывать срок своего наказания, – сказал капитан. – На рудники.
Что ж, вот так тут и сидят, видимо. Рудники, шахты, махать кайлом и вот это вот все, на благо родной Системе. Немного приземленно, как по мне, но спасибо, что хоть не на лесоповал.
Интересно, какую радиоактивную гадость они тут добывают? Впрочем, капитан Талор был абсолютно уверен, что через каких‑то жалких сорок лет он выйдет отсюда на свободу с чистой совестью, так что, может, оно и не особенно вредно для здоровья.
Но сорок лет…
Если он не прикончил любимую бабушку Большого Ватанабе, то это как‑то многовато.
– Рудники, – сказал я. – Учитывая уровень существующих в Системе технологий, вряд ли махание зэка киркой в забое может быть экономически оправдано.
Капитан Талор промолчал.
– Погоди, дай я угадаю, – сказал я. – Никому не нужно, чтобы это было экономически оправдано. Нужно, чтобы мы задолбались.
– Не совсем так, – сказал он. – Хотя определенная доля истины в твоих словах есть. Но на самом деле в Глубокой Дыре добывают тримерит – это редкий металл, блокирующий высокие технологии и магические способности. Добывать его вручную – это практически единственный способ. И самый дешевый. А металл, как ты понимаешь, сам по себе довольно дорог.
Значит, из‑за высокой концентрации этого чертова тримерита на планете не работает ни магия, ни высокие технологии (что, кстати, еще раз говорит, что внутри Системы у них одна природа), и, возможно, поэтому здесь нет доступа к пространственным карманам, которые мы привыкли именовать своим инвентарем. Осталось только понять, почему тут характеристики режутся…
Впрочем, нет. Я спокойно обойдусь без этой информации. Лучше бы мне придумать, как свалить отсюда в закат.
– И как нам найти эти рудники? – спросил я.
– Они там, – он указал направление рукой. – И до них сорок восемь километров.
Я хотел было спросить, откуда такая точность при определении направления и расстояния, а потом сообразил. У капитана же наверняка незакрытый квест, что‑то типа «Проведите сорок лет, добывая тримерит на рудниках», так что у него перед лицом квестовый маркер висит.
Довольно занудный квест, надо полагать. Но отказаться от него капитан уже не может.
Сорок восемь километров – это не так уж далеко. С учетом пересеченной местности и прочих осложнений рельефа, доберемся за сутки максимум.
А там уже я найду какого‑нибудь начальника и…
И тут я сообразил еще кое‑что. За мной ведь охотятся, и я попал сюда не просто так, а потому что меня сюда отправили враги. За компанию с капитаном, но он тут, скорее, в роли транспортного средства выступал.
И значит, враги знают, что я здесь.
Насколько разумно с моей стороны вступать в контакты с местным начальством?
Но какие у меня еще варианты? Остаться здесь, в степи? Как будто они меня тут не найдут. И потом а что мне делать здесь в степи? Искать воду и охотится на местную живность? Я не против дауншифтинга в принципе, но уверен, что подобное времяпрепровождение наскучит мне уже на вторые сутки.
Если не раньше.
А на рудниках все‑таки люди… Ну, пусть не совсем люди, но другие игроки. А где другие игроки – там возможности.
– А вот еще вопрос, – сказал я. – Если металл добывают тут и он дорогой, его же должны как‑то отсюда вывозить.
– Железными дорогами до побережья, – сказал капитан Талор. – Там перегружают на корабли и отправляют на полюс, к единственному работающему на выход порталу.
Вот и возможность.
– Тримерит выплавляют из руды на месте, – сказал капитан. – Выход его крайне невелик, так что поезд приходит раз в полгода.
Такая себе возможность.
Но, может быть, мне повезло, и полгода от последнего поезда уже почти прошли, и следующий состав прибудет уже не днях…
– Портал хорошо охраняется?
– А ты как думаешь?
– А поезд?
– И поезд тоже.
– А…
– И порт тоже, – сказал он. – Послушай, я проиграл свое дело шестнадцать лет назад, так что у меня было время, чтобы навести справки о местных порядках. Знаешь, сколько удачных случаев побега тут было за последние двести пятьдесят лет?
– Ни одного? – попробовал угадать я.
Он кивнул и моего энтузиазма поубавилось. Не то, чтобы его изначально очень много было, но все же.
– В целом, решай сам, – сказал капитан Талор.
Он сошел с портального круга и зашагал в степь, и каждый его шаг поднимал небольшое облачко пыли.
Темп он взял довольно умеренный, так что мне не составило труда его догнать.
– А вот еще вопрос, о знаток местных порядков и обычаев, – сказал я. – Насколько влиятелен в этих местах клан Ватанабе?
– Ты, видимо, не до конца понял, куда ты попал, – сказал капитан. – Здесь содержаться отчаянные люди, а охранники, надзиратели и прочее местное начальство состоит из людей, которые чем‑то проштрафились, так что, по сути, они тоже отбывают тут срок, и в большинстве своем они такие же отчаянные люди, как и охраняемый ими контингент. И пока они здесь, им плевать на все, что происходит снаружи.
Наверное, его последнее заявление должно было меня обнадежить. Внушить мне хоть какую‑то если не уверенность, то хотя бы надежду на завтрашний день.
Но это не сработало.

Глава 7

Но вопросы, конечно, оставались.
В первую очередь меня интересовало, почему портал капитана сработал, а мой – нет. Вряд ли судебные метки могли иметь приоритет над обычными свитками эвакуации, принцип действия‑то у них один и тот же. И вряд ли за то время что прошло от моей попытки активации свитка до того, как нас перебросило сюда, корабль успел преодолеть в космосе какое‑то значительное расстояние.
Хотя и это нельзя было сбрасывать со счетов.
Но я подозревал, что дело в ползучем слизеэлронде. Находясь рядом со мной, он каким‑то образом блокировал портальную магию, а потом мне удалось оторваться от него в коммуникационных тоннелях и все заработало.
И это было обидно. Сообрази я чуть раньше, возможно, находился бы сейчас в более приятном месте и с более приятными жизненными перспективами.
Но что уж теперь…
Второй вопрос тоже представлял скорее академический интерес. А вот эти вот местные ограничения на магию, технологию и вот это вот все, они действительно обусловлены залеганием на планете этого чертова тримерита, или же являются программными и это просто очередная фишка Системы?
Эх, мне бы Виталика сюда, может, он и инвентарь бы сумел открыть. Да и вообще с ним повеселее было.
Мой новый спутник угрюмо пер по степи, вздымая облака пыли. Вряд ли его характеристики просели настолько, что он даже ноги от земли нормально оторвать не может.
Смеркалось.
Слева и чуть впереди по курсу завыло какое‑то хищное и наверняка опасное животное. Еще несколько голосов откликнулись на вой.
– Что это за зверушки? – поинтересовался я, надеясь услышать, что это какие‑нибудь безобидные землеройки, которые только звучат грозно, а сами размером с горошину и нападают только на корни местных растений или забитые провиантом склады.
– Степные крысоволки, – сказал капитан.
– Плотоядные? – на всякий случай уточнил я.
– А сам как думаешь?
– И здоровенные, наверное?
– Не очень, – обнадежил меня капитан. – Мне по пояс.
– А, ну вообще фигня, – согласился я.
А у нас ни оружия, ни брони, и даже палки какой‑нибудь завалящей тут не найти. Оказалось, я не только по Виталику скучаю, мне еще и общества Клавдии катастрофически не хватает.
И предложи мне кто‑нибудь выбор из этих двоих, я бы еще подумал над вариантами…
– Просто интереса ради, – сказал я. – А степные крысоволки нападают на уставших путников, следующих на рудники?
– Только по ночам, – успокоил меня капитан.
– Общество по защите прав заключенных не выступает против такого произвола?
– Всем плевать, – сказал капитан. – Если ты не доберешься даже до рудника, поверь, плакать по тебе никто не станет. Впрочем, если доберешься и тебя в тримеритовой шахте завалит, тоже никто плакать не станет.
– Жестокий век, жестокие сердца, – сказал я. – А какие вообще у людей шансы добраться до этих чертовых рудников и не быть сожранными этими чертовыми крысоволками?
– Степными крысоволками, – поправил он. – На самом деле, шансы довольно высокие. При соблюдении обычной процедуры заключенного предупреждают перед отправкой и позволяют ему взять в руки какое‑нибудь оружие. Топор или меч, или хотя бы дубину. А крысоволки, получив решительный отпор, быстро сдуваются и вторую попытку, как правило, не предпринимают.
– Чего ж тебя никто не предупредил?
– Видимо, младший Ватанабе посчитал, что его жизнь и корабль ему дороже, – горько усмехнулся капитан. – Впрочем, не мне его осуждать. На его месте я поступил бы так же. Если бы успел сообразить.
– Вижу, тебя эта ситуация не особенно печалит, – сказал я.
– Мне много лет, и я много лет занимался опасным бизнесом, – сказал он. – А когда ты занимаешься опасным бизнесом, ты должен понимать, что рано или поздно что‑то подобное обязательно произойдет.
И он решил относиться к происходящему философски. Я бы тоже так хотел, и у меня когда‑то так даже получалось, но не сейчас.
Сейчас у меня было незаконченное дело, а я страсть как не люблю оставлять незаконченные дела.
В степи окончательно стемнело. А мы едва ли смогли преодолеть четверть пути.
Кстати, любопытно, как у них тут все устроено. Я имею в виду, если магия не выручит, технологии лагают, а характеристики режутся, на чем основано силовое преимущество местной лагерной охраны, и что мешает заключенным, которые, как утверждает капитан Талор, люди довольно отчаянные, поднять бунт?
Тот факт, что бежать отсюда просто некуда? А почему?
– Портал на полюсе хорошо охраняется? – спросил я.
– Строишь бредовые планы побега?
– Просто любопытствую.
– Портал находится на большом острове посреди океана, – сказал капитан. – В воде тримерита нет, так что большая часть местных ограничений там не работает, соответственно, периметр охраны построен по всем современным правилам фортификационного искусства.
– Силовые поля и пулеметы на вышках?
– Что‑то вроде того, – сказал капитан. – И если ты думаешь подговорить людей поднять бунт, захватить корабль и попробовать прорваться силой, то учти, что вам предстоит бросаться на подготовленных и сидящих в укреплении боевиков с кирками и лопатами. Хотя, скорее всего, не придется, и вас потопят еще на подходе.
По правде говоря, масштабного прорыва я не планировал. Большие отряды – большие проблемы, и меня, по большому счету, не учили их решать. Скорее, я размышлял об одиночной диверсионной миссии.
Не захватывать корабль, а пробраться на него зайцем. Не штурмовать укрепления, а как‑нибудь просочиться вовнутрь. Что‑то где‑то как‑то.
Может быть.
Для более детального плана мне не хватало информации.
Степные крысоволки напали внезапно и бесшумно. Или же я, погруженный в свои мысли, этот момент тупо проморгал.
В темноте зажглись желтые точки глаз. Пока я сообразил, что это такое и чем оно может грозить, точки начали приближаться ко мне гигантскими скачками. Оружия у меня при себе не было, поэтому я исключительно на рефлексах применил самый мощный оставшийся в арсенале скилл – сокрушительный пинок – и очень удачно попал в голову твари, перехватив ее в прыжке.
Так же бесшумно степной крысоволк улетел обратно во тьму. Но, видимо, его братва не посчитала мой отпор решительным, потому что где‑то там сразу же загорелись еще несколько пар глаз.
Насколько я успел рассмотреть, у твари было тело от волка, а голова и хвост – от крысы. Учитывая, что размером она была с восточноевропейскую овчарку, сочетание выглядело более, чем просто омерзительным.
Но удивляться местным эволюционным причудам у меня не было времени, потому что на меня летели еще два пары глаз. А судя по звуках, доносящимся из‑за спины, капитан Талор тоже не страдал от одиночества.
Там что‑то хрипело, ругалось, скребло ногами по земле и изредка повизгивало.
Поскольку пинок был еще в откате, со вторым крысоволком пришлось вступать в близкий контакт третьего рода…
Тварь неслась прямо на меня. В последний момент я отступил в сторону, а инерция не позволила ей изменить курс и она пролетела мимо. Когда меня миновала основная масса крысоволка, с сделал короткий шаг вперед и ухватил ее за длинный розовый хвост, и на ощупь он оказался таким же омерзительным, как и на вид. Тварь затормозила всеми четырьма ногами, извернулась, пытаясь достать меня щелкающей пастью, но я не дал ей такой возможности и просто, даже не пытаясь раскрутить, швырнул ее куда‑то во тьму. Не знаю, насколько урезаны мои характеристики, но полетела она красиво. На орбиту, конечно, не запущу, как меня Элронд, но и прежнего здоровья по приземлении у нее уже не будет.
Хорошо хоть, хвост не оторвался и не остался у меня в руках. Отбиваться от крысоволков оторванным хвостом их же сородича… Наверняка это выглядело бы эпично, но лучше все же не пробовать.
Я вообще не большой специалист в борьбе с крысоволками, на меня и обычные волки‑то раньше нападали.
Все больше двуногие.
Тем временем третья тварь была уже совсем близко, а пинок вышел из отката. Я размахнулся, но неправильно оценил разделяющее нас расстояние и ее скорость, и моя нога ударила в пустоту. А в следующий миг крысоволк ударил меня в грудь.
Я слегка пошатнулся, но устоял на ногах и успел выставить вперед руки, схватив тварь за короткую шею. Ее челюсти клацали у меня перед лицом, а когти на передних ногах попытались прочертить борозды где‑то в районе моего живота, но фиг чего у нее получилось.
Моя неубиваемость, как выяснилось, все еще работала. Царапины зарастали еще до того, как кровь из них начинала капать на мои джинсы.
Ну, хоть в этом есть какая‑то историческая справедливость. Топ номер два не должен быть сожран какими‑то дикими низкоуровневыми тварями в диких степях какой‑то дыры на самой окраине космоса.
Я сжал пальцы, и в шее крысоволка что‑то хрустнуло. Тело обмякло, я отбросил его в сторону и приготовился отражать следующее нападение, но его не последовало.
Видимо, местная братва посчитала, что отпор уже достаточно достойный и овчинка выделки не стоит. А может, ее в качестве сегодняшнего ужина вполне устроят и мертвые тела их павших товарищей.
Думаю, когда ты крысоволк и живешь в степи, ты не особенно привередлив.
Я обернулся посмотреть, как обстоят дела у моего спутника.
Капитан Талор тоже справился с доставшимся ему крысоволком, но не был так же успешен, как я. Сейчас он лежал на земле, придавленный мертвой тушей, и судорожно дышал, втягивая воздух мелкими неравномерными вдохами. Кроме того, он истекал кровью, потому что крысоволки откусили ему ногу и уволокли ее куда‑то в степь, и вряд ли мы ее теперь найдем.
Да и есть ли смысл искать? Вряд ли медицина тут на таком уровне, что местные врачи смогут пришить откушенную конечность.
Может быть, само заживет как‑нибудь.
Я стащил мертвую тушу с капитана и обнаружил, что грудь моего спутника истерзана в клочья, и там что‑то пузырится, и видны кости, и, возможно, каких‑то внутренних органов не хватает.
Может быть, и не заживет.
Полоска здоровья капитана была уже в красной зоне и стремительно сокращалась. В обычном игровом пространстве дело можно было поправить в считанные минуты, влив в него зелье или прочитал исцеляющее заклинание, но здесь это все не работало, и сделать я ничего не мог, и секунд через двадцать капитан Талор приказал долго жить.
– Эх, капитан, – сказал я. – Никогда ты не станешь майором.
Эти слова стали ему эпитафией.
Поскольку у меня не было лопаты, как, впрочем, и любого другого подходящего инструмента, да и неподходящего тоже, я решил предоставить все естественному течению вещей и просто пошел дальше.
Не выйдет он отсюда с чистой совестью через сорок лет, но это, в принципе, не моя проблема.
Чисто игровой эпизод.

* * *

К утру я понял, что заблудился.
Всю ночь я двигался в неплохом темпе, стараясь держать прежний курс, и по моим расчетам руднику уже должны были появиться в зоне видимости, но что‑то пошло не так, и вокруг меня по‑прежнему была одна лишь степь.
В принципе, понятно было, что произошло. Двигаясь без видимых ориентиров. человек не может идти по прямой, хотя бы потому, что у него ноги по‑разному развиты и постепенно он начинает забирать в сторону. Но это я уже задним числом сообразил, а ночью почему‑то об этом не подумал.
Может, не до того было.
Степные крысоволки на меня больше не нападали. Видимо, запомнили запах того, с кем лучше не связываться, и предпочитали обходить меня по широкой дуге. Вой‑то я еще пару раз слышал, но сожрать меня еще раз никто так и не попробовал.
Однако, мой источник информации о местной фауне был мертв, и я не исключал, что тут могут быть и какие‑нибудь другие хищники, бегающие, летающие или подземные, а потому до утра был собран и насторожен. Я даже подумывал, не устроить ли мне привал, но спать было нельзя, а тупо сидеть на одном месте я бы все равно не смог, да и никакой это не отдых, если ты собран, насторожен и в любой момент ждешь нападения.
Тем более, уставшим я себя не чувствовал. Физически, я имею в виду. Моральной усталости‑то накопилось столько, что хоть карьерными самосвалами вывози.
Поскольку квестового маркера у меня не было, я продолжил идти относительно вперед, а там уж как получится, и к полудню эта тактика принесла свои плоды, потому что я наткнулся на железную дорогу.
Она выглядела так, как и должна выглядеть железная дорога, поезда по которой ходят два раза в год, а все остальное время она лежит в степи, поливается дождями, высушивается ветрами, обжаривается солнцем и оплетается местными растениями. Думаю, что обычная электричка, при совпадении колеи, по ней бы уже не прошла, и хотелось бы мне посмотреть на местные паровозы.
На самом деле, очень хотелось бы, потому что паровозы идут в порт, откуда можно попасть на полюс, где портал, и даже уже все равно, как эти паровозы выглядят.
И хотя паровозов не наблюдалось, обнаружение железной дороги все равно было хорошей новостью, потому что теперь я мог придерживаться направления, которое с пятидесятипроцентной вероятностью приведет меня на ближайший рудник, а там люди.
А если я не угадаю, то все равно приду на рудник, где другие люди, только чуть позже и заметно более уставший, и, возможно, слегка понадкусанный. Или на станцию. Или в какое‑нибудь депо. В общем, к какому‑нибудь островку цивилизации этот путь меня точно выведет.
Сверившись со показаниями своего внутреннего компаса, я выбрал направление и пошел вдоль рельсов и сержанты, совершавшие вместе со мной первый учебный марш‑бросок наверняка были бы довольны моей скоростью.
К вечеру я заметил на горизонте какие‑то холмы. Это была довольно унылая деталь в общем унылом пейзаже, но даже она прибавила мне энтузиазма, и я зашагал еще быстрее, и к наступлению темноты уже мог различить приткнувшийся на склоне одного из холмов рудник и поселение шахтеров.
Ну, то есть, я подумал, что это рудник, потому что я искал рудник, а на самом деле несколько довольно потрепанных жизнью и непогодой серых бараков могли оказаться чем угодно.
Зоной отдыха для любителей экстремальных развлечений, закрытым курортом для местных партийных бонз или детским оздоровительным лагерем.
Когда я добрался до строений, вокруг уже окончательно стемнело, но среди строений светились фонари. Возможно, газовые.
Много света они не давали, но кое‑что различить все‑таки было можно. Я выждал несколько минут на границе между светом и тьмой, размышляя, как мне следует действовать дальше, и тут из‑за здания выернул совершающий свой вечерних обход вертухай.
Нет, это обидное слово. Пусть будет сотрудник охраны.
А это был именно он, потому что я сомневаюсь, что рядовой подневольный шахтер будет щеголять (хотя слово «щеголять» тут тоже не совсем подходит) в покрытой разводами ржавчины кирасе и носить на плече мушкет, наверняка заставший времена самого д'Артаньяна.
Главное в ситуации, когда вы появляетесь из темноты перед человеком с огнестрелом, это его не напугать, поэтому я вышел на его курс, не совершая резкий движений и даже не крича «Бу!», держа руки на виду и нацепив на лицо максимально дружелюбную улыбку.
– Добрый вечер, – сказал я.
А он даже не вздрогнул. И, кажется, вообще не удивился.
– Новый заключенный, – констатировал он.
– Типа того, – согласился я, не желая посвещать каждого встречного во все тонкости моей ситуации.
По правде говоря, я ожидал от него каких‑то дальнейших инструкций. Ну, типа, вон там барак, вон там кухня, вон там кирка, вон там забой, бери кирку, иди в забой, проснись и пой.
Но он почему‑то не собирался одаривать меня плодами своей мудрости и некоторое время мы тупо смотрели друг на друга.
– Ну, я типа пришел, – сказал я наконец. – Что дальше‑то?
– А ты не знаешь? – удивился он.
Наверное, у нормальных заключенных какая‑нибудь новая стадия квеста открывается, и маркер показывает им, куда двигаться дальше или еще какие‑нибудь подсказки всплывают. А у меня‑то ничего подобного нет.
– Это моя первая ходка, – сказал я. – Так что понятия не имею, как тут у вас что.
– В первую очередь тебе начальнику рудника доложиться надо, – сказал он. – Вон за тем бараком он живет. У него отдельный дом, так что не промахнешься.
– А это прилично? – спросил я. – Время‑то позднее, а у меня приглашения нет…
Охранник достал из‑под кирасы натуральные карманные часы на длинной цепочке, отщелкнул крышку и посмотрел на циферблат.
– Девять вечера только, – сказал он. – Иди, он не спит. Все равно, пока он тебя в ведомость не занесет, ты даже места в бараке получить не сможешь.
А если внаглую зайти и лечь, что они тогда будут делать?
Впрочем, сейчас я поставил перед собой цель собирать информацию, а не испытывать судьбу и местные порядки на прочность, так что вежливо поблагодарил охранника и поперся на доклад.
Возможно, начальник сможет решить хотя бы часть моих проблем. Стоит только сказать ему, что я не виновен…

Глава 8

– Я невиновен, – заявил я.
Мы сидели в кабинете начальника рудника.
Кабинет был маленький, больше похожий на закуток для оформления документов на каком‑нибудь складе. Простенький офисный стол, максимально дешевый и неудобный стул для посетителей, общая атмосфера тлена и безысходности…
Сходство усугублял стоявший на столе компьютер, я таких, наверное, с самого начала Игры не видел. Не планшет, не ноутбук, не навороченная клавиатура Такеши, а обычный настольный комп с теплым ламповым монитором, на котором стоял засохший кактус в треснувшем горшке.
Начальник рудника был мужчина колоритный. Огромный, кряжистый, словно вырубленный из цельного куска скалы ветеран Второй Пунической войны. Даже дома он носил выцветшую армейскую форму, а в изрядно потертой бедренной кобуре покоился местный аналог творения полковника Кольта.
– Все так говорят, сынок, – сказал он.
– Так уж и все? – усомнился я.
– Очень многие, – поправился он. – Это не я, меня оболгали, подставили, подбросили, я не хотел, я случайно, я вовсе не это имел в виду. Но знаешь, в чем проблема, сынок?
– Знаю, – сказал я.
– Верно, сынок, – сказал он. – Всем плевать. Ты оказался здесь по приговору суда, проиграл апелляцию, или, может быть, и вовсе на нее не подавал, но это уже не мое дело. Мое дело – рудник.
– Я понимаю, – сказал я. – Но все дело в том, что меня не судили. Не было никакого приговора.
– Да ну? – спросил он. – И как же тогда ты здесь оказался?
– Случайно провалился в портал, открытый для настоящего осужденного, – сказал я.
– И где этот осужденный? – спросил он.
– Его сожрали степные крысоволки.
– Интересная история, сынок. А тебя они почему не сожрали?
– Я невкусный.
Он вздохнул.
Был поздний вечер, и он наверняка собирался провести его как‑нибудь по‑другому, а не в беседах со мной. Полировать потускневшую пряжку ремня, разбирать револьвер, надираться местным самогоном, глядя в ковер…
Начальник рудника вздохнул и щелкнул тумблером, включая компьютер. По звуку это напоминало запуск двигателя легкомоторного самолета. Теперь для того, чтобы продолжить наш разговор не читая по губам, приходилось орать.
– Открой личные данные, сынок! – проорал он.
Я открыл.
Он считал то, что ему нужно, при этом даже не слишком шевеля губами, и принялся яростно долбить по клавиатуре двумя пальцами. Судя по звуку, и пальцы и клавиши клавиатуры были деревянными.
Я немного напрягся. Конечно, это был тюремный компьютер, а мне никогда не выносили приговора, но всякое ведь может быть. Если его дрова каким‑то чудесным образом соединены с межгалактическим интерполом, у меня могут быть неприятности. В смысле, дополнительные неприятности к тем, что уже есть. На Альвионе я точно в розыске, и кто знает, какие юридические последствия могли быть у некоторых моих поступков.
Я убивал… ну, всякое убивал, и далеко не всегда удерживался в рамках необходимой самообороны.
Когда я уже подумал, что вот‑вот оглохну, он щелкнул тумблером обратно, и наступила тишина.
Ну, разве что остывающий монитор чуть‑чуть потрескивал.
– Ты прав, сынок, – сказал он. – Тебя нет в нашей базе данных.
У меня немного отлегло, но я не стал об этом говорить.
– Я же говорил, что невиновен.
– Возможно, сынок, – согласился он. – Это вот как раз тот редкий для моих подопечных случай, когда можно сказать, что кто‑то действительно оказался не в том месте не в то время. Но объясни мне еще кое‑что, сынок. Для того, чтобы провалиться в портал вместе с осужденным, нужен непосредственный контакт. Чем вы таким занимались, что тебя затянуло за компанию?
Я представил, как это могло выглядеть со стороны. Непосредственный контакт, я полуголый… Не‑не‑не, это не то, о чем вы подумали.
– Мы дрались, – сказал я.
– И кто побеждал?
– Я.
– Все так говорят, сынок, – сказал он. – А из‑за чего вы дрались?
– Это важно?
– Я просто хочу понять, что ты за человек.
Ну, он взял мой корабль на абордаж, а я пытался захватить его транспортник и в одиночку атаковал капитанский мостик… Наверное, о таком лучше не рассказывать.
– Из‑за женщины, – соврал я.
– Все зло от них, да, сынок?
– Не знаю, – сказал я. – Не уверен.
– Конечно же, нет, – сказал он. – Все зло в нас – от нас самих.
– Это мудро, – сказал я.
– Не подлизывайся, – сказал он. – Что это за класс такой – физрук?
– Да я сам не знаю, – сказал я. – Толком не разобрался.
– А чем ты занимался до того, как попал сюда?
Проламывал головы, скрывался от преследования, уничтожал планеты.
– Я тренировал, – сказал я.
– Кого именно ты тренировал?
– Сначала полицейских, – сказал я. – Потом детей.
– Ты тренировал полицейских?
– Был такой эпизод в моей карьере, – не стал отрицать я.
– Значит, ты в какой‑то степени один из нас, сынок, – сказал начальник рудника. – Никому больше об этом не говори.
Я кивнул. Заключенные – контингент сложный. Заточкой под ребро меня, конечно, не убьешь, но зачем искушать судьбу?
– Как, говоришь, звали того парня, вместе с которым ты сюда угодил?
– Талор, – сказал я. – Капитан Талор.
Начальник рудника снова запустил свой адский калькулятор и заколошматил по клавишам, так что мы опять оглохли.
– Есть такой, – сообщил он, вырубая стационарный генератор помех. – Только странно, приговор по его делу был вынесен уже очень давно, и назначить дату начала наказания доверили истцу. Почему он тянул столько времени, сынок?
– Не знаю, – сказал я. – А в чем его обвиняли‑то? Там написано?
– Там написано, – заверил меня начальник рудника. – Но это конфиденциальная информация, сынок.
– Вот так всегда, – вздохнул я.
– Да и какая разница, если парень действительно мертв?
– Никакой, – согласился я.
Между нами повисло неловкое молчание.
Он смотрел на меня, явно чего‑то ожидая, а я смотрел на него, не понимая, чего он от меня хочет, и некоторое время мы играли в гляделки, а потом мне надоело и я решил, что он выиграл.
– Ну ладно, – сказал я. – А мне‑то что теперь делать?
– Иди в третий барак, найди там старшего, он объяснит, что делать дальше.
Это звучало, как начало квеста, но довольно унылого и далеко не многообещающего.
– В смысле? – не совсем понял я.
– Он расскажет тебе, где спать, где взять кирку с тачкой и как рубить руду, сынок, – терпеливо объяснил мне начальник рудника.
– То есть, я должен рубить руду?
– Меня поражает твоя прозорливость.
– Но я же невиновен, – напомнил я.
– Но мне же наплевать, – напомнил он. – Давай я объясню тебе ситуацию, сынок.
– Это было бы просто замечательно, – сказал я. Чем местные персонажи меня точно не баловали, так это объяснениями.
– У меня нет связи, – сказал он. – Подземные крысоволки в очередной раз перегрызли кабель, связисты уже отправились все восстанавливать, и, если их самих не сожрут, они закончат с ремонтом через неделю‑другую. Когда связь появится, я отправлю на остров доклад о твоем случае и буду ждать дальнейших инструкций.
– И сколько ждать? Ну, примерно хотя бы.
– Проблема в том, что им тоже наплевать, – сказал начальник рудника. – На острове, в безопасности и комфорте, сидит высокое начальство, которому проблемы материка до фонаря. По крайней мере, до тех пор, пока материк исправно поставляет тримерит к порталу. Я не думаю, что твой случай уникален, и скорее всего они доверят его решение какому‑нибудь вонючему клерку, который, когда у него дойдет очередь, отправится в пыльные архивы в поисках прецедента, чтобы скопировать предыдущее решение. Но архивы обширны, а на острове хватает и других развлечений, так что вряд ли он будет особенно торопиться.
– Звучит как‑то не очень, – сказал я.
– И это, сынок, я тебе еще лучший сценарий описываю, – сказал начальник рудника. – В худшем они мо доклад просто потеряют.
– Я расстроюсь, – предупредил я.
– А я‑то как, сынок, – сказал он. – В общем, если даже все пройдёт по лучшему сценарию, решения тебе придется ждать пару месяцев. И у тебя, поскольку т не заключенный, а свободный человек, вольный идти в любую сторону, есть выбор. Ты можешь ожидать решения, добывая тримерит. Или можешь уйти в степь и договариваться со своими приятелями, степными крысоволками. Может быть, тебе повезет и они возьмут тебя в свою стаю.
– А других вариантов нет?
– Нет, сынок, – сказал он. – Пойми, я ничего против тебя лично не имею. Но моя задача на этом месте – не искать истину и не восстанавливать справедливость. Моя задача – добывать тримерит и следит, чтобы с доверенным моему надзору контингентом ничего не случилось. По возможности. Я не могу взять тебя в штат охраны, я не могу поставить тебя на довольствие просто так. Если ты хочешь остаться здесь, тебе придется рубить тримерит. Я доступно объяснил?
– Вполне, – услышать я его услышал, и даже вошел в положение, но все равно затаил.
– И каков твой выбор?
– Буду рубить тримерит, – сказал я.
– Тогда иди в третий барак, найди там старшего и он объяснит тебе, что дальше.
– А я могу время от времени сюда заходить? – поинтересовался я. – Просто чтобы узнать, появилась ли связь?
– Я пошлю тебе весточку с кем‑нибудь из охранников, – пообещал он.
На том и порешили.

* * *

Несмотря на мою довольно бурную молодость, опыт пребывания в пенитенциарных учреждениях у меня был вообще никакой. Конечно, меня довольно часто забирали в милицию, я стоял на учете, и провел пару ночей за решеткой, но, в общем‑то, это были детские шалости, дело ни разу не доходило до суда, и в местах не столь отдаленных мне побывать так и не довелось.
Ну, это и к лучшему.
К тому же, отсидка на Земле вряд ли снабдила бы меня опытом, необходимым для общения с местными каторжанами.
Пока я плелся от домика начальника рудника к унылому бараку с начертанной красной краской цифрой «три», я обдумывал дальнейшую стратегию своего поведения. Вряд ли стоило открывать дверь в барак ударом ноги и начинать знакомства с крика «Вечер в хату, господа арестанты!».
Но и чрезмерно вежливым, наверное, тоже быть не стоит. Есть некоторые личности, которые воспринимают вежливость за слабость. Таким личностям надо сразу стучать по рогам, пока дело не зашло слишком далеко.
В общем, все как обычно, буду действовать по ситуации.
Дверь барака оказалась не заперта.
Я помахал рукой проходившему мимо охраннику – понятия не имею, тот ли это был охранник, что отправил меня к начальнику или другой, они все настолько одинаково унылые, что в темноте не отличишь – дернул дверь на себя и вошел внутрь.
Ну, казарма и есть казарма. Кровати, по счастью, одноярусные, тумбочки, вешалки…
Заключенных было человек сорок, и большая часть уже спала. Остальные группировались по несколько человек и о чем‑то беседовали, либо играли в нехитрые карточные игры.
На мое появление они отреагировали… Никак они не отреагировали.
Всем было наплевать.
А нет, все нормально.
От ближайшей ко мне группы отделился орочьей наружности двухметровый бугай. То есть, это по человеческим меркам он был бугай, по орочьим, наверное, годился только в задохлики.
Но из тех, кто не спал, он был самым крупным представителем разумного вида. Ну, относительно разумного.
Он подошел ко мне, остановился всего в паре сантиметров от того пространства, которое я привык считать своим и личным, и смерил меня тяжелым взглядом.
– О, новенький, – сказал он. – Как зовут?
– Никак не зовут, – сказал я. – Сам всегда прихожу.
– И за что замели?
– Ни за что.
– Как и всех нас, – ухмыльнулся он, чуть не порезав себе рот собственными клыками.
– Нет, серьезно, – сказал я. – У меня просто туристическая поездка.
– Умник, да? – спросил он. – Ты знаешь, что умников тут никто не любит? А знаешь, кто тут особенно не любит всяких умников?
– Предполагаю, что ты, – сказал я. – Но я не ищу твоей любви.
– А если я сделаю вот так? – он выбросил вперед руку со сжатым кулаком, но я видел, что он это несерьезно, и не стал уклоняться или противодействовать. Так и есть, кулак замер в нескольких сантиметрах от моего лица.
– На первый раз я тебя прощу, – сказал я. – А если ты сделаешь так еще раз, то я сломаю тебе руку.
– Вот так прямо и сломаешь?
– Ага, – сказал я. – Хочешь испытать судьбу?
Мы посмотрели друг другу в глаза, и я понял, что он хочет. Я же, в свою очередь, всем выражением лица попытался намекнуть ему, что этого делать не стоит, но он оказался хреновым физиогномистом.
Он сделал так еще раз, и я сломал ему руку, как обещал. Не прикладывая запредельного количества силы, просто на технике.
Он побледнел, на лице выступили капельки пота.
Я похлопал его по плечу.
– Расслабься, посиди и все пройдет, – сказал я. – Если то, что я слышал об орочьей регенерации, правда, к утру ты уже будешь как новенький.
– Я думал, ты не серьезно, – сказал он.
– А я серьезно, – сказал я. – Но я предупреждал. Без обид?
– Ладно, сам напросился, – согласился он. – Без обид.
– Ну и ладно, – я довел его до ближайшей кровати. – Кстати, а кто тут у вас старший?
– Гонзо, – сказал он, указывая на свою компанию. – Вон он там сидит.
Я подошел к ребятам, которые внимательно следили за происходящим и не вмешивались в него, и уточнил, который из них Гонзо.
Гонзо на вид был человеком лет сорока. Тощим, жилистым и повышенно волосатым. У него оказалось крепкое рукопожатие нормального человека, и первым делом он извинился за поведение громилы.
– Это, сам понимаешь, испытание такое, – объяснил он. – Хочешь узнать все о человеке – двинь ему в рыло и посмотри, как он будет себя вести.
– И как я справился?
– Ты нормальный, – сказал он. – Разве что резковат немного.
– Я предупреждал.
– Да я понимаю, – сказал он. – Звать‑то тебя как?
– Чапай, – сказал я.
– Держи, Чапай, – он достал из кармана своей робы какой‑то кругляш и вручил его мне. Оа одной стороне кругляша было схематичное изображение кирки, как если бы ее ребенок нарисовал, на на другой вообще ничего не было.
– Что это?
– Это жетон, – сказал он. – Кинешь его утром в копилку. А вот еще три.
– А мне обязательно надо спрашивать, зачем они нужны, или ты сам объяснишь?
– А, так ты вообще нуб, что ли?
– Первая моя ходка, – сказал я.
– Ну, слушай…
И он посвятил меня в подробности местной экономической модели.
Жетоны были здесь главным и единственным платежным средством. Ночь в бараке стоила один жетон. Завтра – один жетон. Кирка – один жетон. Тачка – один жетон. Обед и ужин тоже по жетону. ну и всякие дополнительные услуги…
Добывались эти жетоны тоже довольно просто. Одна тачка содержащей тримерит руды стоила… Да, верно. Один жетон.
Мне, как новичку, полагались четыре жетона, которыми я мог оплатить ночлег, ближайший прием пищи, кирку и аренду тачки на один день. А дальше уже – крутись как хочешь, зарабатывай сам.
По самым элементарным подсчетам выходило, что мне нужно зарабатывать не меньше шести жетонов в день – завтрак, обед, ужин, ночлег, кирка и тачка. Гонзо заверил меня, что даже для новичка в рудном деле в этом нет ничего сложного, а средний работяга тут зарабатывает больше, спуская излишек жетонов на азартные игры или покупку каких‑то дополнительных ништяков, и я решил положиться на его слова.
По крайней мере, до утра.
Напоследок он хлопнул меня по плечу, посоветовал занять любую пустующую кровать и не морочиться по пустякам. Поскольку я к этому времени уже довольно устал, пусть не физически, но морально, я решил последовать его совету и строить новые плану утром, на свежую голову.
Я выбрал себе кровать, не слишком похожую на развалину и подальше от двери, чтобы не дуло, вытащил из тумбочку условно чистую простыню и принялся готовить постель ко сну, как ко мне подошел еще один орк.
Он был старый, сморщенный и какой‑то выцветший, как случается со всеми старыми орками, а этот был стар настолько, что мне даже не удалось определить его изначальный цвет.
Он бесцеремонно уселся на соседнюю кровать и принялся следить за моими манипуляциями с постельным бельем.
Я расстелил простыню, она была чуть влажная, но я решил, что могу этим обстоятельством пренебречь, и засунул подушку в наволочку.
– А ведь знаешь, в своем племени я был шаманом, – сказал орк.
Я слегка напрягся. Мой опыт общения с орочьими шаманами был несколько односторонним, и, скорее всего, они тоже от меня не в восторге. Неровен час, этот парень окажеться коллоквианцем и захочет мне что‑нибудь предъявить…
– Джагга из черных орков, – продолжил старикан. – Может быть, ты что‑то обо мне слышал?
– Нет, – сказал я, испытав некоторое облегчение от слова «черные». Все‑таки это другое племя.
– А я ведь был довольно могущественным шаманом, – сказал он. – Входил в большой круг шаманов.
– Захватывающая история, – сказал я, но он провел на рудниках слишком много времени и уже не понимал сарказма.
– Рад, что ты так считаешь, – заявил он. – А знаешь, что произошло потом?
– Нет, – сказал я. Мне удалось победить подушку, я бросил ее в изголовье и достал из тумбочки одеяло.
– Меня оболгали, – заявил он. – Меня подставили, обвинили меня в том, чего я не делал. Желая доказать свою невиновность и отстоять свою честь, я вызвал своего недруга на поединок в большом круге шаманов, и я побеждал в этом поединке, пока эта мерзкая отрыжка шакала не применила какую‑то неведомую мне запрещенную технику работы с духами.
– Сочувствую, – сказал я, бросая одеяло поверх простыни и разуваясь. Точнее, стряхивая с ног остатки ботинок. Интересно, во сколько жетонов мне выльется новое обмундирование? Уложусь в десятку, если робу от Гуччи не заказывать?
– Но никто не заметил жульничества, и моему противнику присудили победу, – сказал орк. – А я был с позором изгнан из большого круга и отправился в скитания, которые закончились здесь.
– Угу, – сказал я.
– И с тех пор я ищу кого‑то, кто поможет мне восстановить справедливость, – сказал орк. – Кто докажет мою невиновность и вернет мне мое положение в обществе.
Это выглядело, как начало нового квеста. Да что там, целой цепочки квестов, и я был уверен, что стоит мне только потянуть за одну ниточку, как на мою голову обрушится целая лавина новых приключений, способных сделать меня настоящей игровой легендой.
И, чем черт не шутит, может быть даже главой собственного клана…
– Я ищу настоящего героя, смеющегося в лицо опасности, – продолжал орк. – Ищу человека, готового поставить на карту все, что у него есть…
– Найди лучше кого‑нибудь, кому не наплевать, – посоветовал я и завалился под одеяло.

Интермедия. Всякое

Николай был рейнджером триста пятьдесят четвертого уровня, что для воронежских лесов считалось очень неплохим показателем. И поскольку он был разведчиком в довольно большом отряде, где и без него хватало боевых единиц, качал он в основном ловкость, восприятие и стелс. А силу и выносливость не качал, потому что они ему были без надобности.
Принесенные Системой характеристики не только усилили его природную ловкость и худощавость, но и добавили к ним пару килограммов незаметности, так что после зачисления в отряд у него появилось неофициальное прозвище – Хрен Попадешь.
Сейчас он вернулся из очередного одиночного рейда и по привычке проскользнул к бункеру мимо постов охраны. Конечно, можно было зайти нормально, тем более, что пароль был ему известен, но навыки сами себя не прокачают.
Просочиться мимо второго поста ему не удалось. Впрочем, это никому бы не удалось, потому что тяжелая железная дверь, ведущая в бывший секретный бывший заброшенный бункер, размещенный где‑то в глубине леса видимо на случай мифической бомбардировки Воронежа, была закрыта. И мало того, что открывалась она с таким скрипом, что в округе просыпались даже впавшие в зимнюю спячку медведи, так рядом с ней было аж трое нормальных часовых, один обладающий истинным зрением маг и один стелсер просто на всякий случай.
– Привет, – сказал Николай, вываливаясь из инвиза, как заправский ассасин, только без отравленных кинжалов.
Часовые привычно вздрогнули, а маг машинально зажег в ладони фаерболл и сразу же его погасил.
– Пароль, – потребовали у него.
– Последний понедельник июля, – сказал Николай. – Главный на месте?
– Дед у себя, – сказал маг. – А у тебя что‑то срочное?
– Еще какое, – сказал Николай.
Часовые отперли дверь, навалились на створку и с трудом оттолкали ее на такое расстояние, чтобы Николай смог протиснуться в образовавшуюся щель. Они могли бы открыть и шире, и неоднократно делали это для человека нормальных размеров, но ради рейнджера напрягаться не стали.
Пусть даже он был лучший разведчик отряда.
Николай миновал казармы, арсенал, жилые помещения для семейных бойцов и столовую, откуда, как обычно, пахло чем‑то не особенно аппетитным, и добрался таки до третьего поста, выставленного у личной комнаты командира отряда.
Зачем он там был нужен, никто толком не понимал. Если уж враг проникнет в бункер и с боем доберется до этого места, командир по‑любому об этом услышит и выйдет, чтобы поучаствовать в веселье, благо, стрелок он отменный, и в инвентаре у него есть очень интересные штуки, а своих эти парни пропускали вообще без вопросов, но зачем‑то пост все‑таки был.
Может быть, просто для престижа.
– У себя? – спросил Николай.
– У себя, – сказали ему
И он вошел.
Командир отряда «Красные мстители», легендарный снайпер (с начала игры прошло чуть больше года, но это было время, когда новые легенды возникали чуть ли не каждый день. Практически каждый, кто выживал в первые дни после вторжения, имел все шансы быть записанным в легенды), непримиримый враг для всех, кто не с Земли, и добрый дедушка для всех своих подчиненный, сидел за письменным столом, заваленным большим количеством бумажных документов (Дедом его называли не только за хорошее отношение к доверившимся ему бойцам, помимо прочего, он слыл ретроградом), и рассматривал карту местности при свете зеленой настольной лампы.
– Я вернулся, – сказал Николай.
– Вижу, что вернулся, ек‑макарек, – сказал дед Егор. – Впрочем, ты всегда возвращаешься, за это я тебя и ценю. Удалось ли найти что‑нибудь интересное или все как обычно?
– К сожалению, удалось, – сказал Николай. – Похоже на подготовку к вторжению.
– Где?
– Я могу отметить на общей карте отряда…
– Пальцем ткни, ек‑макарек, – сказал дед Егор, придвигая ему бумажную карту, разложенную на столе. – Так оно надежнее.
Николай сомневался, что так надежнее, но вслух ничего говорить не стал. Некоторое время ему потребовалось, чтобы совместить цифровую карту, построенную у него в голове, с бумажным аналогом на столе, после чего он уверенно ткнул пальцем.
– Вот здесь.
– Это ж километров шестьдесят отсюда, ек‑макарек, – заметил дед Егор.
– Семьдесят пять, – поправил его Николай.
– А тебя всего двое суток не было. Шустрый ты, однако.
– Время зря не трачу, – сказал Николай.
– Только мое, ек‑макарек, – сказал дед Егор. – Почему ты думаешь, что это попытка вторжения?
– Могу картинку скинуть…
– Картинку будешь своим корешам скидывать, ек‑макарек, – сказал дед Егор. – Знаю я, какие там у вас картинки. А мне лучше своими словами расскажи.
– В точке прорыва находится большой стационарный портал, – сказал Николай. – Черного цвета.
– А это важно?
– Не знаю, – признался рейнджер. – Через портал проходят большие группы паладинов…
– Кого?
– Рыцарей в тяжелой броне.
– Значит, отряд кастрюлеголовых псов‑рыцарей, – сказал дед Егор. – Много их?
– Тысячи.
– Умаемся хоронить, ек‑макарек, – пригорюнился дед Егор. – А остальная логистика?
– Ее нет.
– Так не бывает, ек‑макарек, – наставительно сказал дед Егор. – Потому что этого не может быть никогда. Солдат без обоза воевать не может. Даже наш летучий партизанский отряд без обоза воевать не может.
– Тем не менее, – сказал Николай. – Никакой группы поддержки, ни разведки, ни лазаретов, ни кузниц, ни даже полевых кухонь. И никаких признаков присутствия других видов войск. Даже стрелков нет.
– Только кастрюлеголовые псы‑рыцари?
– Именно так.
– Значит, они ненастоящие, ек‑макарек, – заключил дед Егор. – Значит, они эти… как их, мать их? Боты.
– Я тоже так подумал, – сказал Николай. – Есть еще одна странность, которая подтверждает эту теорию. Они все одинаково вооружены, они не снимают шлемов и в целом создается впечатление, что все эти паладины… кастрюлеголовые псы‑рыцари – это на самом деле один человек, размноженный на принтере.
– Прелюбопытнейшая тряхомундия, ек‑макарек, – сказал дед Егор. – Но нам от этого не легче. Даже наоборот. Представляешь себе, как слаженно они могут биться, если они на самом деле – это один человек?
– Представляю, – сказал Николай.
– Впрочем, все это хрень, если мы пулеметы бронебойными снарядим, – сказал дед Егор. – Поверь моему опыты, ни она кастрюля пулеметной очереди не держит. А если и держит, то вместе с головой отрывается, ек‑макарек. И чем занимаются кастрюлеголовые на нашей исконной земле?
– Они возводят зиккурат.
– Что они возводят?
– Зиккурат, – сказал Николай. – Это такое культовое многоярусное сооружение, свойственное шумерской или вавилонской архитектуре.
– Погодь‑ка, – попросил дед Егор. – Значит, ты хочешь сказать, что кастрюлеголовые псы‑рыцари вторглись на наши исконные земли через черный стационарный портал и возводят посреди воронежских лесов вавилонскую башню?
– Ну, как‑то так.
– Тебя кто‑нибудь видел?
– Нет.
– Это хорошо, – сказал дед Егор. – Но это единственное, ек‑макарек, что в этой ситуации хорошо. Вторжение – это плохо, но привычно. Однако, религия – это опиум для народа, и пока я жив, ни один пес‑рыцарь своих зиккуратов в этих лесах строить не будет. Ступай и найди моего заместителя. Будем думать, как нам эту атаку клонов, ек‑макарек, отбивать.

* * *

Ночь. Улица. Фонарь.
Фонарь в его планы не вписывался, поэтому он погасил свет одним движением мизинца.
Можно было, конечно, вообще ничем не шевелить, но ему нравилось представлять себя могущественным чародеем, повелевающим материей и держащем стихии на кончиках своих пальцев.
Чрезмерно пафосно, конечно, но, с другой стороны, а кому когда мешала малая доза пафоса?
Он обошел приземистое здание банка и притронулся рукой к стене. Кусок кирпичной кладки растворился в воздухе, открывая ему проход. Оказавшись внутри, он погладил той же рукой пустоту и стена восстановила свою целостность.
И поскольку никто не предполагал, что злоумышленники могут проникнуть в банк таким путем, установленные на окнах и дверях охранные заклинания остались непотревоженными.
Внутри было темно, но только для обычного человека.
Он спустился по лестнице в подвал, развеяв по пути две железные двери и стальную решетку, прошел мимо клиентских сейфовых ячеек и остановился перед главным денежным хранилищем. Считалось, что это массивную дверь работы гномьих кузнецов никто не сможет открыть без пары прилагающихся к ней ключей, но он и не собирался ее трогать и беспокоить висящие на ней заклинания.
Вместо этого он привычно развеял кусок стены – полутораметровой толщины, каменная кладка, усиленная арматурой, плюс десятисантиметровый стальной лист где‑то посередине – и оказался в святая святых местных финансовых воротил.
И тут же оказалось, что он тут не один.
В смысле, это было не первое его вторжение в тщательно охраняемые закрытые помещения, и он знал, что достаточно хорош в этом деле, но раньше ему никто никогда не аплодировал.
Он заложил руку за спину и согнулся в вежливом поклоне, а когда он поднялся, под потолком уже висел магический светильник, а из‑за груды золотых слитков вышла высокая стройная женщина в сияющих серебряных доспехах. В руках она держала длинный тонкий отливающий серебром меч.
– К чему эта иллюминация, мадемуазель? – осведомился он.
– Я хочу, чтобы ты внимательно меня рассмотрел, – сказала она.
– Я внимательно вас рассмотрел и вы ослепительны, – сказал он. – Однако, вряд ли вы представляете местную службу безопасности. В смысле, я видел этих ребят днем и они… орки.
– А ты – Разрушитель Миров и гроза Алмазного Альянса, – сказала она. – Кто бы мог подумать, что ты будешь грабить банки в мелких провинциальных городках?
– Надо же на что‑то жить, – пожал плечами Роберт Полсон. – Этот способ показался мне наименее затратным. И раз уж вы продемонстрировали мне свою эрудицию, давайте я покажу вам свою смекалку и попытаюсь угадать, кто вы. Вы – Немезида.
– Верно, – сказала Селена. – А ты входишь в тройку самых опасных представителей своей планеты.
– Не знал, что тут тоже существует какой‑то рейтинг, – сказал Полсон. – А кто остальные два?
– В будущем – такие же покойники, как и ты.
– А, ну ладно, – сказал Полсон. – Кстати, раз уж у нас разговор об этом зашел, может быть, соизволите объяснить, за что вы так на нас взъелись? Это что‑то личное?
– Нет, – сказала она.
– Нет, не личное?
– Нет, не соизволю объяснить.
– Вот так всегда, – сказал он. – Вы, местные, не любите ничего объяснять, а их ответа на простой вопрос устраиваете многоступенчатый квест, к концу которого ты не только забываешь, о чем спрашивал, а тебе уже просто пофиг вообще на все.
– зато я могу ответить на некоторые вопросы, которые ты еще не задал, – сказала она. – Как я сюда попала? У меня свои пути, так же, как и у тебя. Откуда я знала, что ты будешь здесь? Ты предсказуем.
– Да вообще пофиг же, – сказал он. – Хочешь подраться?
– Непременно.
– Здесь?
– Чем это место хуже любого другого?
– Там город, – сказал он, показывая рукой куда‑то вверх. – В нем люди. Тысяч двадцать. Они могут пострадать.
– Мне плевать, – сказала она.
– А мне как бы и нет.
– Тогда беги.
И он побежал.
Он не видел ничего зазорного в том, чтобы убежать. Не потому, что ему было страшно (ему, конечно, было немного страшно, но это нормально, он провел в таком состоянии большую часть своей жизни, боясь то одного, то другого), а потому, что его основной ударный скилл был слишком уж разрушительным. И, что самое печальное, он этот скилл не контролировал.
Он левитировал, развеяв часть перекрытия над своей головой. Оказавшись наверху, он уничтожил несущие конструкции, надеясь, что ее завалит обломками там, в подвале, а сам рванул по главной улице, оседлав воображаемых духов воздуха.
Делать что‑то с закрытыми на ночь воротами не было времени, поэтому он просто перемахнул через крепостную стену и устремился от города прочь.
Он успел удалиться метров на пятьсот, когда ворота за его спиной взорвались дождем щепок, а из этого дождя вылетела молния в серебряных доспехах.
Он сбавил обороты, развернувшись лицом назад, и принялся воздвигать между собой и ей невидимые силовые барьеры, но большого толка от них не было. Она проламывалась через преграда примерно с такой же скоростью, с какой он их создавал.
Он уплотнил воздух под ногами и свечой взмыл в небо.
У нее была хорошая скорость для разбега и она прыгнула.
Они встретились на высоте около ста метров над землей, и ее твердый, как кувалда, кулак врезался ему в живот.
Он задохнулся и потерял концентрацию, а у нее просто кончился пульс, так что они упали куда‑то в лес одновременно, но не совсем рядом. По крайней мере, он успел подняться на ноги и два раза вдохнуть, прежде чем она снова на него налетела.
Он увернулся от двух ударов ее меча, а от третьего не уже не успевал, и попробовал блокировать его голой рукой, как уже неоднократно проделывал ранее. На этот раз номер не прошел, и серебристое лезвие отрубило ему кисть, но прежде, чем он успел почувствовать боль, сработал тот самый его скилл, и звездное небо исчезло, закрытое серой взвесью, в которую превратились окружающие их деревья, приминаемая их ногами трава и многочисленные лесные жители, и ему оставалось только надеяться, что он отошел от города на достаточное расстояние и волна туда не докатится.
Когда пыль начала рассеиваться, регенерация уже практически завершилась и с кистью все было в порядке.
С Немезидой, к сожалению, тоже.
Она невозмутимо стояла в нескольких метрах от него и выглядела так же, как в хранилище, еще до того, как началась их схватка. Разве что доспехи, когда‑то грозно сверкавшие, слегка потускнели.
И перестали сверкать.
– Впечатляет, – сказала она. – Как тебе удается все уничтожать?
– А как тебе удается не быть уничтоженной? – спросил он. – Впрочем, пофиг.
Она пошла на него, слегка покачивая бедрами и мечом.
Раз уж развоплотить ее не удалось, а бежать явно не было никакого смысла, он попробовал ее сжечь. Заморозить. Поджарить электрошоком.
Ничего не получалось. Основы для заклинаний словно отскакивали от ее брони, даже не оставляя на ней отметин.
Ну, если вы ничего не можете сделать с противником, подойдите к этому вопросу творчески и сделайте хоть что‑нибудь с его окружением.
Не в силах причинить вред Немезиде, он создал под ее ногами пропасть глубиной около двадцать метров. А может быть, тридцати, ему было не до точных подсчетов.
Впрочем, точные подсчеты были невозможны, поскольку глубина ямы продолжала расти.
Она словно что‑то почувствовала и в последний миг ей удалось оттолкнуться от уходящей из‑под ног земли. Она извернулась в воздухе каким‑то немыслимым и невозможным для человека с обычной анатомией образом и приземлилась на самом краю ямы, балансируя в хрупком равновесии.
А потом она выбросила вперед руку с мечом и серебряное лезвие пронзило его грудь.
Не особенно‑то и больно, подумал он, шагая вперед и чувствуя, как лезвие скользит вдоль его ребер. Было бы куда хуже, если бы она воспользовалась ржавой арматурой.
Он сделал еще один шаг, и гарда ее меча коснулась его груди.
– Брукса, – выдохнул он, и это было последнее слово Роберта Полсона перед тем, как сознание покинуло его.
Он обмяк, навалился на отчаянно пытавшуюся удержаться на краю пропасти Селену, и они вместе полетели вниз.
А потом у нее сработал скилл экстренной телепортации, и он полетел вниз уже один.
Селена подошла к краю и посмотрела в бездну, и не было рядом физрука, который сказал бы ей, что если долго смотреть в бездну, кто‑нибудь обязательно посмотрит в ответ.
Может быть, поэтому никто и не посмотрел.

Глава 9

Как когда‑то говорил мой старик‑отец, от сумы и тюрьмы не зарекайся, но помни, что попадаются только дебилы.
В целом, уже понятно, что мой старик‑отец был не самым приятным в общении человеком, и особо законопослушным его тоже нельзя было назвать. Но он ни разу не попадался.
А я влип в историю, да еще и так глупо. В данных обстоятельствах было бы обидно мотать срок и за себя, но мотать срок за того парня было обидно вдвойне.
Местный распорядок дня оказался предельно прост. Примерно в семь утра по планетарному времени заревела Иерихонская труба (или врата ада распахнулись, и выяснилось, что их давно никто не смазывал), заключенные повскакивали со своих кроватей, быстренько закончили с туалетными процедурами, позавтракали (минус один жетон) и отправились рубить руду.
А дальше уже по обстоятельствам. Кто с какой скоростью ее рубит, кому сколько жетонов для обычной жизни нужно…
Решив пока не выделываться… в смысле, не выделяться из толпы, я арендовал на день кирку, тачку и пару факелов, и вместо со всеми отправился в забой.
И ощущение когнитивного диссонанса не покидало меня до самого вечера.
Ситуация в голове не укладывалась, отчего в голову проник виртуальный Виталик и начал излагать свои ощущения в фирменном внутреннем монологе.
На Земле, сука, двадцать первый век, Система существует тысячу лет, космические, сука, корабли постоянно чего‑то там, к хренам, бороздят, архимаги сносят целые города без помощи, сука, рук, а бедный работяга до сих пор вынужден лезть в шахту и добывать тримерит при помощи кирки и такой‑то матери, как так, сука, вообще, к хренам?
И до сих пор было непонятно, как такое появилось. Придумали ли эту планету специально, чтобы показывать заключенным кузькину мать, или же Вычислители действительно наткнулись на какую‑то хреновину, перед которой буксовали их хваленые наноботы, и пенитенциарную систему уже сверху надстроили?
Вчерашний наглый орк – все здесь называли его Бро – оказался местным бригадиром, и ко мне отнесся вполне уважительно. Он выбрал за меня кирку и тачку, проследив, чтобы они оказались не слишком ушатанными, проводил меня в шахту, показал мне, как выглядит содержащая тримерит порода и объяснил, как крепить к стене факел. После чего оставил меня в каком‑то тесном закутке и убрел по своим бригадирским делам.
Я закрепил факел, взвесил в руке кирку и посмотрел на породу. Мне не хватало определенных знаний относительно самой добычи, но я рассудил, что тут все должно быть интуитивно понятно, и они появятся в процессе, и я взял кирку двумя руками и саданул по выходу тримерита… ну, не со всей дури, конечно. Но изрядно так саданул.
И тут выяснилось сразу несколько вещей.
Во‑первых, добывать тримерит легко, главное – вовремя отскочить в сторону, когда несколько центнеров породы вываливаются из стены в виде груды щебня и пытаются засыпать тебя с головой.
Во‑вторых, главная проблема – логистическая. В смысле, я тут с одного удара выбил столько породы, что и за три раза в тачке не увезу, и теперь понятно, какой процесс займет у меня больше всего времени.
В‑третьих, если мне удасться решить вышеозначенную логистическую пробему, то за каких‑то жалких полгода я могу сделать подкоп к острову, на котором находится портал. Если, конечно, навигационная проблема не возникнет.
И, наконец, в‑четвертых, кирки тут весьма хрупкие и где мне взять еще одну?
Пока я стоял и размышлял над «в‑четвертых», на грохот и вылетевшую из моего отнорка пыль набежал бригадир.
– Ты в порядке, бро? – поинтересовался он, уставившись на груду породы, за которой и тачки‑то видно не было.
– Нормально, – сказал я.
– А как так получилось?
– Оно само, – сказал я. – Я и ударил‑то разок.
– Да я уж вижу, – сказал он. – Дури в тебе до хрена осталось. Но в следующий раз будь поаккуратнее, а то нас тут всех завалить может.
– Я буду, – пообещал я. – Кстати, про следующий раз. Не одолжишь мне жетон на новую кирку? Я вечером отдам.
– Вечером отдашь два, – уточнил он.
– А ты не офигел ли в атаке? – спросил я. – Может, тебе еще раз руку сломать?
– Расслабься, я пошутил, – сказал он и выдал мне жетон из своих запасов. – Но штраф за сломанную кирку тебе все равно заплатить придется.
– Сколько? – поинтересовался я.
– Один жетон.
– Стандартная, значит, такса, – сказал я. – А как, кстати, породу в тачку наваливать?
– Лопатой, бро, – сказал он.
– А где взять лопату?
– На складе, – сказал он. – Один жетон.
– А сразу нельзя было сказать?
– Можно, бро, – сказал он. – Но у тебя все равно больше жетонов не было.
Видимо, выражение моего лица подсказало ему, что втором перелом уже не за горами, так что он перестал выпендриваться и посоветовал мне одолжить лопату у кого‑нибудь из соседей. Тем более, что индивидуальных лопат все равно на складе никто не берет, ведь большую часть времени этот инструмент бездействует и им могут пользоваться несколько человек.
Так что я одолжил лопату, накидал в тачку породы и отправился за новой киркой.
И да, я немного ошибся в расчетах. Для того, чтобы перевезти все то, что добылось с одного удара, мне потребовалось сделать целых пять ходок. Почти дневная норма, можно сказать.
Чем они тут все остальное время занимаются?
Пока я катал свою тачку, заключенные долбили руду, и было видно, что некоторым из них это занятие дается нелегко. И тут‑то я и начал подозревать, что все это не просто так, и на самом деле мои характеристики ни фига не урезались, как было обещано Системой.
Я влез в настройки еще раз и снова получил ворох сообщений о Системных ошибках, при этом все мои параметры оказались на прежнем уровне. Похоже было, что местный Вычислитель (вряд ли он отвечал за этот процесс лично, но я предпочитал думать именно так) честно пытался срезать девяносто процентов моих характеристик, но по какой‑то неведомой причине у него это ни разу не получалось.
Не знаю, о чем это говорит и какую теорию доказывает, но я начал чувствовать себя Бэтменом, зашедшим в детский сад. Можно отпинать кого угодно, но что это даст?
Я уже пришел к выводу, что местная пенитенциарная система держалась исключительно на безысходности.
Заключенных было больше, чем охранников, и у охраны не было решающего технологического превосходства, типа пулеметов на вышках или колючей проволоки под напряжением. Характеристики резались у всех (кроме меня, но я же Бэтмен), и на одного чувачка в доспехах и с мушкетом приходилось пятнадцать чувачков с кирками, которые могли передавить всю вохру исключительно числом, причем, сделать это в любой произвольно выбранный момент времени.
Но победа в этом бою не означала победы в войне, потому что перед победителями сразу же встанет резонный вопрос – а что дальше?
Сидеть на руднике ровно и ждать прибытия отряда карателей? При том, что лагерь укрепить невозможно, оружия на всех не хватит, а самопровозглашенной республике очень скоро будет нечего жрать.
Уйти в степи, побрататься с крысоволками и совместно бегать на охоту, организовав племя кочевников? Долго ли обычный игрок выдержить на подножном корму, учитывая, что тут даже караваны грабить нельзя, ввиду полного отсутствия таковых?
Напасть на соседний рудник, перебить его охрану и сделать тамошних заключенных своими вассалами? Так до него тысячу километров по степи добираться, пока дойдешь, весь боевой дух иссякнет, а в войсках начнется разброд и шатание.
Я бы, кстати, на месте карателей даже бы не приезжал. Потому что, как бы ни была плоха жизнь на руднике, жизнь в степи окажется еще хуже, и те, кто выживут, сами обратно приползут и кирку попросят.
Ну, скорее всего.
Тут ведь не рудник – тюрьма. Тут вся планета – тюрьма, и единственная осмысленная цель бунта должна заключаться в попытке с этой планеты свалить, но на этом пути повстанцев будет подстерегать очередная порция сложностей.
До побережья тоже тысячи километров, и тупо шагать ты устанешь. Можно, конечно, попробовать захватить поезд и прорваться в порт, но я уверен, и циркулирующие среди заключенных рудник слухи это подтверждают, что города на побережье охраняются не в пример лучше, и задавить кучку бунтовщиков там смогут без труда.
Но допустим, что каким‑то чудом твоему отряду удалось проникнуть в город на побережье. Но самого портала‑то там нет, портал на острове, и чтобы до него добраться, нужен корабль. Шансы, что тебе удастся протащить на корабль целую кодлу безбилетников, достаточно невелики и стремятся к нулю, значит, в дело пойдет силовой вариант.
Какие шансы, что твой корабль не потопят сразу после того, как ты выйдешь в море и поднимешь «Веселый Роджер»? Какие шансы, что тебе дадут приблизиться к острову хотя бы на расстояние пушечного выстрела? Какие шансы, что ты сможешь высадиться на острове и силой проложить путь к порталу, если вспомнить, что таких тотальных ограничений на магию и технологии на острове уже нет?
Не самые хорошие, прямо скажем, шансы.
Проще досидеть свой срок, если тебе, конечно, не пожизненное дали. Капитан Талор, например, так и собирался поступить, пока им местная фауна не угостилась.
Очевидно, что на финальной стадии этого предприятия у одиночки больше шансов, чем у целой толпы. Одиночка может пробраться на побережье, просочиться на борт идущего на остров корабля, во избежание таможенного осмотра вовремя спрыгнуть за борт, вплавь преодолеть последние километры до острова, вылезти на берег, осмотреть сооружения защитного периметра, сокрушенно схватиться за голову и уплыть обратно. Но не менее очевидно, что на ранней стадии этого предприятия его сожрут степные крысоволки, стоит ему только от рудника на пару сотен метров отойти.
Ну ладно, меня, допустим, они не сожрут, потому что я Бэтмен и невкусный, а всех остальных сожрут обязательно.
В принципе, схема рабочая, просто она потребует много времени и усилий. Так много времени и усилий, что день‑два, проведенные мною на руднике, погоды точно не сделают и ни на что, кроме уровня моей информированности, не повлияют, так что я решил не торопиться.
Потому что, на самом‑то деле, этот рудник‑тюрьма на планете‑тюрьме был самым безопасным местом, в котором мне довелось побывать, наверное, с самого начала игры.
Допустим, враги знают, где я, но что это им дает? Добраться сюда не так просто, а у тех, кто доберется, будут срезаны девяносто процентов всех характеристик, что сделает их для меня легкой добычей. Ладно, пусть они и не догадываются, что я остался при своих, сам факт потери личного могущества должен их остановить. Соломон Рейн на собственном примере показал, как местные деятели не любят возвращаться к своим исходным параметрам.
Отогнав пять тачек породы, получив новую кирку, заплатив штраф за старую и вернув Бро одолженный жетон, я снова уединился в своем отнорочке и вернулся к добыче, на этот раз очень осторожно, аккуратно, и, можно даже сказать, нежно.
Эксперименты показали, что легкий тюк по стене откалывает руды примерно на половину объема тачки, а значит, мне придется очень много ходить. Чтобы не вызывать подозрений, я немного постучал по стене, позволяя кирке падать под ее собственным весом, снова одолжил лопату и принялся толкать тачку на выход.
Самое обидное, что за все эти достижения Система мне даже профессию горняка открыть не удосужилась. Или достижение вроде «почетного шахтера» выдать.
И кстати, интересно, если тут нет магии и не работают никакие технологии сложнее колеса, как тут вообще инфосфера существует и Вычислители в ней выживать умудряются? И чем больше я об этом думал, тем больше приходил к мысли, что все эти ограничения искусственные и придуманы самой Системой, потому что… ну, черт его знает, почему.
Как‑то очень искусственно все это выглядело. Надуманно и не по‑настоящему.
Ближе к концу рабочей смены у меня скопилось полтора десятка жетонов и я решил притормозить с добычей, чтобы не устраивать демпинг, инфляцию и обвал галактического рынка тримерита. А попросту говоря, мне надоело ходить и толкать перед собой тачку, что пустую, что полную.
Поэтому я потушил не успевший догореть факел и отправился на поиски бригадира.
Бро тоже уже не работал. Он отдыхал, вытянувшись на полу шахты во весь свой немаленький рост.
Я присел рядом на камень и начал разговор издалека.
– А зачем этот тримерит вообще нужен?
– Есть разные способы применения, бро, – сказал он. – Убежища из него делают, помогают во время всяких магических катаклизмов. Сейфы для особо ценных сокровищ. Индивидуальные спасательные капсулы. Кто‑то вообще на украшения пускает. Но главный рынок сбыты, конечно, это оружейники.
– Оружейники?
– Пули из него льют, бро, – сказал он. – Пули и наконечники для стрел. Выходит по цене дороже, чем если бы их из золота лили, причем раз так в десять дороже, если не больше, и на обычную пехоту ты такой боеприпас тратить не будешь, но… Тримеритовая пуля пробивает любое силовое поле или магический купол, понимаешь?
– Спецназ?
– А так же киллеры и всяческие ассассины, бро, – сказал он. – Вернее тримеритовой пули ничего нет.
– А она способности стреляющего не блокирует?
– Режет немного, – сказал Бро. – Поэтому их ящиками никто с собой и не носит. Ну и еще потому что они, заразы, очень дорогие.
– Никогда не слышал о таком, – сказал я. – А стреляли в меня из очень разного.
– Видимо, ты еще не дорос до того уровня, бро, чтобы на тебя тримеритовый боеприпас тратить, – сказал он. – Хотя меня терзают смутные сомнения.
– Например? – спросил я.
– Ладно, не будем, – сказал он. – У нас тут нет прошлого. Будущего, впрочем, тоже.
– Тебе сколько тут сидеть‑то осталось? – спросил я.
– Вообще такие вопросы задавать не принято, – сказал он. – Но тебе я отвечу. Шестнадцать лет, бро.
– А сколько ты уже отсидел?
– Слишком много, – сказал он. – И такие вопросы тут тоже не принято задавать.
– А как же тогда люди узнают друг друга?
– Что тебе надо знать? – спросил он. – Вот кирка, вот тачка, вон порода. Иди долби и надейся, что тебя подземные крысоволки до конца твоего срока не схарчат.
– Бывали прецеденты? – поинтересовался я.
– Да каждую неделю нападают, – сказал он. – Я должен был тебя предупредить, но забыл, так что считай, что сейчас предупредил. Если нападут, беги на выход и кричи.
– Что кричать?
– Неважно, что. Главное, громко.
– Полезный совет, – оценил я. – Слушай, а вот я тебя хотел спросить, как орка, давно тут сидящего… У вас… э… какая‑нибудь связь с этническими сообществами из других бараков поддерживается?
– Чего‑то расизмом попахивает, бро, – сказал он.
– Вовсе нет, – сказал я. – Я просто хотел бы знать, есть ли на руднике еще орки и много ли их.
– Много, – согласился Бро. – Незаконопослушный народ, те еще беспредельщики.
– А это, выходит не расизм?
– Мне можно, бро, – сказал он. – Так в чем вопрос?
– С кем‑нибудь из серых орков хотел бы я перетереть, – сказал я. – Желательно из тех, кто постарше.
– Старики тут долго не живут, – сказал Бро. – Шаман не в счет, он такой долбанутый, что его даже крысоволки стороной обходят. Зачем тебе серый орк, бро?
– Хочу обсудить кое‑что из их фольклора, – сказал я.
– Сказочки‑страшилки?
– В основном, страшилки, – сказал я.
– А мне это зачем?
– За пять жетонов.
– Гони монету, – сказал он, протягивая ладонь в мою сторону. – Я серый орк.
– А чего такой зеленый?
– Это плесень, бро. Отсиди с мое, еще не так позеленеешь.
– Я серьезно, – сказал я.
– Ну, так и я тоже, бро, – он перестал тянуть руку и ухмыльнулся. – У нас в бараке серых нет, но есть один парень во втором. Сидом его звать, по‑моему. Гони жетоны.
– После того, как устроишь нам встречу, – сказал я.
– А чего ее устраивать? – удивился Бро. – Идешь во второй барак, спрашиваешь Сида и можете хоть всю ночь друг другу сказки рассказывать. Мы тут вообще без предрассудков.
– Вот так просто можно пойти, да? И охрана меня ни о чем не спросит?
– Я вижу, ты так и не уловил самого главного, – сказал он, ссыпая мои жетоны в карман. – Всем наплевать, бро. Всем наплевать.

Глава 10

Сид оказался пепельно‑серым орком, но на этом его сходство с ребятами из Племени Отца и заканчивалось. В отличие от крупногабаритных и широкоплечих ребят, обитающих на равнине, он был худой, жилистый и если бы не увеличенные клыки, придающие его улыбке оскал хищника, я бы вообще его за орка не принял. Подумал бы, что просто запылился парнишка.
Впрочем, всегда следует помнить, что здесь на внешний облик влияет не только происхождение. Представители одного и того же вида могут выглядеть совершенно по‑разному, все зависит от направления раскачки.
Этот, судя по всему, качался во что‑то быстрое и смертоносное. Может быть, еще и невидимое.
Но раз он таки попался, это ему не особенно помогло.
Сид лежал на своей кровати, закинув одну руку за голову, а в другой руке у него была какая‑то потрепанная книжка. Странно. Давно я не видел, чтобы кто‑то тут бумажные книги читал. Ну, в смысле, для удовольствия, а не для того, чтобы новое заклинание выучить или навыком овладеть.
На вид парню было лет двадцать‑тридцать, И. скорее всего, для моих целей он не подходил, но попробовать все же стоило. Опять же, возраст здесь тоже не является главным фактором, определяющим внешний вид. Соломон Рейн и чертов азиат из подземелья были сущими живчиками, а срок своей жизни оба измеряли веками.
Или эльфы, например. Уверен, что покойный Гвейн тоже далеко не мальчиком был, когда я его убивал. А выглядел, как обычный юнец.
Соседняя кровать временно пустовала, так что я аккуратно опустился на краешек и деликатно кашлянул, чтобы привлечь внимание орка. Тот на мгновение оторвал глаза от книги, одарил меня равнодушным взглядом и вернулся к своему занятию.
– Привет, – сказал я.
– Привет.
– Не уделишь мне пару минут?
– Зачем?
– Хочу поговорить.
– А я не хочу, – сказал он.
– У меня есть пара лишних жетонов, – попытался намекнуть я.
– У меня тоже, – сказал он и перевернул страницу.
– Мои жетоны могут стать твоими жетонами, – добавил я прозрачности своему намеку.
– Не интересно, – сказал он.
Проблема вежливого подхода в том, что если он не срабатывает, чисто психологически сложно вот так сразу перейти к подходу невежливому. Хотя, может быть, это чисто мои заморочки.
– Чисто из интереса спрашиваю, – сказал я. – Если я тебе сейчас руку сломаю, это привлечет твое внимание или нет?
Книга так резко пропала из его руки, а на освободившееся место так ловко прыгнула заточка, что я на мгновение даже заподозрил его в использовании инвентаря. Но на самом деле это была обычная ловкость рук, никакого системного мошенничества.
Сид оказался резким, как воспалившийся аппендикс ранним весенним утром. Мгновением раньше он лежал такой расслабленный на кровати и читал книжку, и вот он уже сидит передо мной, весь как сжатая пружина, и заточка в его правой руке описывает круги перед моим лицом.
– Рискнешь? – ухмыльнулся Сид, демонстрируя увеличенные клыки.
Но на меня все эти фокусы не действуют. Я сам тот еще Копперфилд.
И поскольку Сид уже явно дал мне понять, что разговоры не работают, я не стал доносить до него информацию вербально. Вместо этого я вытащил заточку из его руки, чтобы он ненароком не поранился, а потом пнул его в коленную чашечку.
Не сильно, просто чтобы он понял.
И он, мне кажется, понял.
Потому что, несмотря на бурю отразившихся на его лице эмоций, рыпаться он не стал.
– Вот зачем это все? – спросил я. – Я вежливо пришел, вежливо задал вопрос, почему нельзя было так же вежливо ответить? Жизнь была бы куда проще, если бы мне не приходилось пинать людей в коленные чашечки.
– Ты кто такой? – спросил он. Возможно, с этого вопроса ему и следовало бы начать.
– Физрук, – сказал я.
– Тот самый?
– Я не уверен, что правильно могу интерпретировать это твое «тот самый», – сказал я. – Но, вероятнее всего, да.
– Ты вырезал все Племя Отца, – сказал он.
На самом деле, там все немного не так было. Во‑первых, я был не один, во‑вторых, я полагаю, что мы убили далеко не всех, и, в‑третьих, они сами напросились.
Но я не стал ему ничего объяснять. В местах вроде этого лучше иметь зловещую репутацию отмороженного на всю голову мясника, чем не иметь репутации вовсе.
– Кто прошлое помянет, того еще раз в коленную чашечку пнут, – сказал я.
Он еще сильнее помрачнел. На какой‑то миг я даже подумал, что сейчас он полезет в бочку, и мне придется что‑нибудь ему сломать, но он не полез.
За что я был ему немножечко благодарен.
Я так‑то человек не слишком агрессивный…
– Чего ты хочешь?
– Просто поговорить, – сказал я. – Ты давно в игре?
– От рождения.
– А тебе что‑нибудь известно о жизни твоего народа до прихода Системы?
– Говорят, мы были великой империей, – сказал он. – Но какой в этом толк? Система уравнивает все народы.
– На чем базировалось величие вашей империи? – спросил я. – Военная мощь? Технологии? Тебе что‑нибудь известно?
– Предания вроде как передаются из поколения в поколение, – сказал он. – И я не знаю, какие истории полностью вымышлены, а у каких есть реальные основания. Если тебя интересует что‑то конкретное, лучше спроси напрямую, а то я очень долго могу рассказывать.
– Компьютерные технологии, – сказал я, мысленно признав его правоту. – Искусственные интеллекты. На каком уровне развития все это у вас было?
– Явно ниже, чем местный, – сказал он.
– Тебе это доподлинно известно?
– Иначе мы бы не проиграли.
А, ну на таком уровне и я рассуждать могу.
Я уже понял, что пришел не по адресу и разговор этот бесполезный. Он родился уже при Системе, и о жизни Коллокиванской империи знал только со слов, и еще вопрос, кто именно ему эти слова говорил. Даже если это были настоящие коллоквианцы, заставшие падение своего государства, не факт, что они были посвящены именно в те тонкости, о которых я хотел узнать.
Я имею в виду, вот я – землянин. Но спросите меня об американском суперкомпьютере «Саммит», и что я могу о нем рассказать? Ну, типа, что‑то где‑то слышал, краем глаза читал. На что он способен, я понятия не имею.
Точно так же, как Сид не имеет понятия о том, на что способен Элронд и где предел его возможностей.
Может быть, это и не особо важно, но меня смущало, что большую часть информации об Элронде я от самого Элронда и получил. От Элронда и серых орков из Племени Отца, но он меня сам к ним послал, так что вопросы все равно оставались, и мне хотелось получить хоть какое‑то подтверждение этой истории из сторонних источников.
Но где искать такие источники, я тоже представления не имел.
Кто‑то может сказать, а какая разница, откуда взялся враг, если тебе в любом случае придется его убивать, но я решил идти по пути Сунь Цзы и узнать, с кем же я имею дело.
Возможно, ответ на этот вопрос я давным‑давно таскаю с собой, но без доступа к инвентарю мне его не получить. И чего я сразу не посмотрел, пока была такая возможность?
– Тебе еще что‑нибудь от меня нужно? – поинтересовался Сид. Видимо, я молчал слишком долго, и это начинало его напрягать.
– Есть кто‑нибудь, кого ты знаешь, и кто мог бы рассказать мне о старых временах вашего народа больше тебя? – спросил я.
– На этом руднике – нет.
– А вообще?
– Есть сборище ортодоксов, – сказал Сид. – В основном оно состоит из стариканов, которые родились еще при империи, и они продолжают жить так, словно империя еще существует. Но они не будут с тобой разговаривать. Они не любят чужаков.
– А ты не можешь дать мне какую‑то рекомендацию?
– Давай я понятнее объясню, – сказал он. – Они в принципе не будут разговаривать ни с кем, кто не серый орк.
– А еще варианты?
– Нет, – сказал он. – Слушай, никого не волнует, что там было несколько веков назад, если это не может повлиять на то, что произойдет завтра. А это – не может. Есть какие‑то базовые знания, какой‑то набор историй, который передается из поколения в поколение, но это, скорее, просто такой ритуал, понимаешь? Вода мокрая, трава зеленая, мы были великой империей, а теперь иди и прокачай выносливость еще на пару единиц.
По сути, это информация, которая никого не колышет. Подавляющему большинству игроков Системы абсолютно фиолетово, кто победил в гражданской войне, в каком году освободили негров и какого цвета трусы были у Наполеона. По правде говоря, это и большинству землян фиолетово. И было фиолетово еще до начала большой игры.
Похоже, придется убивать Элронда, так и не узнав его до конца.

* * *

Поскольку в свой первый рабочий день я наколотил жетонов с некоторым запасом, весь второй день я шлялся по забою, разговаривал с парнями и пытался выудить как можно больше информации, и то, что я добыл, мне по большей части не понравилось.
Поезд на побережье был здесь чуть больше двух месяцев назад, это значит, что следующий придет чуть меньше, чем через четыре.
Запасы провианта привозили на том же поезде, в принципе, это можно было понять по качеству пищу, подаваемой в столовой. В основном это были консервы, крупы и вариации на тему армейского сухпайка. То есть, это можно было есть, это помогало тебе не умереть от голода, но получить гастрономического удовольствия от такой еды было практически невозможно. Ну, если ты хоть раз в жизни что‑то вкуснее «доширака» пробовал.
Связь все еще не восстановили, и, по рассказам местных, подобное выпадение рудника в оффлайн может продолжаться до нескольких недель, потому что… все верно.
Всем наплевать.
Но тут был интересный момент. Кабель, что довольно логично, был проложен вдоль железнодорожных путей, и у обслуживающих его ремонтников было собственное средство передвижения – дрезина.
А до побережья отсюда всего‑то две с половиной тысячи километров. Была бы у меня возможность призвать «ласточку», за пару дней бы доехал, пусть и без дорог.
Но такой возможности не было. Кнопка призыва маунта на виртуальной панели была серой и неактивной, и на любые попытки как‑то с ней взаимодействовать не реагировала.
И чем больше я размышлял о своих перспективах, тем сильнее мною овладевала апатия.
Потому что….
Ну, как объяснить… Ситуация, в которой я оказался, была не катастрофическая. Ее даже сложной и запутанной нельзя было назвать. Было понятно, что сидеть здесь ровно и ждать результата запроса, который начальник рудника послал на остров, абсолютно бессмысленно, и надо валить отсюда самому.
Угонять чертову дрезину, потому что идти пешком до побережья слишком уж далеко, проникать в город, лезть на корабль, добраться до острова, а там уже – по ситуации. Но, скорее всего, к порталу придется прорываться силой.
Я не сомневался, что могу это сделать, потому что я – Бэтмен, характеристики у меня не режутся, что до самого острова будет давать мне огромное преимущество перед местными, а убить меня чертовски затруднительно в принципе, раз даже у Элронда не получилось, хотя он прикладывал максимум усилий.
И я очень хорошо представлял, как я это все буду делать. Долго, скучно, с неимоверными усилиями. Сколько времени на это уйдет? Недели? Месяцы?
И чего ради вот это вот все? Чтобы вырваться с этой планеты и отправиться на очередную войну, которую я вряд ли смогу выиграть в одиночку? Снова искать где‑то союзников, а потом снова смотреть, как они умирают?
Отличный план, я и обязательно воплощу его в жизнь. Но будет лучше, если я подумаю об этом завтра.
Нет, я вовсе не собирался отказываться от своих планов и хоронить себя заживо на этом руднике, мне просто требовалась небольшая передышка. День‑два, чтобы прийти в себя, сбросить накопившуюся моральную усталость, может быть, придумать какой‑то план получше… А что может в этом помочь лучше монотонного физического труда?
С этими мыслями я почти было уже направился в забой, как на нас напали подземные крысоволки. Хотя, исходя из их модуса операнди, я бы скорее назвал их подземными кротоволками.
Или крысокротами.
Ничего не предвещало беды, но это обычная история. Беда редко посылает перед собой гонцов с весточками, что она вот‑вот настанет. В какой‑то момент она просто берет и случается, и этот момент не стал исключением.
В общем, ничего не предвещало беды, когда я уже зашел в свой вчерашний отнорок и расчехлил кирку, готовясь к работе, как в общем проходе кто‑то заорал, и я выглянул посмотреть.
Шахтер, мимо которого я проходил буквально минуту назад, сейчас валялся на земле и орал, а его правая нога по самое бедро провалилась в дыру, которой тут явно раньше не было. Бедолага упирался в землю обеими руками и пытался вытащить свою нижнюю конечность на свет, но у него ничего не получалось.
Я прыгнул к нему, схватил его под мышки и рванул на себя под громкий вопль: «Нет!» от набегающего Бро.
Шахтеры мне высвободить удалось, но я не мог не заметить, что большую часть ноги он оставил под землей. И это не потому, что я дергал неаккуратно, а потому, что кто‑то ему ее отъел.
А в следующий миг из дыры начали выпрыгивать мелкие черные твари, рычащие и лязгающие челюстями. Словно я пробку из бутылки шампанского выбил, а пузырьки уже успели озвереть.
Пещерные крысоволки были втрое меньше своих степных сородичей, но такие же кровожданые и охренительно шустрые. Прежде, чем я успел сообразить, а что тут, собственно говоря, происходит, добрый десяток этих тварей успел выбраться на поверхность, а один, особо ушлый или сильно голодный, сразу же бросился доедать бедолагу без ноги.
Я угостил тварь ударом кирки и попытался утащить раненого в безопасное место, но тут возникла проблема. Твари разбежались по всей шахте и сложно было найти место, соответствующее всем требованиям безопасности.
– Брось его! – потребовал оказавшийся рядом Бро. Бригадир бросил кирку на землю и подскочил к стене, пытаясь вывернуть из нее примерно метрового диаметра валун. – Помоги мне заткнуть дыру, иначе это не закончится!
И правда, подземные твари продолжали поступать в пещеру, и со всех сторон до нас доносился их визг и воинственные кличи шахтеров.
Я взялся за валун с другой стороны, не забывая делать вид, что он охренительно тяжелый, и мы вместе с Бро заткнули им дыру.
– Первое правило при нападении пещерных крысоволков снизу, – сказал Бро. – Никогда не предоставляй им прохода.
– А что мне надо было делать? – спросил я. – Они бы его сожрали.
– Откусили бы на пару килограммов мяса больше, – сказал Бро, пожимая плечами. – Ему большой разницы нет, а мы бы успели подготовиться к встрече.
– К встрече?
– Это мясо, бро, – пояснил орк. – Свежее мясо, а в местах, подобных этому, свежее мясо случается нечасто. И сейчас это мясо разбрелось по всей шахте и его придется отлавливать.
Извечный вопрос природы – кто тут главный хищник? Кто тут на кого охотиться? Крысоволки на шахтеров или шахтеры на крысоволков?
Зато все справедливо, и те и эти расценивают друг друга, как еду.
– Разминка перед сытным ужином еще никому не вредила, – сказал я, а потом сообразил, что говорю это предводителю шахтеров, а не старшему помощнику главного заместителя второго тактического менеджера в компании «Купипродайинвестком».
– Ладно, бро, просто в следующий раз будь умнее, – сказал орк. – А теперь давай оттащим этого бедолагу в лазарет.
– Как тут лечат такие раны? – спросил я, когда мы осторожно подняли бедолагу с земли и закинули его руки нам на плечи.
– Никак не лечат, бро, – сказал орк. – Со временем само восстановится.
– А если не восстановится?
– Значит, будет жить без ноги, – сказал Бро. – Потому что….
– Да‑да, я помню, – сказал я. – Всем наплевать.

Интермедия. Разное

Роберт Полсон, убитый, но неупокоенный и воскресший, толкнул дверь в секретную комнату не самого популярного заведения в городе Мелвилл на планете Хот и оказался лицом к лицу с местным привратником, который тут же положил ладони на рукояти мечей, закрепленных у него за спиной.
– Слоны идут на север, – сказал Полсон.
– Слоны идут на хрен, – сказал привратник.
– А, я понял, – сказал Полсон. – Штирлиц живет этажом выше?
– Тебе назначено?
– Нет, – сказал Полсон. – Но мне дали понять, что будут рады видеть меня в любое время. А я недавно посмотрел на часы, и там было как раз любое время.
– Не люблю клоунов, – сказал привратник, отхода в сторону на минимально достаточное для прохода расстояние.
– Будет уверен, они ненавидят тебя в ответ, – сказал Полсон.
Он шагнул внутрь комнаты, обеими ногами вляпался в стационарный портал и позволил ему утащить себя в совсем другую локацию.
Тут была пещера, но довольно обжитая. Среди украшающих стены сталактитов висели волшебным образом не коптящие факелы, у стены стояло несколько конторок и картотека, в глубине пещеры стоял письменный стол, за которым сидел человек в деловом костюме, который так сильно контрастировал с остальным окружением, что его можно было использовать в качестве иллюстрации к самому слову «контраст».
Человек в костюме обладал абсолютно ординарной внешностью. Он среднего роста, среднего возраста, обладал средней комплекцией, лицо его ничем не запоминалось и не выделялось в толпе, особые приметы отсутствовали.
Полсон знал про этого человека до прискорбного мало.
Знал, что до прихода Системы он служил в ФСБ, но без подробностей про звание и должность. Знал, что под идеально сшитым костюмом он носит два «дезерт игла», провозглашенных им системным оружием. Знал, что он возглавляет клан выходцев с Земли. Знал, что подчиненные называют его Полковником.
Но это, пожалуй, и все.
Полковник не стал ломать комедию, делая вид, что он изучает какие‑то документы на столе или копается в своем интерфейсе, и сразу вперился в Полсона внимательным взглядом своих тусклых невыразительных глаз. Не поздоровался, не стал ни о чем спрашивать. Просто смотрел.
– Вы хоть знаете, в каком из миров находятся эти пещеры? – поинтересовался Полсон.
– Разумеется, – сказал Полковник. – В очень далеком.
– И у вас есть план на тот случай, если крякнет местная портальная система?
– Есть.
– И какой план?
– Очень подробный, – сказал Полковник. – Ты передумал?
– Нет.
– Тогда зачем ты здесь?
– Мне нужна помощь.
– Тебе? Всемогущему разрушителю миров, который сам по себе и шлет всех остальных на хрен?
– Так получилось, – несколько смущенно сказал Полсон. – И я готов заплатить за услугу.
– Ты же понимаешь, что золота мы у тебя не попросим, – сказал Полковник.
– Понимаю, – сказал Полсон. – Услуга за услугу, баш на баш, рука руку моет и прочее в таком духе. Я, в принципе, готов на все. Но в пределах разумного.
– Что же случилось?
– Меня убили.
– Поздравляю с успешным респауном, – равнодушно сказал Полковник. – Кто записал себе этот фраг?
– Одна чокнутая баба, – сказал Полсон. – В узком кругу заинтересованных лиц она широко известна под именем Немезида.
– Занятно, – сказал Полковник. – И немного печально. Эта дамочка нам изрядно досаждает, и мы надеялись, что однажды она нарвется на тебя и перестанет нам досаждать.
– Простите, что в очередной раз не смог оправдать ваши ожидания, – сказал Полсон.
– При каких обстоятельствах вы встретились?
– Я грабил банк, – сказал Полсон. – Точнее, крал из банка. Она оказалась в хранилище.
– Засада, демонстрирующая уровень ее способностей, – оценил Полковник. – Вы сражались или это произошло внезапно?
– Сражались, – сказал Полсон. – О, мы изрядно сражались.
– И твой ультимативный скилл…
– Оказалось, что у нее иммунитет.
– Но тебе повезло, и в итоге ты оказался в десяти процентов тех, кому удалось возродиться после встречи с ней, – подытожил Полковник.
– Мне удалось, – сказал Полсон. – Но я не уверен, что хочу переживать этот опыт еще раз.
– Поделись ощущениями, которые ты вынес из схватки, – попросил Полковник.
– Главное ощущение – ее невозможно убить игровыми методами, – сказал Полсон. – По крайней мере, я такого метода пока не знаю.
– Мы тоже, – сказал Полковник. – Она имунна к боевой магии, ее невозможно законтроллить, пули и лазерные лучи отскакивают от ее брони, кроме того, у нее бешеная, практически моментальная регенерация.
– Вижу, вы изучали вопрос.
– Мы собирали информацию по крупицам, – согласился Полковник. – Понимая, что рано или поздно нам придется решать эту проблему.
– И как поиски решения?
– Еще идут, – сказал Полковник. – Так чего ты хочешь от нас?
– В идеале я бы хотел, чтобы вы разобрали ее на запчасти, – сказал Полсон. – Но, как я понимаю, вы ждали того же самого от меня, и тут нам всем пришлось обломаться.
– Ближе к делу.
– Мы немного поговорили, – сказал Полсон. – И она сказала мне, что я вхожу в тройку самых опасных землян. Я хочу, чтобы вы помогли мне найти остальных двух.
– Любопытная мысль. И кто они?
– Имен она не называла, – сказал Полсон. – Но не составляет большого труда предположить, что это номер один и номер два общего игрового рейтинга. Они не у тебя в клане, хотя я думаю, что ты пытался… Кстати, а ты пытался?
– Только с первым номером, – сказал Полковник.
– На чем вы не сошлись?
– Он такой же, как ты, – сказал Полковник. – Считает, что слишком крут, чтобы выполнять чьи‑то приказы, не хочет больше играть в команде и тому подобная ерунда. Но откровенно говоря, я просто сделал ему предложение и не стал уговаривать, и не слишком сожалею об его отказе.
– Почему же?
– Он британец.
– И что?
– И ничего, – сказал Полковник.
– Но вы знаете, где его найти?
– Знаем.
– А что насчет второго? Он‑то точно не британец.
– Да, – согласился Полковник. – Но мы ни разу не смогли к нему приблизиться. Он слишком мобилен, к тому же, он аккумулирует вокруг себя одни неприятности. Ты знаешь, сколько народу за ним охотится?
– Эльфы, спецслужбы, какие‑то бандиты, – перечислил Полсон. – Это только из того, что я слышал, когда наводил справки.
– И еще кое‑кто похуже всех этих, вместе взятых, – сказал Полковник.
– Но вы‑то можете его найти?
– Можем, – сказал Полковник.
– И вы готовы передать мне координаты обоих?
– Первого – хоть сейчас, – сказал Полковник. – Со вторым тебе придется некоторое время подождать, но как только нам станет известно, мы дадим тебе знать.
– Значит, встает вопрос оплаты, – сказал Полсон. – Итак, чего вы хотите?
– Сейчас – ничего, – сказал Полковник. – У клана нет текущих проблем, которые мы не могли бы решить без твоей помощи. Но однажды мне понадобиться от тебя услуга, и ты должен будешь ее оказать.
– Вот только не надо сейчас «крестного отца» включать, – попросил Полсон. – Я не люблю, когда мне делают предложения, от которых я не могу отказаться.
– Вообще‑то, это ты ко мне пришел, – напомнил Полковник.
– Это сейчас, – сказал Полсон. – А сначала ко мне подкатывали ваши вербовщики.
– Мы живем сейчас, – сказал Полковник. – И имеет значение только то, что происходит сейчас. Но не беспокойся, моя просьба будет в пределах разумного.
– Как ты можешь такое гарантировать?
– На Землю вторглась инопланетная сила, – сказал Полковник.
– Ну, это такая себе новость, – сказал Полсон. – Это ж год назад началось, с тех пор каждый день кто‑то вторгается. С разной степенью успешности.
– Это новая сила, и такого вторжения еще не было, – сказал Полковник. – На данный момент открыто четыре стационарных портала в разных точках планеты, через которые на Землю прибывают отряды клонов.
– Клонов?
– Тут что, эхо? – спросил Полковник. – Их много, они носят тяжелую броню и хорошо прокачаны. Оставшиеся местные кланы пытаются дать им отпор, но получается это, как ты выразился, с разной степенью успешности. Кое‑где удалось остановить их продвижение, но критически снизить численность их армии невозможно, и если ситуацию каким‑то образом не переломить, Земля будет потеряна. Окончательно и безвозвратно.
– Честно говоря, я думал, что она уже, – сказал Полсон. – А зачем ты мне все это рассказываешь?
– Потому что я намерен переломить ситуацию, – сказал Полковник. – И скоро, когда мы будем окончательно готовы, наш клан вступит в эту битву. И я хочу, чтобы в этот день ты был на нашей стороне.
Полсон поморщился.
– Ничего личного, – сказал он. – Но я действительно очень плохо дерусь в команде. По вполне объективным причинам.
– Мы найдем применение твоим талантам и определим твое место на поле боя, – сказал Полковник. – Нужно лишь твое принципиальное согласие.
– Довольно высокая цена за информацию, о которой я просил, – сказал Полсон.
– Другой не будет.
– И когда битва?
– Ориентировочно, через пару недель.
– Ладно, я согласен, – сказал Полсон. – Мы принесем системные клятвы или просто поверим друг другу на слово?
– Разумеется, принесем клятвы, – сказал Полковник. – Такого рода соглашения лучше фиксировать официально.
Они принесли друг другу клятвы, и система подтвердила их соглашение, и в тот момент, когда она сделала, Полсон в очередной раз подумал, что совершает огромную ошибку.
Когда они закончили, Полковник рассказал, где можно найти Гарри Бордена, текущего топа номер один в общемировом рейтинге, возможно, единственного игрока, умудрившегося забраться на вершину пищевой цепочки, так и не обзаведясь каким‑либо классом.
– Есть какие‑нибудь рекомендации по поводу того, как строить разговор? – поинтересовался Полсон.
– Расскажи правду, в чем бы они ни заключалась, – сказал Полковник. – И постарайся воздержаться от своей обычной клоунады. Если получится.
– Я тебя раздражаю, да?
– Да, – сказал Полковник. – Меня в принципе раздражают такие люди, как ты.
– Могу я спросить, почему?
– Кем ты был до прихода Системы?
– Инженером.
– Да ну? – сказал Полковник. – А я думаю, что ты был младшим менеджером в мелкой «купи‑продай» конторе, жил в съемном жилье и ездил на разбитой машине без страховки, и твой потолок был – однушка за МКАДом в ипотеку, по которой ты бы расплатился лет через двадцать. Или двушка, если бы ты нашел какую‑нибудь дуру, которая согласилась бы выйти за тебя замуж, и вы бы скинулись. Работу свою ты возненавидел бы лет через пять, но на приличное место тебя бы уже все равно не взяли, так что по вечерам ты бы смотрел телевизор, пил дешевое пиво, ненавидел тех, кто добился успеха и сдох бы лет в шестьдесят, никого бы при этом не огорчив. А здесь, в этой чертовой игре, ты получил силу и возможности, стал крутым парнем, разрушителем миров и без пяти минут суперменом, таким важным, что на кривой козе к тебе не подъедешь, и можешь слать на хрен всех, кто предлагает сделать хоть что‑то не для себя любимого. Но это все пока не прижмет. А как прижало, так ты сразу передумал. Еще вопросы?
– Конечно, – сказал Полсон. – Какой у тебя билд?
– Следующий.
– Тебе «Армани» в плечах не жмет?
– Это не «Армани», нищеброд, – сказал Полковник. – Это костюм от портного. Возьми амулет для связи и выметайся отсюда.
– Ты мне тоже не нравишься, – вздохнул Полсон, сгребая со стола амулет.
– Портал прямо у тебя за спиной, – сказал Полковник.
– Спасибо, я сумею найти выход, – сказал Полсон.
Перед тем, как шагнуть в портал, он на мгновение задержал взгляд на письменном столе Полковника и превратил лежащий поверх бумаг кинжал в ядовитую змею. Просто чтобы старикан бдительности не терял.
Он уже телепортировался и не видел, как Полковник прикончил змею, размозжив ей голову одним ударом кулака.

* * *

Огромный фиолетовый демон пятился по подземному коридору, выпуская облака ядовитого газа, разя молниями и постоянно теряя отсекаемые Отцом Мечей щупальца. Магистр преследовал его легкой походкой, уворачивался от молний, смело нырял в ядовитые завесы и сомнений в исходе этого боя не было ни у кого. Ни у самого демона, ни у Магистра, ни у Брюса, спокойно шедшего за спиной Магистра и отстававшего всего на пару шагов.
– Тебе, наверное, интересно, чем я тут занимаюсь, – сказал Магистр, хотя Брюс у него ничего не спрашивал. – Я посмотрел на тебя, вернувшегося из подземелья, на зачистку которого я тебя посылал, и понял, что я слишком застоялся на одном месте. Мне нужно было взбодриться, а что может взбодрить старого человека лучше, чем хорошая порция расчлененки? Намотанные на меч кишки, расплесканные по стене мозги, злобные хтонические твари, скалящиеся тебе прямо в лицо… Ну разве не прелесть?
Брюс привычно промолчал. Это была уже седьмая схватка, свидетелем которой ему довелось стать, и он еще не проронил ни одного слова. Он не был любопытен и не отвечал на риторические вопросы.
– Вынужден признать, что при всех твоих многочисленных и бесспорных достоинствах, собеседник из тебя так себе, – сказал Магистр, делая три быстрых шага вперед и рассекая демона пополам. – Противники тут тоже так себе, но это и неплохо, потому что я давно не практиковался и понимаю, что и фехтовальщик из меня сейчас – так себе. Кстати, не хочешь присоединиться к веселью?
– Если вы настаиваете, Мессир, – сказал Брюс. На прямые вопросы он все‑таки отвечал.
– Разумеется, я не настаиваю. – Магистр перешагнул через труп убитого демона, даже не озаботившись тем, чтобы его облутать (обычные игроки при виде такой расточительности точно получили бы инфаркт, так как Подземелье Инфернального Кошмара славилось богатой добычей, которую сумели вынести из него немногочисленные умудрившиеся выжить счастливчики) и свернул направо. – Я знаю короткую дорогу к боссу. Правда, в одном месте нам придется проломиться через стену и подпрыгнуть метров на пять в высоту, но не думаю, что для меня это станет проблемой. Для тебя‑то точно не станет.
Поскольку ему не было задано прямого вопроса, Брюс промолчал.
Магистр остановился, изучая проход перед собой. Прошло секунд сорок, потом он нащупал на стене выступ, стукнул по нему рукояткой Отца Мечей и пять метров прохода оказались залиты выступивший из‑под стен кислотой, и сверху посыпались отравленные шипы.
– Это ловушку можно активировать и наступив на пол – пояснил Магистр. – Но так проще и безопаснее.
Брюс опять промолчал.
– У нас есть около пяти минут, пока все тут не рассосется, – сказал Магистр. – А потом на нас навалятся сразу два демона, и возможно, мне потребуется твоя помощь.
– Я готов, Мессир, – сказал Брюс.
– Никогда в тебе не сомневался, – сказал Магистр. – Кстати, я раньше не спрашивал, но мне все же любопытно. А чем ты руководствовался, когда обучил того землянина своему уникальному навыку?
– Он был достоин, – сказал Брюс. – И он попросил.
– Исчерпывающее объяснение, согласен.
– Вы считаете, что я допустил ошибку, Мессир?
– Да нет, это был отличный выбор, – сказал Магистр. – С зловещими последствиями которого нам всем скоро предстоит столкнуться.
– Мне уже стоит сожалеть о сделанном мною, Мессир?
– Еще раз нет, – сказал Магистр. – На самом деле, ты не при делах, и даже тот землянин тут не при делах. Скорее всего, вы оба стали катализатором для вялотекущей реакции, проявления которой при ином раскладе нам пришлось бы ждать еще несколько десятков лет. А возможно, и веков. Кроме того, я полагаю, что вы были не единственными ее катализаторами. В Системе накопилось определенное количество критических ошибок, и после присоединения Земли они начали давать о себе знать.
– Насколько катастрофические последствия вы прогнозируете, Мессир?
– Это зависит… много от чего, – сказал Магистр. – Система, скорее всего, устоит, но вот будет ли она прежней, это большой вопрос. Впрочем, вселенная бесконечна, Система стремится к бесконечности, и все мы, и даже, как ни странно, я, всего лишь маленькие шестеренки в отлаженном механизме великого рэндома, так что я настроен довольно оптимистично. Кстати, кислота уже выдохлась, так что разберемся со всей этой фигней потом, а пока давай убивать демонов.
И демоны не заставили себя ждать.

Глава 11

Когда‑то очень давно, во время одной из наших традиционных встреч в неформальной обстановке, мой добрый старый друг Кабан, ныне покойный, изложил мне свою теорию скуки.
Скука, утверждал он, это прекрасно. Скука приходит только вместе со стабильностью. Если тебе скучно, это значит, тебе не нужно думать о том, что ты будешь делать завтра, не нужно думать, чем ты будешь кормить свою семью, не нужно думать, как ты будешь платить по кредитам и сколько еще человек тебе надо уработать, чтобы хозяева тех ларьков на рынке перестали кочевряжиться и начали платить. Если тебе стало скучно, это означает, что ты перестал выживать и начал жить.
Довольно сомнительная, на мой взгляд, теория, но даже если принять эти рассуждения а отправную точку, Система делала все возможное, чтобы игрокам не было скучно. Может быть, в ней и существовали миры, в которых можно было жить, а не выживать, но я таких пока не встречал.
И в этом тоже была своего рода стабильность.
На руднике в Глубокой Дыре было скучно. Дни походили один на другой, и даже нападения пещерных крысоволков со следовавшей за ними обжираловкой не вносили особого разноообразия. Заключенные рубили тримерит, обслуживая финансовые интересы людей, которых никогда в жизни не видели, и это уже не было похоже на игру.
Это было похоже на жизнь.
Ну, откровенно говоря, это была такая себе жизнь… Мне она наскучила уже на третий день моего пребывания на руднике. А на четвертый день ремонтники наконец‑то починили связь.
Был поздний вечер, рабочая смена уже закончилась. Я вышел из столовой, сытый, но не получивший от еды никакого удовольствия, и заработанные мной жетоны уныло позвякивали в кармане. Я уже начал прикидывать, не спустить ли мне их излишки в какой‑нибудь азартной игре из числа тех, что заключенные устраивали вечером, и, видимо, погрузился в свои мысли слишком уж глубоко, потому как не заметил, как ко мне подошел охранник.
И это, кстати, еще раз свидетельствует о том, насколько я тут расслабился. В обычном игровом пространстве черта с два бы я дал кому‑то так запросто ко мне подкрасться.
– Чем могу? – вежливо поинтересовался я. Странно, но местные вертухаи не вызывали у меня неприязни. Вообще никаких негативных эмоций.
Наверное, потому что они здесь почти в такой же… дыре, как и заключенные, которых они стерегут.
– Начальство вызывает, – сказал он.
– О как, – сказал я. – Передай начальству, я зайду, как только у меня будет свободное время.
– Сейчас, – сказал он.
– А вот и свободное время, – сказал я.
Тот же домик, тот же кабинет, тот же ветеран. Но что‑то в выражении его изборожденного шрамами лица все‑таки изменилось. Не знаю, что именно. Может, он просто выпил чуть больше, чем в прошлый раз.
– Вольношатающийся физрук явился, – сказал я, без приглашения опускаясь на стул. – Какие‑то проблемы?
– Связь починили, – сказал начальник рудника.
– Так это же отличная новость, – сказал я. – Или нет?
– Сам решишь, – сказал он. – Сеть подняли утром, и я сразу же отправил на Остров доклад о твоей ситуации.
– Значит, всего через пару каких‑то жалких месяцев мы получим ответ? – уточнил я, уже подозревая, что дела обстоят не так радужно.
– Хочешь выпить, сынок? – спросил он.
– Учитывая контекст, это предложение меня пугает, – сказал я. – Но отказываться не стану.
Он организовал все, не вставая со своего места. Просто открыл ящик стола, вытащил оттуда два средне‑пыльных стакана и початую бутылку какого‑то напитка, но цвету и консистенции напоминающего виски.
Мне он налил на два пальца, а себе – добрую половину стакана. Справедливо, у нас и комплекции разные, и стаж не так, чтобы одинаковый.
Мы выпили без тоста и не чокаясь. То ли здесь так было не принято, а то ли речь шла о моих похоронах. Впрочем, напиток напоминал виски и по вкусу, и был довольно неплох.
– Значит, мы не будем ждать ответ пару каких‑то жалких месяцев? – уточнил я.
– Я уже получил ответ, – сказал он. Кажется, теперь я понял, что изменилось в выражении его лица. Там появилось сочувствие. – Два часа назад.
– И что там?
– Ты знаешь человека по имени Мормаэт?
– Э… – было что‑то знакомое в этом сочетании букв, что‑то вертелось у меня в голове, но с каким‑то конкретным визуальным образом никак не связывалось. – А я точно должен его знать?
– Судя по тому, что он вызывает тебя на смертельный поединок, что‑то о нем слышать ты все равно должен был.
– Ах, этот Мормаэт, – сказал я. – Так он не человек.
– Эльф, – согласился начальник рудника. – Князь, глава Дома Красных Ветвей.
– Черный червяк…
– Черный Змей, – поправил он. – И он зол на тебя настолько, что готов организовать ваш поединок и оплатить твою доставку на Остров.
Вряд ли мой мозг мог быть затуманен алкоголем из той мензурки, которую я опрокинул, но соображал я все‑таки медленнее обычного.
– То есть, вы хотите сказать, что он собирается биться со мной сам? – уточнил я. – Здесь, на этой планете?
– Да, сынок, – сказал начальник рудника. – Именно так звучало его предложение. Поединок на Острове. Видимо, ты здорово его разозлил.
– По большей части, он сам себя накручивает, – сказал я. А чего же он, такой весь из себя разозленный, сам сюда не приехал? Негоже княжескому телу по степи тащиться? – Как я понимаю, на Острове нет здешних ограничений на характеристики?
– Есть, – сказал он. – Но куда более щадящие.
– Сколько там режется?
– Около десяти процентов, – сказал он. – Мне нужно сообщить на Остров твой ответ, пока связь снова не оборвалась.
– Если я соглашусь, то меня доставят на Остров, где мы будем с ним биться: – уточнил я.
– Да.
– А если я откажусь?
– То твой случай будет рассматриваться в обычном порядке, – сказал начальник рудника.
– Месяцы.
– Возможно, что и дольше, сынок, – сказал начальник рудника. – В любом случае, ты будешь находиться здесь, пока не придет следующий поезд.
– Но если я соглашусь…
– То князь Мормаэт оплатит твою доставку на поединок, – сказал начальник рудника. – Поверь мне, сынок, это очень дорого.
Значит, механизм все‑таки существует. Но некоторые механизмы крутятся только за деньги. Доставить меня на остров, чтобы дать свершиться кровной мести, это они могут. А сделать то же самое для восстановления справедливости – на это всем наплевать.
– Нужно мое принципиальное согласие? – уточнил я.
– Да, – сказал начальник рудника. – Ты не заключенный, и администрация не может принудить тебя с кем‑то биться. Транспорт вышлют только после того, как ты озвучишь свое добровольное согласие. Но если тебе интересно мое мнение…
– Интересно, – сказал я.
– Тогда лучше откажись.
– Почему?
– Он тебя убьет. Для того, чтобы устроить такой поединок, необходимо задействовать очень хорошие связи и потратить огромные суммы денег. Никто не будет такого делать, если не уверен в исходе.
– Если говорить о нормальных людях, то я согласен, – сказал я. – Но это чертов князь эльфов, повернутый на кровной мести. Не думаю, что он еще способен мыслить рационально.
– А ты уверен, что сам способен мыслить рационально, сынок?
– Нет, – беззаботно сказал я. – Но моя сила не в этом.
– Это твоя жизнь, сынок, – сказал он. – Тебе и решать, как она закончится.
– Меня больше другое интересует, – сказал я. – Что будет, когда я побе… одержу победу?
– Поскольку у администрации нет оснований тебя задерживать, ты сможешь воспользоваться порталом и покинуть эту планету, – сказал он.
– А если я соглашусь драться, а в последний момент откажусь? – поинтересовался я. Не то, чтобы я на самом деле собирался так поступить, но всегда следует прикинуть варианты.
– Тогда Система теб накажет, – сказал он.
Вот, значит, насколько принципиальное согласие им требуется. Я должен поклясться Системой, что бой состоится.
Это немного раздражало. Администрация не собиралась совершать никаких телодвижений по поводу того, что невиновный оказался в их тюрьме, но если требовалось устроить кровавый поединок, то она тут как тут.
Сколько же Мормаэт им заплатил?
И это навело меня на очередной вопрос.
– Но раз механизм доставки существует, не мог ли я инициировать его запуск лично? – спросил я. – В смысле, если бы я был готов сам оплатить свою доставку к порталу?
– У тебя столько нет, – сказал он.
– А если бы было?
Начальник рудника пожал плечами.
– Это не только вопрос денег, сынок, – сказал он. – Надо еще найти того, кому можно их заплатить.
– Мормаэт нашел.
– Он князь эльфов и глава дома, – сказал начальник рудника. – Полагаю, у него обширные связи.
– Ваш мир погряз в коррупции, – сообщил я.
– Так уж все устроено, сынок, – сказал он. – Каков будет твой ответ?
Я прикинул расклады.
Мне уже скучно, а через неделю станет и вовсе тоскливо, и я прекрасно понимал, что высиживать здесь особого смысла нет. Поезд придет еще нескоро, официальное решение по моему случаю можно прождать еще дольше, а значит, мне придется пешком тащиться до побережья, каким‑то образом проникать на корабль, а потом с боем – почему‑то я не сомневался, что будет именно так – пробиваться к порталу. Так почему бы не пропустить начальные стадии этого квеста и не заняться самым интересным сразу?
Кроме того, этот эльфийский князек и его происки мне уже порядком надоели, и я не видел ничего плохого в возможности свернуть ему шею.
Конечно, никакого врага нельзя недооценивать, и тот, кто это делает, ходит по очень тонкому льду поздней весной, но вряд ли Мормаэт опаснее Элронда, как боец. Он эльф, он стар, все его навыки ближнего боя наверняка уже очень давно прокачаны до капа, но, черт побери, я же Бэтмен, и дело мое правое.
Что же может пойти не так?
Жизненный опыт подсказывал – все, что угодно. Я доподлинно не знал о природе своей неубиваемости, она не подсвечивалась никакими системными надписями, и счетчик отката, как, например, у бафа, над ней не тикал, а значит, она могла слететь в любой момент. И по закону всемирного свинства, слетит она в момент наиболее для этого неподходящий.
Но это, в принципе, нормальная рабочая ситуация, и упускать шанс убить двух зайцев одним ударом попросту глупо.
– Я согласен, – сказал я.
Начальник рудника вздохнул. По каким‑то причинам мое решение его не слишком обрадовало.
– Тогда ты знаешь, что тебе нужно сделать, сынок.
Я призвал Систему в свидетели и произнес все положенные фразы, и Система подтвердила мои слова. После этого начальник рудника включил свою адскую машинку, по какому‑то недоразумение называвшуюся здесь компьютером, и отправил мой ответ на остров.
Дело сделано.
– Как скоро прибудет транспорт? – поинтересовался я.
– Как прибудет, так и прибудет, – сказал он, снова пожимая плечами.
– Ладно, – сказал я. – Тогда вы знаете, где меня искать.
– Постой, сынок, – сказал он, когда я поднялся со стула.
Я замер.
Он порылся в выдвижном ящике своего стола и бросил на стол небольшой кожаный кошелек, внутри которого что‑то скромно звякнуло.
Большие суммы звенят не так, уж я‑то знаю.
– Что это? – спросил я.
– Пять золотых, сынок, – сказал он. Портальная магия не бесплатна, а ты вряд ли сможешь добраться до своих денег, пока не уберешься отсюда. Пять золотых – это немного, и вряд ли ты сможешь оплатить портал туда, куда тебе на самом деле нужно, но они позволят тебе добраться до ближайшего места, где у тебя откроется инвентарь.
– Спасибо, – искренне сказал я, убирая кошелек в карман. Вот еще один нюанс, о котором я не успел подумать. Конечно, на острове наверняка можно обменять на золото и заработанные мною жетоны, но где искать обменный пункт и насколько грабительским будет курс. – Я постараюсь их вернуть.
– Лучше бы нам с тобой больше не встречаться, сынок, – сказал начальник рудника. – Даже ради такого случая.
– Я имел в виду, я могу переслать их по почте, – сказал я.
Он покачал головой.
– Не стоит, сынок. В большом мире это не такая уж большая сумма, а здесь мне их просто не на что тратить.
– Тогда еще раз спасибо, – сказал я.
– Удачи в бою, – сказал он. – Хочешь еще выпить перед уходом?
– Не могу, – сказал я – Огорчить вас отказом.
И мы допили ту бутылку до дна.
Здесь, конечно, всем на всех наплевать, но практика показывает, что возможны нюансы.

* * *

Транспорт прибыл вечером следующего дня.
Дабы не пробуждать ненужного ажиотажа и не создавать нездоровые сенсации в среде остальных заключенных, он припарковался в нескольких километрах от лагеря и двое охранников. присланных начальником рудника, вызвались меня к нему сопроводить.
Ну, чтоб меня степные крысоволки по дороге не загрызли, видимо, доставив небольшое огорчение Мормаэту, намеревавшемуся уконтрапупить меня лично. Собственной, так сказать, рукой.
Мой отказ они восприняли с облегчением. Перспектива тащиться назад с возможностью тоже стать добычей для степных крысоволков, казалась им не слишком радужной.
Я не стал прощаться с соседями по бараку и ушел по‑английски. Возможно, среди них были и хорошие ребята, но я сомневался, что мы могли бы стать друзьями, даже если бы не пришлось здесь задержаться.
И это, кстати, для них даже лучше. У моих друзей в жизни все не так уж радужно.
Транспорт был на месте. Это оказался отдельностоящий паровоз – спального вагона для моей транспортировки никто не выделил – кабина которого находилась на поворотной платформе, что позволяло ему двигаться в любом направлении даже не разворачиваясь.
На борту меня ждала целая команда – машинист и два кочегара, все в потрепанной одежде и довольно чумазые. Машинист, молодой парнишка с уровнем ниже сотого, указал мне на потрепанный диван, стоявший в свободном углу.
– Падай там, – сказал он и принялся дергать какие‑то рычаги, разводя пары и готовя допотопного монстра к обратному пути.
Но прежде чем упасть, я показал ему выданный мне начальником рудника документ с печатями. Парнишка мимоходом глянул на штампы и подписи и вчитался в надпись над моей головой.
Увиденное его вполне удовлетворило и он повторил приглашение.
Рядом с диваном стояли прислоненные к стене мушкеты, числом шесть. Каждому по два?
От кого они, мне интересно, отстреливаются по дороге? Вряд ли степные крысоволки настолько не блещут интеллектом, что готовы атаковать паровоз.
– Кормить в пути будут? – поинтересовался я.
– А у вас разве только что ужина не было? – спросил он.
– Был, – сказал я. – Но дорога‑то дальняя.
– Надо будет, придумаем что‑нибудь, – сказал он и дал гудок, от которого у меня чуть уши не заложило.
Откровенно говоря, так себе сервис.
Внутри паровоза что‑то несколько раз лязгнуло и махина пришла в движение, набирая скорость, как моя «ласточка» в худшие ее годы.
– Не подскажешь, сколько времени мы проведем в пути? – поинтересовался я, перекрикивая шум.
– Ты так торопишься на встречу со смертью? – осведомился паренек.
Что ж, значит, он в курсе, кого и куда доставляет.
– Не люблю оттягивать неприятные дела, – сказал я. – Так сколько?
– К полудню должны быть в порту, если нам ничего не помешает, – сказал он. – Но тут такие места, что лучше не загадывать. Так что просто смотри в окно и наслаждайся поездкой.
Возможно, это последнее путешествие в твоей жизни. Так он не сказал, но подумал наверняка. С таким выразительным лицом за карточный стол ему лучше не садиться.
Я посмотрел в окно. Степь и степь кругом, любоваться особо нечем.
Кочегары ушли кидать уголь на нижнюю платформу, а машинист, отрегулировав свои механизмы, и включил доисторический круиз‑контроль, присел на диван рядом со мной.
– Часто такие маршруты выпадают? – поинтересовался я.
– Такие – нечасто, – сказал он. – Обычно мы вне графика только группу быстрого реагирования на спецоперации возим. Тоже нельзя сказать, чтобы очень часто.
– Понятно, – сказал я и протянул ему руку. – Будем знакомы. Василий.
– Эрл, – он пожал мою ладонь.
– А каким ветром тебя сюда занесло, Эрл?
– Я здесь родился, – сказал он. – И прежде чем ты начнешь рассказывать мне, как много возможностей предоставляет Система такому молодому и предприимчивому человеку, как я, скажу сразу. Мне здесь нравится. Я люблю водить паровозы.
– И в мыслях не было что‑то такое тебе рассказывать, – сказал я, даже не покривив душой.
Кому‑то нравится прокачиваться до посинения, кому‑то нравится устраивать вендетту и заливать городские улицы кровью, кому‑то нравится водить паровозы по степи.
Чисто теоретически в Системе каждый может найти себе место и заниматься тем, что ему по душе, и ничего не должно ему мешать.
Кроме других игроков, разумеется.
Которые, как показывает практика, то и дело путаются под ногами и расстраивают твои планы на скучную и стабильную жизнь.

Глава 12

Наверное, это прозвучит изрядно цинично, но в последнее время от врагов было куда больше пользы, чем от друзей. Большой Вэ, сам себе злобный буратино, вытащил меня из космоса и засунул сюда, на планету, где мне почти ничего не угрожало. Другой наверняка неплохо потратился на взятки, чтобы организовать довольно комфортное, по крайней мере, по сравнению с альтернативными вариантами, путешествие до находящегося на острове портала. Кто там следующий в очереди? Альвионские терминаторы никаких ништяков не хотят подогнать?
Может быть, я и правильно делал, что ничего с этими врагами не делал. Может, это вовсе не безалаберность, а мудрое стратегическое планирование.
С другой стороны, а сколько у меня осталось этих друзей? Двое мертвы, причем обоих убил я сам, одного своими руками, а другого тем, что потащил за собой и вовремя не остановил, один вне игры, еще один наверняка все еще учится волшебству где‑то в далекой магической академии, погряз в интригах однокурсников или сам завел интрижку с однокурсницей, что, впрочем, сильно вряд ли и очень на Федора непохоже.
Но он‑то и не в курсе моих проблем.
Такеши в курсе, но я не уверен, что могу назвать его другом. Однако, у него есть в этом деле личный интерес, и я не сомневаюсь, что если бы у него была такая возможность, он попытался бы выйти со мной на связь. Видимо, такой возможности у него не было.
Проблема даже не в том, что у меня мало друзей. Проблема в том, что мои враги лучше организованы. И возможностей у них тоже всяко больше.
И раз уж великий князь эльфов решил самоубиться об меня, не стоит отказывать ему в такой возможности.
Накидавшись угля, кочегары так и не поднялись к нам и остались на нижней платформе. Эрл сказал, что у них там есть свое место для отдыха. Какого черта они тогда делали в кабине машиниста, когда я только пришел? На меня посмотреть хотели?
Можно понять, такие пассажиры им не так уж часто попадаются.
Практически никогда.
Эрл проверил автопилот, а потом сварил нам обоим по чашке кофе.
– Против кого стволы? – поинтересовался я, указав на сваленные около стены мушкеты.
– Беглые заключенные, – пояснил Эрл. – Живут в степи, сбиваются в шайки, иногда пытаются атаковать проходящие поезда. Не совсем понимаю, зачем, припасов у нас для такого количества ртов явно недостаточно.
– Может, просто из любви к искусству, – предположил я.
– Может быть, – сказал он. – Но, скорее всего, они так качаются. Со степных крысоволков опыта практически не идет.
– Даже так? – немного удивился я. – А как по мне, те еще зверюги. Моего спутника сожрали чуть ли не сразу по прибытии.
– Не повезло, – равнодушно сказал Эрл.
Значит, здесь можно прокачиваться. Теоретически. Ни во время схватки с крысоволками, ни во время моей работы в шахте мой уровень ни разу не повысился, но это не показатель вообще ничего, конечно. На моем уровне и в обычном игровом мире прокачиваться довольно проблематично.
Соломон Рейн не даст соврать.
Пока в Системе не появились земляне и охотящаяся на них Немезида, топ был практически незыблем.
– А что, никого опаснее крысоволков в степи не живет? – поинтересовался я.
– Живут, – сказал Эрл. – Только их силами беглых заключенных не завалишь. Для этого целый рейд надо организовывать, но никому до этого дела нет. Это там, в большом мире, все озабочены вопросами прокачки. А здесь…
– Здесь вам просто нравится водить поезда по степи, – сказал я.
– Ты так говоришь, как будто это что‑то плохое.
– Вовсе нет, – сказал я. – Каждый волен заниматься тем, чем хочет.
– И чем же занимался ты? Я имею в виду, до того, как попал сюда.
– Явно не тем, чем хотел, – сказал я.
– В этом проблема большого мира, – сказал Эрл. – Вы там вынуждены заниматься не тем, чем хотите, потому что слишком озабочены вопросом своей прокачки. Вот у тебя какой уровень?
Я сказал.
На него это произвело впечатление. Он отпил кофе и закатил глаза, явно что‑то подсчитывая.
– Так это, получается, что ты близок к первой сотне? – точно подсчитать у него все равно не получилось.
– Что‑то вроде того, – сказал я.
– И сколько тебе лет?
Я сказал.
– И как давно ты в игре? – спросил он.
Я сказал.
– Но как?
– Просто вышел из своей зоны комфорта, – объяснил я. – Остальное получилось само по себе. Я ничего такого не планировал.
– Включая и поединок на арене? – уточнил он.
– Ты не поверишь, – сказал я. – До вчерашнего дня я даже не знал, что у вас тут есть арена, на которой проводятся поединки.

* * *

– Как ты наверное слышал, у нас тут есть арена, на которой проводятся поединки, – сказал двухсотсорокауровневый представитель администрации острова, по совместительству являющийся распорядителем игр. Наверняка дерево его навыков называлась «бюрократия и крючкотворство», и он поднялся уже достаточно высоко. – И прежде чем ты на нее выйдешь, я должен рассказать тебе о существующих правилах.
– А есть какие‑то правила? – удивился я.
Я изрядно вымотался. Понятное дело, больших физических нагрузок от меня это путешествие не потребовало, благо, идти пешком, отбиваясь от агрессивных представителей местной фауны, мне не пришлось, но моральная усталость никуда не делась, и мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.
Город на побережье оказался таким же унылым, как и степь. Наш паровоз проезжал мимо неказистых бараков и каких‑то промышленных помещений, небо было серым и затянутым тучами, и немногочисленные люди, которых мне удалось увидеть, судя по выражениям их лиц имели склонности к затяжной депрессии.
В порту я пересел на небольшой катер, который за считанные часы доставил меня до острова с засевшей на нем администрацией.
В принципе, как я успел увидеть, в одиночной попытке прорыва не было ничего невозможного. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока бы я не доплыл до острова. А дальше пришлось бы что‑то придумывать.
Остров был укреплен, как Иводзима перед штурмом американцев. Несколько десятков крупнокалиберных орудий (и когда я говорю «крупнокалиберных», я имею в виду действительно крупнокалиберные. Брюс Виллис мог бы ползать по дулу такой пушки, как по любимому им воздуховоду) прикрывали остров со стороны моря, сам город был обнесен крепостной стеной, которой могли бы позавидовать древние китайцы, и наверняка внутри там тоже все было довольно жестко. Но местные гиды отказали мне в подробной экскурсии и я остался без осмотра достопримечательностей.
Вместо этого меня доставили в какой‑то унылый каземат, где и оставили в покое на целых полчаса. А потом явился представитель администрации и стал изводить меня правилами поединка.
Отдохнуть с дороги не дали. Пожрать не принесли. Ни тебе ванны, ни расслабляющего массажа.
Жалкие, ничтожные личности. А ведь они все исходят из того, что это мой последний день не только на этой планете, но и вообще, и даже мизицнем не шевельнули, чтобы хоть как‑то его скрасить.
И я еще мог бы их понять, если бы речь шла о каком‑нибудь заключенном, попавшем в лапы их пенитенциарной системы. Но я‑то невиновен, меня просто на дуэль вызвали.
Или все ништяки здесь за отдельную плату предоставляются, а у меня денег нет? Ну, кроме тех пяти золотых, что вручил мне начальник рудника, и о которых никто не знает.
То‑то смотритель местного морга обрадуется в случае моего проигрыша.
Пока распорядитель игр что‑то там излагал, я прикидывал, правильно ли я поступил или совершил очередную глупость?
Выигрыш времени был очевиден, без средств передвижения, таких, как паровоз и катер, это путешествие заняло бы у меня недели. Это если бы все нормально прошло.
А если бы все пошло как обычно, то месяцы.
Но торопиться мне было, в общем‑то, некуда. Дедлайн по квесту Магистра наверняка уже прошел, да и похвастаться мне было абсолютно нечем. Миссия была не выполнена. В лучшем случае можно было бы сказать, что мы с Элрондом сыграли вничью и разошлись краями, но Магистр явно ожидал от меня не этого.
Интересный, кстати, вопрос, чего он ожидал, натравливая меня на агрессивное безумное существо размером с целую планету. Надо будет непременно спросить, когда я его в следующий раз встречу.
Элронд был жив, и хотя его существование вступали в противоречие с моими жизненными принципами, я не представлял, что еще я по этому поводу могу предпринять. Атаковать его из космоса? Устроить массированный удар, задействовать звездные разрушители и планетоуничтожающие бомбы? Для этого у меня нет ни ресурсов, ни связей.
Мне очень не хотелось этого признавать, но у меня начало складываться впечатление, что лихим кавалерийским наскоком эту войну не выиграть. Возможно, Элронду удасться сожрать еще несколько миров до того, как Система распознает в нем серьезную угрозу и озаботится адекватными мерами противодействия.
Как бы там ни было, проблема Элронда временно отходила на второй план. Элронд был угрозой всему, но у него не было Венца Демиурга.
Венец был у Магистра, и мне еще предстояло придумать, как его из Магистра вытрясти.
Или хотя бы точное местонахождение узнать. А придумать, как пробраться в укрепленную столицу могущественного государства и выбить артефакт из самого могущественного непися локации, я смогу и по ходу дела.
По сравнению с этими задачами предстоящий мне поединок с мелким эльфийским князьком не представлялся мне чем‑то особенным.
– … инвентари на аренах блокированы… – представитель администрации говорил что‑то еще, но я слушал вполуха и вычленил из его речи только этот момент.
– Так инвентари на вашей планете в принципе блокированы, – заметил я. На острове ситуация с инвентарями не отличалась от материковой. Я знаю, я проверял.
Собственно, по мере моего приближения к острову я только и делал, что проверял.
– Да, – согласился он. – Но я рассказываю о правилах вообще. В подобного рода поединке ты не мог бы пользоваться инвентарем ни на одной арене в любом из других миров. Кроме того, поскольку это поединок до смерти, перед боем ты должен был бы снять Амулет Возрождения, если бы он у тебя был.
– Но у меня его нет, – сказал я.
– Даже если бы он у тебя был, его пришлось бы снять, – повторил он.
– Я уже догадался, но давай закрепим информацию, – сказал я. – Что я должен был бы снять, если бы оно у меня было?
– Амулет Возрождения, – сказал он.
– Кажется, я запомнил, – сказал я. – Что насчет оружия?
– Только то, что ты можешь принести в руках.
– Но у меня нет оружия, – заметил я. – Оно в инвентаре, а инвентарь блокирован.
– Только то, что ты можешь принести в руках, – сказал он. Интересно, это не он тексты для современных песен пишет? Ну те, в которых одни повторы?
Зато стало понятно, что это будет за поединок. Амулетов Возрождения нет, оружия у меня нет, похоже, Черный Змей решил выползти на легкую прогулку.
Был бы у меня доступ к инвентарю, мы с Клавдией показали бы ему, что такое Люберцы поздним вечером…
– Поединок начнется через двадцать минут, – сказал распорядитель. – Ты выйдешь на арену, дождешься сигнала и умрешь. Все будет достаточно быстро, и мы похороним твое тело на местном кладбище, если у тебя нет каких‑то других пожеланий, которые смогут оплатить твои родственники или друзья, или кто там еще.
– Не буду обременять вас своими пожеланиями, – сказал я. – Если я помру, можете делать с моим телом, что хотите. Хоть в анатомический музей забирайте.
– Отлично, – сказал он. – Есть еще какие‑то вопросы?
– Да, – сказал я. – Далеко отсюда до портала?
– До портала? – может быть, это тут просто эхо такое?
– Это такая дырка между мирами, – объяснил я. – Наверняка многие пользуются ей, чтобы покинуть вашу гостеприимную планету навсегда.
– До портала недалеко, – сказал он. – Но тебе‑то это зачем?
– Коллекционирую любопытные бесполезные факты, – сказал я.
– Я рад, что бодрость духа тебя не покинула, – сказал он. – Надеюсь, что и во время поединка ты проявишь себя достойно.
– Это я гарантирую, – сказал я.
– Удачи, – сказал он и вышел через массивную бронированную дверь.
Минут через пятнадцать открылась другая массированная бронированная дверь, и я счел это приглашением. За дверью никого не было, только длинный мрачный коридор, освещенный редкими, горящими через один, факелами. Сюда бы для атмосферности еще звон цепей и пятна крови на полу добавить, но, в целом, и так нормально.
Обычному человеку, наверное, сильно на нервы действует.
Собранный и настороженный, я пошел по коридору навстречу своей судьбе.

* * *

Моя судьба была ростом больше двух метров и щеголяла в сложной пластинчатой броне золотистого цвета. Украшал это великолепие шлем с рогами, которые мне тут же захотелось обломать.
В руках князь держал длинный узкий клинок, похожий на катану, только не изогнутый. Может, у него и есть какое‑то специальное название, но я в этом не волоку.
В целом, внешне он был вполне себе эльф и вполне себе князь, глава дома и его же первый меч и вот это вот все. На кого он не был похож, так это на Черного Змея, и мне оставалось только гадать, как он получил свое прозвище.
Местная арена по размерам была далеко не Колизей, и даже до звания футбольного стадиона не дотягивала, едва ли превосходя обычный теннисный корт. Ну, может быть, она по площади она была, как два теннисных корта.
Ну, скорее, полтора.
Сетку натянуть забыли, так что, наверное, ничего страшного, что я ракетку не захватил.
Вверх уходили ряды трибун, и судя по творящемуся на них аншлагу, народ на острове откровенно скучал. Я имею в виду, зрелище вряд ли обещало быть интересным, учитывая известные всем обстоятельства, а они все равно пришли.
Не хватает им зрелищ. Может, хоть с хлебом тут все нормально.
Мормаэт пришел на свидание первым и пришел не один. Роль кузнеца на этот раз выполняли два десятка эльфийских воинов, расставленные вдоль стен. Броня у них была попроще, чем у начальника, но тоже довольно навороченная, свои мечи они держали в ножнах, и происходящее до боли напомнило мне сцену финального боя из «Гладиатора», разве что мне нож в печень предварительно никто воткнуть не пытался.
А я бы ничуть не удивился, если бы они попробовали. Дом Красных Ветвей не славился своей честной игрой.
Но тут Черный Змей решил отступить от своих принципов. Он подал знак, и кто‑то из его личных гвардейцев, стоявший ко мне ближе всех, швырнул мне под ноги свой меч.
Должен признать, это был красивый ход. Особенно если смотреть на него откуда‑нибудь с трибун.
Он вручил мне меч, давая зрителям понять, что бой будет относительно честным. Плевать, что один в полном легендарном сете брони, а другой – в синих джинсах и потертой робе шахтера, плевать, что он практиковал фехтование уже пару веков, а у меня на эту железку даже навыка соответствующего нет, картинку для зрителей он создал вполне достойную.
А в наше время большего и не надо.
Распорядитель игр – может, у него тоже было какое‑то официальное название, но мне, в целом, плевать – поднялся со своего места и задвинул стандартную речугу о том, что победит достойный. Не вслушиваясь в его треп, я поднял с земли меч и сделал им пару пробных взмахов.
Ну, железка и железка. Мне бы сейчас Клавдию или хотя бы топор…
О драке на мечах у меня были только самые общие представления. За один конец держишься, другим тычешь во врага и все такое. А, еще им рубить можно, но мне представлялось, что рубить противника в такой броне, как у этого парня, дело изрядно утомительное и довольно бесполезное.
Меч не придавал мне уверенности вот ни разу. Клавдия придавала, пистолет, которого у меня давно уже нет, придавал, даже любой завалящий топор мог бы внушить мне хоть немного оптимизма, но меч… С таким же успехом Черный Змей мог мне просто кусок арматуры вручить.
Не думаю, что с куском арматуры я был бы менее эффективен.
Распорядитель игр закончил говорить и ударил в гонг, установленный слева от него. Видимо, это и был сигнал к началу, потому что Мормаэт сразу же попер на меня.
Ну, каждый сам кузнец своего вот этого вот всего.

Глава 13

Как говорил мне мой старик отец, если на тебя прет целая толпа, выбери самого крупного и агрессивного и выруби его первым. Даже если потом тебя и отметелят, будет не так обидно.
В данной жизненной ситуации этот совет не работал. Толпа на меня не перла. Толпа сидела на трибунах и заинтересованно смотрела.
Эльфы из личной охраны Мормаэта стояли по краям арены и тоже смотрели, выражения их лиц скрывали глухие золоченые шлемы. А самый крупный и агрессивный сокращал разделяющее нас расстояние довольно скромными для существа таких габаритом шагами.
В смысле, мог бы шагать и пошире.
Но он вроде как никуда не торопится. А ему и не надо никуда торопиться.
Он ведь уже приплыл.
Теперь очередь за мной.
Как говорю я, главное в драке – это красиво в нее ворваться, а там уж будь, что будет, и это гораздо более подходящий текущему моменту совет.
Я сжал в руке меч, надеясь, что знания базовых принципов мне хватит, и рванул ему навстречу, широко размахиваясь для хорошего удара.
Он увернулся…
Он даже не то, чтобы увернулся, он просто утек в сторону, подвижный, как ртуть, и лезвие моего меча не нашло иной цели, кроме пустоты. Меня слегка развернуло по инерции, и Мормаэт не преминул воспользоваться ситуацией и полоснул меня своим мечом по бедру.
Это было неприятно.
Не то, чтобы очень больно, но неприятно. И вдвойне неприятно от осознания того, с какой легкостью он меня достал.
Правда, рана сразу же затянулась.
– Ты убил моего сына, – сказал Мормаэт. – Убил моего брата. Убил двух моих племянников.
– А как насчет брата жены? – поинтересовался я.
Оглашение этого списка тоже не доставляло мне особого удовольствия. Я и без него знал, что я много кого убил, однако в этом случае меня мог слегка оправдать тот факт, что он сам их ко мне послал.
Ну, кроме самого первого, но там вообще была война, вторжение и чисто игровая ситуация.
Наученный предыдущим неудачным опытом, я не стал идти на сближение, а встал в стойку, по моим представлениям слегка напоминающую фехтовальную, и выставил меч в его сторону.
Он отвел мой клинок одним взмахом, а кинжал в его второй руке появился так быстро, что я заподозрил князя в читерском использовании инвентаря, и еще быстрее он ткнул этим кинжалом меня в живот.
Это тоже было неприятно.
Он сделал два шага назад, и стало понятно, что он явился сюда не просто меня убивать. Он явился сюда убивать меня медленно, растягивая удовольствие и наслаждаясь каждым мгновением.
Иначе ничто не помешало бы ему ударить меня в сердце и закончить вот это вот все.
– Моя младшая сестра владеет ножом лучше тебя, – сказал я. – И возможно, твоя тоже.
– Ты убил моего сына, – завел он старую песню. – Убил моего брата. Убил двух моих племянников.
Первая стычка показала, что он не уступает мне в характеристиках. Скорее всего, бонусы, которые давал ему полный сет его навороченной брони, компенсировали местные ограничения, а может быть, еще и давали ему что‑то сверх того.
В искусстве же владения мечом он превосходил меня на две головы, если не на три, и его сценарий поединка стал мне понятен. Он собирался неторопливо резать меня на ленточки, одновременно с этим капая на мозги перечислением своих потерь.
А поскольку у меня не было нормального оружия (меч в зачет не идет, он тут просто так, для антуража) моей главной и единственной ставкой была неумираемость, и если она в ходе боя с меня не спадет, то в долговременной перспективе шансов у Черного Змея немного. В конце концов он устанет меня царапать, тут‑то я ему шею и сверну.
Но пока с этим были определенные проблемы. В смысле, он не уставал, а я не мог до него добраться.
И я даже не могу сказать, что он был особенно быстрым. Его огромный, накопленный за века боевой опыт позволял ему читать все мои движения, разгадывать мои намерения, и каждый раз он оказывался вне зоны поражения моего клинка.
И за каждый такой раз он наказывал меня тычком меча или кинжала.
Это было не столько больно, сколько унизительно.
И еще это меня неимоверно раздражало.
Я не питал никаких иллюзий на свой счет.
Понятно, что вторая позиция общеигрового рейтинга не делала меня вторым лучшим бойцом Системы. Думаю, что такого вообще нет, непобедимых людей не существует, у каждого есть свои слабые места, в которые можно ударить, каждый рано или поздно может встретить свою Немезиду, и даже Гарри Я Тут Учу Брюса Драться Борден может зевнуть в неподходящий момент.
Понятно, что я в любой момент мог встретить бойца, который бы оказался круче меня. Это нормально, это естественный ход вещей.
Но меня бесило, что этим бойцом оказался Мормаэт.
Чувак, объявивший мне вендетту и устроивший за мной натуральную охоту, которая мешала моему и так не самому простому игровому процессу.
На трибунах не стихал гул.
Подавляющему большинству почтенной публики было глубоко фиолетово на наши разборки, они пришли сюда только из‑за скуки и отсутствия других развлечений, и их симпатии были на стороне того, кто давал больше зрелища. А эльфийский князь в золоченых доспехах, филигранно владеющий мечом, пришедший сюда с кучей гвардейцев, да еще и публично излагающий свои ко мне претензии, был тут вне всякой конкуренции.
Но мнение почтенной публики – это последнее, о чем стоит задумываться, когда тебя старается убить главный эльфийский диверсант.
После шестого укола до князя наконец‑то начало доходить, что что‑то идет не так. Наверное, по всем его прикидкам в это время я уже должен был если не падать на четвереньки, то хотя бы истекать кровью, подволакивать ногу, держать меч трясущимися руками и вообще демонстрировать всяческие признаки слабости и скорого конца, и полным свинством с моей стороны было то, что я этого не делал.
Он снова пошел на меня, снова с легкостью преодолел мою пародию на защиту, и все с той же раздражающей легкостью воткнул меч мне в живот.
Это был уже не укол. Это был удар, призванный нанести серьезные телесные повреждения. Меч проткнул меня насквозь, и на этот раз князь решил его сразу не вытаскивать. Вместо этого он попытался провернуть его в ране.
Ну, этим он только сам себе сделал хуже.
Потому что наконец‑то оказался в зоне моей досягаемости.
Правая рука, в которой я держал оружие, была как раз отведена в сторону, что обеспечивало хороший замах. Понимая, что без системного навыка и с моими весьма скромными способностями фехтовальщика мечом я ему только краску на броне поцарапаю, я на мгновение разжал пальцы, позволяя клинку свободно упасть на землю, а потом врезал князю кулаком.
Может показаться, что бить голым кулаком в железный (мифриловый, адамантовый, нужное подчеркнуть. Я не кузнец и в материалах, из которых куются эльфийские доспехи понимаю чуть больше, чем ничего) шлем тоже не самая лучшая идея, но другой у меня не было.
К тому же, еще на заре своей головокружительной карьеры топового игрока, еще на Земле, еще даже до того, как я встретил Виталика, я изучил навык «стального кулака», как раз таки позволяющий колотить закованных в броню противников. Честно говоря, это был не самый ценный из моих навыков, и пока у меня была Клавдия, а Клавдия у меня была все время, я им почти не пользовался, тем приятнее было узнать, что он все еще работает.
И достаточно эффективен.
Шлем смялся. На нем осталась отметина от моего кулака, а защищаемая им голова дернулась на плечах. К сожалению, она не оторвалась, но князь явно пребывал в легком нокдауне, поскольку перестал дергать свою ковырялку в моем пузе.
Развивая успех, я одарил его сокрушительным пинком в брюхо, и он отлетел от меня метров на пять, и от неожиданности даже меч из рук выпустил. Тот так и остался болтаться в моем собственном животе.
Публика ахнула. Возможно, кто‑то особенно чувствительный упал в обморок, но за это я уже не поручусь, не отслеживал.
Поскольку повышенное содержание железа в организме нарушало мой кислотно‑щелочной баланс и мешало ходить, я дотянулся до эфеса и вытащил клинок из своего тела. На нем осталось несколько капель моей крови, и еще несколько капель упали на землю арены, но на этом мои потери и исчерпывались.
В моих руках от меча не было никакого толку, так что я просто швырнул его куда‑то себе за спину, мельком успел прочитать подсвеченные Системой свойства. Легендарный, клановый, эльфийский чего‑то там, символ верховной власти, урон по официальны врагам Дома увеличен на сорок процентов и еще несколько абзацев в таком же духе. Лучше бы табличку нарисовали, и то бы информативней было.
Шагая к князю под вопли толпы, я краем глаза поглядывал на его охранников, то у тех, видимо, был четкий приказ не вмешиваться в поединок. Никто не сделал ни шага вперед, все мечи остались в ножнах.
Черный Змей поднялся на ноги. На пластинах его брони были отметины от моего ботинка, на шлеме – отметина от моего кулака, но бодрости духа гаденыш пока еще не потерял. Оставшись без своего козырного меча, он вооружился двумя короткими кинжалами и встал в красивую позицию, ожидая моего приближения.
Но главное свое преимущество – длину своего меча, а вместе с ней и возможность обрабатывать меня с безопасной дистанции – он уже потерял, а это значит, что его песенка спета.
Тем более, что в ножевом бое я разбирался куда лучше, чем в бое на мечах. Пусть даже у меня самого и ножа‑то нет.
Мы обменялись ударами.
Он был хорош, хорош без всяких скидок. Ему удалось полоснуть меня своими ножиками аж дважды, и Система тут же насыпала мне целый ворох сообщений об ошибках, блокированных дебаффах и нейтрализованном яде. Взамен я несколько раз съездил ему по печени, а потом, когда мы уже расходились, сокрушительно пнул его в лодыжку и, кажется, сломал, несмотря на всю легендарность княжеской брони. Потому что он начал прихрамывать.
Я решил не давать ему времени на регенерацию и угостил его двумя хуками справа, а потом врезал ногой с вертушки. От удара в башню его шлем развернулся, смотровая полоса съехала в сторону, и он, сделав несколько шагов назад, содрал с себя эту кастрюлю, позволив мне наконец‑то рассмотреть его рожу.
Рожа была, несомненно, неприятная, искаженная испытываемыми ее владельцем эмоциями, но эльфийская и породистая, какой‑нибудь земной стилист за такую рожу пару чемоданов пластическим хирургам бы занес.
Мормаэт отшвырнул шлем в сторону, чуть не заколов рогами своего же гвардейца, и снова принял красивую позу с двумя кинжалами.
В этом, кстати, беда всех этих эльфов и прочих вычурных фехтовальщиков, потому что красиво – далеко не всегда эффективно, и настоящая драка совершенно не обязана дарить кому‑то эстетическое удовольствие.
Если ты не профессиональный гладиатор, конечно, когда изысканное фаталити напрямую может повлиять на размер твоих чаевых.
– Надеюсь, что твой наследник следит за ходом этого поединка, – сказал я. – Пусть он видит, в какие закоулки способна завести человека слепая месть.
– Что ты такое? – спросил он вместо того, чтобы отреагировать на мою сентенцию.
Ну, на это у меня всегда был ответ.
– Я – физрук.
Он выбросил вперед руку с кинжалом, но то ли я приспособился, то ли у него прежней скорости уже не было… Я блокировал удар, сломал ему запястье и подхватил нож, выпавший из ослабевших пальцев, а когда он попытался достать меня второй рукой, саданул его кулаком в лицо.
Интересно, а зубы тут тоже регенерируют? Но вряд ли князь проживет достаточно долго, чтобы я узнал ответ на этот вопрос.
Эльф совсем неэстетично сплюнул на землю кровью и осколками зубов. У него была сломана рука, сломана нога, а фамильный меч валялся там, где он не мог его достать, и симпатии трибун теперь, видимо, были на моей стороне, но я не собирался затягивать представление.
Он сделал выпад. Я легко уклонился, шагнул вперед и загнал кинжал ему в шею, чуть выше, чем начинался его бронированный воротник. Кинжал вбрызнул ему в кровь порцию его же собственного яда, и, судя по стремительно чернеющему лицу, иммунитета у него не было, и противоядие перед боем он тоже принимать не стал.
А может быть, это такой яд, от которого и нет никакого противоядия.
Эльфийский князь выронил свой последний кинжал. Полоска здоровья над его головой стремительно сокращалась, но и без нее любому стороннему наблюдателю было понятно, что парень не жилец. Черный Змей натурально чернел, из его доспехов шел пар, а прекрасные эльфийские волосы сползали с его черепа целыми клочьями.
Это вот этой вот гадостью он в меня тыкал?
По сути, на текущий момент оставалась только одна интрига. Играл ли он по правилам до конца? Снял ли он перед поединком свой Амулет Воскрешения, как того предписывал кодекс поведения на Арене?
Оказалось, что снял.
Полоска здоровья погасла, и груда доспехов с редкими вкраплениями тухлого князя опала на землю под моими ногами.
Гул возбужденной зрелищем толпы почти перекрыл скрежет двух десятков клинков, вытаскиваемых из ножен.
Ну, для меня сие большим сюрпризом не стало. Подвоха с этой стороны я ждал с самого начала.
Пока не началось, я быстро наклонился и подобрал с земли второй отравленный кинжал. Если уж эта штука так подействовала на князя, который по определению у них был самый крутой и прокачанный, то и для его гвардейцев точно сгодится.
Эльфы медленно сжимали кольцо.
– Ребята, а это обязательно? – спросил я. – В смысле, князь умер, да здравствует новый князь и вот это вот все. Может, вам лучше пойти в кабак и два этих знаменательных события отметить?
Оказалось, что все‑таки обязательно.
Они, конечно, были своему князю не ровня, но все‑таки их было два десятка, а княжеские кинжалы в половине случаев не могли пробить их броню с одного удара.
Может, она просто в каких‑то местах покрепче будет, или я все‑таки притомился…
Как бы там ни было, с гвардейцами пришлось повозиться. Поскольку удары кинжалами были для них фатальны, а я не стремился затягивать эту бодягу до бесконечности, то старался работать исключительно ими, лишь иногда отвешивая сокрушительные пинки самым назойливым представителям ушастого народа и откидывая их подальше от места схватки.
Конечно, я и сам пропустил несколько ударов. Ну, как несколько… Несколько десятков.
Почти сотню.
Меня кололи, рубили, секли, два раза опять проткнули насквозь и один раз чуть не отрубили мне руку. Какое‑то мгновение она висела на полоске кожи и клочьях, в которые превратилась одежда, но, что самое любопытное, пальцы кинжала так и не выпустили, а потом регенерация взяла свое, и конечность снова стала стала полноценной частью моего тела.
Удивительно, но очевидная бесплодность попыток организовать мне еще одну встречу с их князем, эльфов ничуть не смущала, и они не сбавляли напора, несмотря на стремительно сокращаемую мной численность.
Атака леммингов. Национальная эльфийская забава – убей себя об физрука.
Если бы они не были такими прыткими, я бы даже подумал, что они зомби.
Но все в этом мире когда‑нибудь кончается, и эльфы тоже закончились, и я остался стоять на арене один. С двумя кинжалами и весь покрытый кровью из своих, уже заживших ран, и их ран, которые уже никогда не заживут.
А вокруг меня валялись только мертвые тела, часть из которых по‑прежнему исходила нездорового цвета испарениями. Это вообще конвенционное оружие, или мне сейчас нарушение какого‑нибудь экологического закона пришить попытаются?
– Есть еще желающие? – поинтересовался я у давно замолчавшей толпы.
Никто мне не ответил.
Я бросил зловещие кинжалы на ближайшую груду тел, развернулся и пошел к выходу с арены.
Никто меня не останавливал.

Глава 14

На трибунах царила кладбищенская тишина.
Не заброшенного старого кладбища, на котором посетителей сто лет не найдешь, а обычного такого кладбища, на котором только что закончились похороны какого‑то человека, который при жизни был так себе. Рвать на себе волосы и рыдать по нему никто не собирается, ржать в голос в такой обстановке все‑таки немного неприлично, но идти к выходу молча скучно и никому не хочется, поэтому люди разговаривают, но тихо и довольно сдержанно.
Покинув кладбище, я вернулся по зловещему коридору в свой склеп… то есть, в каземат. Дверь, через которую я вошел в первый раз, по‑прежнему была закрыта, так что я уселся на каменную скамью, привалившись спиной к прохладной стене.
Я только что убил два десятка человек, не испытывал никаких эмоций по этому поводу, и это меня даже не беспокоило.
Это был их выбор, не мой.
Такая игра.
И если кто‑нибудь еще в будущем попытается встать между мной и моей целью, его постигнет та же участь, и так будет продолжаться, пока я не дойду до конца или не помру в процессе.
Правда, не хотелось бы, чтобы продолжение началось вот прямо сейчас. Во время долгого пути особенно важны передышки.
Дверь, не та, которая вела на арену, та, за которой скрывался нормальный мир, и которая, как я очень надеялся, приведет меня к порталу, наконец‑то открылась и моему взору снова предстал распорядитель игр, бледный и слегка запыхавшийся.
Вопреки моим ожиданиям, он был без охраны. Видимо, успел сообразить, что в случае чего, охрана ему не сильно поможет.
– Вы что‑то долго, – заметил я. – Планировали для меня еще какие‑то мероприятия?
– Что? О, нет, нет, больше никаких мероприятий, – торопливо сказал он. Когда ты убиваешь два десятки человек, это сразу дает тебе плюс двадцать к уважению в глазах всех, кто это видел. – И позвольте поздравить вас с великолепной победой.
– Теперь вы уже покажете мне, где тут портал?
– Конечно‑конечно, – сказал он. – Я вас даже провожу.
Я бы на его месте тоже хотел убедиться, что нежелательный элемент покинул вверенную ему территорию.
Я встал со скамьи, а он даже придержал для меня дверь.
– Кстати, – сказал я. – У меня есть вопрос, продиктованный исключительно академическим интересом. А массовые побоища тоже как‑то описаны в правилах поведения на арене или это приятное исключение, сделанное исключительно для меня?
– Такого не должно было произойти, – сказал он. – Когда мы обговаривали детали поединка, меня заверили, что присутствие бойцов будет носить чисто декоративный характер, просто как часть ритуала. Никто не знал, что все закончится именно так.
– Тем не менее, вы даже не пытались их остановить.
– Вы должны понимать, что все наши вооруженные силы сконцентрированы на защите внешнего периметра, – сказал он. – А на арене собрались люди, желающие посмотреть на зрелище. Это наш прокол, присутствующих при… ритуале сотрудников службы безопасности оказалось недостаточно для быстрого реагирования, когда…. э… ритуал вышел за ранее оговоренные рамки.
– Видимо, во все подробности этого ритуала вас просто решили не посвящать, – сказал я.
– Эльфы, – сказал он извиняющимся тоном.
Похоже, что эльфов не любят даже те, кто зарабатывает на них деньги.
– Вы так говорите, как будто это все объясняет, – сказал я.
– Но это на самом деле все объясняет, – сказал он. – Как правило, эльфы считают себя выше представителей других биологических видов, поэтому не склонны скрупулезно соблюдать все детали заключенных с ними сделок, а зачастую о наличии таких деталей даже не упоминают. А для клановых воинов интересы Дома стоят превыше всего, а остальное они попросту игнорируют.
– И несмотря на это, вы все равно заключаете с ними сделки, – заметил я.
Видимо, они так хорошо платят, что на остальные милые особенности, вроде вышеперечисленных, можно закрыть глаза. Особенно если предметом сделки являешься не ты сам, а кто‑то другой.
Мы вышли из здания арены на улицу города. Народу на улице было немного, видимо, основная масса людей была на работе, в чем бы эта работа ни заключалась, а бездельники все еще переваривали увиденное на арене.
– Я знаю, что вы оказались здесь случайно, – сказал распорядитель. – Я имею в виду, на нашей планете. И чтобы хоть как‑то компенсировать доставленные неудобства, администрация готова оплатить вам телепорт в любую точку галактики по вашему пожеланию.
– Очень мило со стороны администрации, – сказал я.
На самом‑то деле, им просто хотелось, чтобы я убрался отсюда как можно дальше и как можно скорее. Если бы я был каким‑нибудь крючкотвором, я ба обязательно нашел юриста и постарался влепить им иск за незаконное лишение свободы или халатное отношение к служебным обязанностям, но, скорее всего, на такое разбирательство потребуются годы, а я не уверен, что у меня есть столько времени.
Так что разойдемся краями.
Вдобавок я смогу сэкономить пять золотых.
Мы вошли в какое‑то здание, видимо, это была местная мэрия, и администратор услужливо указал мне на лестницу, ведущую в подвал.
В целом, если вам удалось проникнуть в сам город – а я не знаю, насколько это сложно, я этот их внешний периметр видел только издалека и очень недолго – дальнейшая дорога к порталу уже не вызвала бы больших затруднений.
Ну, я так думаю.
Мы начали спускаться по лестнице, и уже прошли один пролет, но тут я остановился. Внезапно мне пришло в голову, что если на меня собирались устроить очередную засаду, то момент подходит просто идеально. Портальный зал с привычным полумраком, я, уже одной ногой практически убравшийся с этой планеты и строящий планы на будущее…
– Какие‑то проблемы? – осведомился у меня представитель администрации. По выражению его лица было заметно, что он никаких проблем не хочет. Ну, кроме тех, что у него уже есть.
– Я тут задумался о ценности человеческой жизни, – сказал я. – В том числе, о ценности вашей.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, вы же понимаете, что если внизу меня поджидает какая‑то опасность, вас я постараюсь убить первым?
Он побледнел.
– Никакой опасности, заверяю вас… – но что‑то в его тоне мне не понравилось.
– Значит, там все‑таки кто‑то есть? – уточнил я.
– Э… да. Наверное…
– Кто? – спросил я.
– Не могу сказать.
– А я уже говорил, что очень не люблю сюрпризы? – спросил я.
– Э… нет.
– Считайте, только что сказал, – на самом деле, момент был неприятный.
У меня все еще не было оружия, и мне все еще нужно было попасть к порталу, а там меня кто‑то ждет и неизвестно, с какими целями. Может быть, совсем не с такими, о которых было заявлено представителю администрации.
Но в одном парню не откажешь. Он пытался выгрести из сложившейся ситуации каждую копейку и наверняка неплохо на мне заработал.
Я услышал шаги. Кто‑то поднимался по лестнице мне навстречу, но его пока еще не было видно за поворотом.
Момент истины?
– Не забывайте, что я вам обещал, – сказал я представителю администрации, и, поскольку больше мне к бою готовить было нечего, просто сжал кулаки.
– Расслабься, Чапай, – донеслось снизу. – И позволь бедолаге уйти. Наш разговор не для чужих ушей, и я гарантирую, что не буду доставлять тебе неприятностей и не помешаю пройти к порталу.
– А ты там один? – поинтересовался я.
– Это зависит от того, как у нас разговор сложится, – сказал Соломон Рейн. – Но мои гарантии распространяются и на моего потенциального спутника тоже.
Текущий номер три общеигрового рейтинга не был тем человеком, слову которого я стал бы безоговорочно доверять в любой ситуации, но, положа руку на сердце, готов признать, что таких людей в принципе немного.
Едва ли больше двух.
Но его я точно не ожидал здесь увидеть, и мне стало любопытно.
Откровенно говоря, я не ожидал его увидеть вообще нигде и не могу сказать, чтобы меня шибко печалила эта перспектива.
Я разжал кулаки, жестом велел представителю администрации убираться, в конце концов, если мне понадобится, я всегда знаю, где его найти, и стал ждать, пока Соломон поднимется.
Он был одет в гражданское, что, при блокированном на этой планете инвентаре подчеркивало миролюбивый характер его миссии. У него даже оружия на виду не было, хотя я не сомневался, что под свободного кроя пиджаком можно спрятать любое оружие, вплоть до гранатомета.
И что мне особенно понравилось, он не пытался жать мне руку, неискренне улыбаться или заводить разговор о старых добрых деньках, которые мы провели вместе.
– Прежде всего, хочу убедиться, что между нами нет досадного взаимонепонимания, Чапай, – заявил он. – В нашем соглашении говорилось о совместном прохождении данжа Воли, в результате которого ты получил доступ в мир Архитекторов, как и хотел, так что моя часть договора была выполнена на сто процентов.
– У меня нет к тебе претензий, Соломон, – подтвердил я.
Судя по вступлению, он числил за собой какой‑то косяк, но я решил не усугублять ситуацию и обойти молчанием историю с нападавшим из меня лутом, который чудесным образом куда‑то подевался. В конце концов, он не один по этому данжу шастал, и лут мог подобрать кто угодно.
А то, что он будет ждать моего возвращения с планеты Архитекторов, нами вообще ни разу не оговаривалось. Тем более, что шансы на это возвращение были весьма туманны.
– Отлично, – сказал он. – В данном случае я выступаю в качестве посредника, и человек, которого я представляю, по вполне понятным причинам хочет, чтобы я получил твое принципиальное согласие на разговор, прежде чем он появится здесь лично.
– И кто же этот опасливый персонаж? – поинтересовался я.
– Мормаэль, – сказал он.
– Впервые слышу, – сказал я.
Хотя по созвучию имен я сразу догадался, откуда ветер дует.
– Новый глава Дома Красных Ветвей, – подтвердил Соломон Рейн мои догадки. – Он хочет договориться.
– И предметом договора будет…
– Прекращение военных действий, разумеется.
Я вздохнул.
Для прекращения военных действий им было достаточно просто перестать на меня нападать. Как будто это я их по всей галактике преследую.
– Разумеется, я гарантирую твою безопасность во время этого разговора, – сказал он, и я заметил, что безопасность эльфа он не гарантирует. Это он правильно рассудил, нельзя обещать то, что не сможешь выполнить.
Он был третьим номером, а я – вторым, но сейчас дело не в этом. Не сомневаюсь, что в текущих условиях я мог бы его уработать, даже если бы мы находились на одной ступени.
Игровой опыт игровым опытом, но, как показала практика, мой пока еще не спавший баф обухом не перешибешь. Или что там чем перешибать принято?
– Так каков будет твой ответ? – осведомился Соломон.
– Зови, – сказал я. – Я постараюсь смирить свое естество и не брошусь выпускать ему кишки, едва увидев знак его клановой принадлежности.
Он достал из кармана амулет связи, активировал его, и, ни слова не говоря, убрал обратно.
– Тут магия не работает, – напомнил я.
– Работает, но в ограниченном объеме, как и все остальное, – поправил он меня. – В этих амулетах задействованы некоторые принципы портальной магии, и в непосредственной близости от портального круга они своей силы не теряют. Вот если подняться на поверхность и отойти отсюда метров хотя бы на сто, тогда да, тогда начинаются перебои.
– И долго нам ждать? – поинтересовался я.
– Полагаю, что он уже здесь, – сказал Соломон и махнул рукой в сторону портала.
– Иди первым.
Мы спустились к портальному камню, и Мормаэль, как и было обещано, уже ждал нас там. Он тоже был одет в гражданское – вряд ли эльф‑диверсант на задании стал бы наряжаться в бесформенный зеленый в разводах балахон, нечто среднее между женским платьем и рясой священнослужителя – и тоже не носил оружие. По крайней мере, в глаза оно не бросалось.
Что бросалось в глаза, так это фамильное сходство. Они выглядели похожими, как братья, хотя, по логике вещей, этот должен быть изрядно моложе предыдущего.
– Я – Мормаэль, – представился он, делая шаг нам навстречу. – Можно просто Мор.
– Я – физрук, – напомнил я. – Можно просто физрук. Чего ты хочешь?
– Я хочу все прекратить, – заявил он.
Я снова вздохнул.
– Так это же просто, – молвил я. – Чтобы все прекратить, нужно просто взять и прекратить. И все.
– Еще я хотел бы принести тебе свои извинения за эту бессмысленную вендетту, – рек он. – Замшелое упрямство нашего прежнего руководителя почти привело наш Дом к катастрофе и поставила нас на грань выживания.
– Ну, вы еще можете уцепиться за эту грань, – заметил я. – Или думаете, то можете. Иначе тебя бы тут не было.
– Именно так, – согласился он.
– Позволь поинтересоваться, а кем ты приходился покойному? – полюбопытствовал я.
– Троюродным внучатым племянником, – ответствовал он.
– Любопытны и витиеваты эльфийские схемы наследования, – констатировал я. – Неужто более близких родственников у князя не нашлось?
Мор улыбнулся, продемонстрировав белоснежные эльфийские клыки.
– Когда ты идешь наверх, дорогу часто приходится очищать от всякого мусора, – сообщил он.
– Ну да, так бывает, – согласился я. – А что же вы самого замшелого руководителя не зачистили, раз он так мешал вам жить?
– Фигура верховного правителя священна и неприкосновенна, – возвестил он. – Поэтому нам пришлось ждать, пока вопрос урегулируется естественным ходом вещей.
– Рад, что у вас все утряслось, – буркнул я. – А что насчет финальной стадии поединка? Это вот зачем все было?
– Ты имеешь в виду инцидент с личной гвардией Мормаэта? – уточнил он. – Увы, это было неизбежно.
– Личный контракт гвардейца подразумевает, что его жизнедеятельность не может быть продолжена после того, как заканчивается жизнь принявшей обеты персоны, – загнул Соломон. – Иными словами, им все равно было не жить, и они выбрали наиболее доступный им в этой ситуации способ.
– А заодно решили поквитаться, – догадался я.
– Даже если бы они преуспели, в их судьбе это уже ничего бы не изменило, – провозгласил Мор. – Но это и к лучшему. Они разделяли устаревшие воззрения Мормаэта, и мне, желающему проложить для нашего клана новый курс, с ними все равно было бы не по пути.
Я совсем не разбираюсь в эльфийской градации возраста, но судя по всему, Мор был молоды циником и законченным прагматиком, и собирался руководить Домом Красных Ветвей стильно, модно и молодежно, не забивая себе голову сомнительными понятиями, вроде кровной мести, уважения к старшим и ценности жизни членов семьи, что, несомненно, вполне может привести клан эльфийских диверсантов к процветанию и вернуть ему былое могущество.
Наверное, это куда более разумный подход, и я не буду иметь ничего против, при условии, что наши игровые процессы более никогда не пересекутся. Что же касается моего личного отношения, то новый князь мне нравился ничуть не больше прежнего.
Ну, тот хотя бы вредить больше не сможет. По крайней мере, без помощи некромантов.
– В общем, я предлагаю мир, – произнес Мор. – И я надеюсь, что ты примешь мое предложение.
– Я‑то готов, – подтвердил я. – Но мне хотелось бы уточнить некоторые подробности.
– Какие же? – осведомился Мор.
– Например, другие члены твоего Дома, – обронил я. – Как они отнесутся к этому решению? Не посчитают ли они, что, заключив сделку после всего того, что было, ты потерял свое лицо?
– Нет, – решительно припечатал он. – Фигура верховного правителя священна и неприкосновенна, и решения его обсуждению, и уж тем более, осуждению, не подлежат. Будь уверен, все вопросы внутри клана я урегулирую сам и никто из моих подданных тебя не побеспокоит.
– Отлично, – буркнул я.
– Если мы достигли принципиального согласия, настало время обсудить компенсационный пакет, – проинформировал меня Мормаэль. – Ради мира между нашими До… персонами и компенсации причиненного вреда, как физического, так и морального, мы готовы отплатить тебе как золотом, так и натуральным продуктом.
Эту часть речи он произносил, слегка закатив глаза, словно читал невидимую мне подсказку, составленную для него более разбирающимся в дипломатии человеком.
А цену‑то он так и не огласил. Значит, я буду устанавливать ее сам.
Учитывая, что именно было основным натуральным продуктом, который их Дом экспортировал в галактику, это можно было расценить и в качестве угрозы, но посчитал, что сейчас не тот случай.
И хотя для воплощения моих планов в жизнь требовались деньги, я сильно сомневался, что эльфы, изрядно поиздержавшиеся за время нашего противостояния, сумеют наскрести сумму, которая мне необходима.
– Не хочу ввести вас в большие убытки, – молвил я. – Поэтому возьму сто тысяч на текущие расходы. А остальное – натуральным продуктом.
– Приемлемо, – заявил он. – Портал отсюда за мой счет, сразу же на выходе ты получишь требуемую сумму. Что касается остального, то можем поддерживать связь через Соломона, и как только возникнет необходимость…
– В этом нет нужды, – прервал я начало его монолога. – Не будем откладывать дело в долгий ящик. Необходимость уже возникла.
– Ну, раз вы договорились, то я, наверное, уже пойду, – вякнул Соломон.
– Не торопись, – предложил я. – Возможно, тебе понравится то, что ты услышишь.

Интермедия. Магистр

Это был небольшой аккуратный домик на опушке леса. Белоснежные оштукатуренные стены, покрытая красной черепицей крыша, резные наличники на окнах… Рядом с домиком был разбит небольшой аккуратный огород, посреди которого возвышалась небольшая аккуратная теплица. Магистру даже не надо было заходить внутрь, чтобы узнать, какие огурцы и помидоры там растут.
Небольшие и аккуратные, как и все здесь.
Они обошли домик вокруг.
Внутрь вели две двери, задняя дверь была заперта, а передняя приветливо распахнулась примерно на четверть, словно приглашая войти.
Но Магистр войти не торопился.
Он присел на перевернутое ведро и закурил сигарету. Брюс безмолвной тенью стоял за его спиной.
– Вот яркий пример дуальности существующих реалий, – заявил Магистр. – У нас тут две двери, одна открыта, одна закрыта. В какую бы ты вошел?
Брюс не ответил, но Магистра это не смутило.
Никогда не смущало.
– Элементарная логика и житейский здравый смысл подсказывают мне, что нет никакого смысла ломиться в закрытую дверь, если есть открытая, – сказал Магистр. – Однако, мой богатый жизненный опыт говорит обратное. Он говорит, что, как правило, все самое интересное скрывается именно за закрытыми дверями. А что подсказывает тебе твой жизненный опыт, Брюс?
– Я не настолько сведущ в такого рода вопросах, Мессир.
– Как и все мы когда‑то, как и все мы, – сказал Магистр. – С третьей стороны, а у любой проблемы всегда есть третья сторона, даже если на первый взгляд это и неочевидно, мне не очень нравится, когда мой выбор ограничен всего двумя вариантами. Так что, при прочих равных, я предложил бы залезть в окно.
– Мне выбить стекло, Мессир?
– Не стоит, – сказал Магистр. – Потому что я знаю, как устроены места наподобие этого, и в данном случае нет вообще никакой разницы, как именно мы войдем.
– Вот как?
– Именно, – сказал Магистр. – Это ловушка. Снаружи все выглядит весьма чинно и благопристойно, и в самом домике наверняка живет какая‑нибудь милая благообразная старушка, которая пригласит уставшего путника на чашечку чая, и, если путнику повезет, чай даже не будет отравлен. Но в такого рода местах путникам, опять же, как правило, не везет. И выпив чашечку чая, и, может быть, даже отведав свежей плюшки, путник погружается в сон и просыпается в гораздо более неприятном месте, где разнообразные хтонические твари наверняка попытаются закусить его внутренностями.
– Так это данж, Мессир?
– Да, это внезапный данж, – сказал Магистр. – Его еще называют последним данжем, потому что для большого количества игроков он действительно становится последним. И, как ты понимаешь, совсем не потому, что им внезапно надоедает шастать по подземельям и они решают начать оседлую жизнь, покупают лавку в каком‑нибудь милом провинциальном городе и начинают искать хорошую женщину, которая нарожает им пяток детей.
– Это говорит о том, что никогда нельзя расслабляться, Мессир.
– Ну, это тоже не жизнь, – сказал Магистр. – К тому же, с другой стороны, иногда, пусть и довольно редко, вещи могут быть теми самыми, которые кажутся. И некоторые старушки действительно предпочитают жить подальше от других людей, при этом не являясь поклонницами темных практик и запрещенных искусств. Знаешь, сколько благообразных старушек, живущих в таких маленьких аккуратных домиках, было убито игроками, которые привыкли везде видеть подвох?
– Сколько?
– Подозреваю, что много.
– Ну, уж явно больше одной, – сказал Магистр.
– Так это не данж, Мессир? – поинтересовался Брюс.
– Это наверняка данж, – сказал Магистр. – Потому что если бы это был не данж, что бы он тут делал? К тому же, если бы это был не данж, он бы давно уже вышел.
– Да, – согласился Брюс. – Или мы могли бы видеть хоть какое‑то движение через окно.
– Но никакого движения там нет, – сказал Магистр. – Из чего мы можем сделать вывод, что это данж, и первый уровень он уже зачистил.
– Тогда чего же мы ждем, Мессир?
– Ну, а вдруг мы все‑таки ошибаемся и они просто пошли прогуляться по лесу, собирают там цветочки или мухоморы на ужин, – сказал Магистр. – В таком случае, вламываться в дом в отсутствие хозяев будет невежливо.
Брюс промолчал. Вежливость никогда не была сильной стороной Магистра, и если он ссылается именно на нее, значит, у него в голове бродят совсем другие мысли.
Солнце начало садиться за лесом.
Тени удлинились.
Магистр сидел на перевернутом ведре и курил. Брюс терпеливо ждал.
– Пожалуй, это все, – сказал Магистр, когда вокруг окончательно стемнело, а на небе начали зажигаться звезды. – Теперь‑то уж точно никто не придет.
– Значит, мы можем войти, Мессир?
– Да, – сказал Магистр. – И если тебе интересно, то в итоге я выбрал для этого ту дверь, которая открыта.
Они вошли.
В прихожей все было чинно и по‑домашнему уютно. Половицы под ногами, гобелены на стенах, на вешалке висело пальто, а в подставке для зонтиков стояла элегантная трость.
– Теперь это уже вежливо? – поинтересовался Брюс.
– Все еще нет, – сказал Магистр. – Но у нас есть хотя бы уважительная причина, чтобы войти. Темно, дверь не заперта, а мы просто шли случайно шли мимо, все это заметили и теперь просто обязаны убедиться, что с обитателями этого домика все в порядке.
Сразу же за прихожей обнаружился небольшой коридор, на полу которого лежала девочка лет десяти‑двенадцати на вид. У девочки была проломлена голова, а из‑под подола милого, украшенного оборочками платья, торчала целая связка щупалец.
– И тут мы понимаем, что с обитателями этого домика не все в порядке, – констатировал Магистр. Кровь у девочки была зеленая. – Но они наверняка это заслужили. Как ты думаешь, чем это было проделано?
– Канделябром, – сказал Брюс, указывая на пустое место на стене. – Он сорвал его здесь, проломил ей голову и бросил туда.
– Наличие щупалец еще не делает человека монстром, – заметил Магистр. – Мне бы не хотелось иметь дело с тем, кто считает, что это не так. Я, конечно, могу иметь дело с кем угодно, однако без того удовольствия, которое я привык получать от процесса. Здесь попахивает ксенофобией, а мне не очень нравится этот запах.
– Полагаю, его спровоцировали, – сказал Брюс. – Не думаю, что он стал бы нападать первым.
– Почему?
– Я знаю его, Мессир, – сказал Брюс. – Он не такой человек.
– Люди меняются, – сказал Магистр.
– Люди разные, – сказал Брюс. – Кто‑то меняется, кто‑то – нет. Он из тех, которые не меняются.
– Но закаляют ли его испытания? – поинтересовался Магистр. – Опаляет ли его пламя войн, через горнило которых ему довелось пройти?
– Меняет ли свои свойства меч, окропленный кровью врагов? – спросил Брюс.
– Отлично сказано, – сказал Магистр. – Значит, он меч?
Брюс пожал плечами.
– Я излишне придираюсь? – поинтересовался Магистр.
– Возможно, Мессир.
– Таков путь.
Они перешагнули через тело девочки‑монстра и пошли дальше.
Благообразная старушка обнаружилась в соседней комнате. Она сидела в кресле‑качалке, на коленях у нее было вязание, а одна из спиц торчала из левой глазницы.
Вторая спица обнаружилась в косяке.
На старушке была надета юбка до самого пола. Магистр задрал ее, чтобы удостовериться в наличии щупалец.
Щупальца были на месте.
– Как вы думаете, Ватсон, что здесь произошло? – поинтересовался Магистр.
– Элементарно, Холмс, – сказал Брюс, и на его лице не шелохнулась ни единая мимическая мышца. – Он только вошел в комнату, когда она метнула в него свои спицы. От одной он увернулся, и она вот здесь, – Брюс указал на спицу, торчащую из косяка. – Вторую он поймал в воздухе и метнул обратно. Она вон там. Вы чем‑то удивлены, Мессир?
– Да, и это довольно редкое для меня состояние, – сказал Магистр. – Меня не удивляет ни кровожадность благообразных старушек, ни отменная реакция этого парня, ни тот факт, что ты смог описать события, которых не видел. Меня удивляет, что ты опознал цитату.
– На прежнем месте моей службы у меня было много свободного времени, Мессир.
– И ты пошутил, – сказал Магистр. – Для меня это особенно ценно.
– Раз так, когда‑нибудь я пошучу еще раз, – сказал Брюс. – Что мы будем делать дальше?
– Это очевидно, – сказал Магистр. – Мы убедились, что это данж, мы знаем, что он в него вошел, и нам известно, что он из него не выходил. Надо найти вход на следующий уровень и идти по кровавому следу. Уверен, что это будет несложно.
Магистр обошел кресло‑качалку по кругу и обнаружил в полу за ним ведущий в подвал люк. Раньше крышка люка наверняка была прикрыта небольшим аккуратным половичком, но сейчас он был отброшен в сторону и валялся в углу.
– Мне пойти первым, Мессир?
– Не думаю, что это опасно, – сказал Магистр, откидывая крышку люка и ступая на первую ступеньку ведущей в подвал лестницы.
Подвал тоже был небольшим и аккуратным. В нем было абсолютно сухо, вдоль стен стояли стеллажи с банками, в которых благообразные старушки привыкли хранить свои варенья и соления. Правда, в этих банках находились заспиртованные части человеческих тел, а в одной из них обнаружилась целая человеческая голова.
Лицо человека была искажено ужасом.
– У этого тоже может быть вполне невинное объяснение, – сказал Магистр. – Может быть, до выхода на пенсию бабушка подрабатывала палачом или сторожем в местном анатомическом музее.
– Или это трофеи, – сказал Брюс.
– Или это трофеи, – согласился Магистр. – Но я к тому, что никогда не стоит сходу отметать другое объяснение, сколь бы маловероятным оно ни казалось. Ты видишь проход дальше?
– Да, он вот за этой стеной, – сказал Брюс, дергая за торчавший из стены рычаг.
Стена, на которую он указывал, бесшумно отъехала в сторону, и за ней обнаружился каменный коридор, освещенный вечными факелами, которые всегда горят и никогда не сгорают до конца.
Правда и свет от них так себе.
– Я мог бы прочесть целую лекцию на тему того, что не стоит дергать все попадающиеся тебе под руку рычаги, особенно когда ты находишься в таких вот местах, – сказал Магистр. – Но полагаю, что это тоже будет излишне. Ты ведь знаешь, что делаешь?
– Конечно, Мессир, – сказал Брюс. – Я вижу, как работает механизм, открывающий тот проход.
– А я вот сквозь стены видеть не могу, – сказал Магистр. – В смысле, без очков. Кстати, где мои очки?
– В твердом очечнике во внутреннем кармане пиджака, – напомнил Брюс.
– А, точно, – Магистр похлопал себя по карманам, но вместо очков достал еще одну сигарету и закурил. – Как думаешь, далеко он успел уйти?
– За несколько часов, Мессир? Очень далеко.
– Я знаю такие подземелья, – сказал Магистр. – Мы будем спускаться все ниже, и чем ниже мы будем спускаться, тем более кровожадные твари будут на нас нападать, а каменная кладка будем сменяться сводами вырубленных в скале пещер, будет становиться все жарче, и в конце концов мы попадем в какой‑нибудь филиал инферно и станем биться с местным демоническим князем, а когда победим, Система отвалит нам целую кучу ништяков и предложит телепорт хоть куда‑нибудь, потому что ни один нормальный человек не захочет идти обратно ногами. Прохождение такого данжа у нормального, опять же, человека обычно занимает несколько дней, значит нам надо исходить из десяти‑двенадцати часов… Я это к тому, что нам не стоит идти слишком быстро, иначе мы догоним его раньше времени, вмешаемся в чужой игровой процесс, да еще вдобавок нам самим придется драться с местными демонами, но и не стоит идти слишком медленно иначе он свинтит отсюда через телепорт раньше, чем мы его догоним. Ты находишь мою оценку его скорости справедливой?
– Он определенно быстрее обычного человека, – сказал Брюс. – Но вряд ли быстрее, чем вы.
– Все так, – несколько самодовольно сказал Магистр. – При необходимости я прошел бы этот данж за пару часов. Но я не думаю, что у него на самом деле была необходимость сюда лезть, по крайней мере, я таковой не вижу. Скорее всего, он просто играет, проветривает голову, и никакой другой цели у этого прохождения нет. Как думаешь, я прав?
– Скорее всего, Мессир.
– Значит, он не будет нестись на всех парах, – сказал Магистр. – А мы просто пойдем следом. Ты можешь определить безопасное для нас расстояние?
– Могу, Мессир.
– Тогда веди нас.
Они пошли по каменному коридору, мимо вечногорящих факелов. Брюс вел, Магистр курил.
Иногда им приходилось переступать через тела демонов или перепрыгивать через лужи их крови. Нельзя точно сказать, насколько была легка жизнь этих демонов, но смерть их точно не была легкой.
Им рубили конечности, проламывали головы и вспарывали животы. Им крушили ребра и ломали позвоночники, их секли мечами и дробили молотами, порою их щупальцы оказывались раскиданными на десятки метров по коридору.
Магистр видел здесь следы ярости.
Холодной, долгосдержвиаемой внутри ярости, которая наконец‑то прорвалась наружу. Возможно, она искала выход уже очень долго.
Нет, это определенно было не развлечение. Кто‑то спускал пар.
Магистр вполне мог это понять. Бывало, он и сам чем‑то таким занимался.
Они спустились на несколько уровне ниже. Каменную кладку сменили своды вырубленных в скале пещер, на смену факелам пришел вечносветящийся плотоядный мох, и, разумеется, им становилось все жарче.
По мере их продвижения туши мертвых демонов увеличивались в размерах, количество щупалец постоянно росло, а разбросанное тут и там демоническое оружие поднималось в уровнях и меняло статус с «очень редкого» до «эпического».
Магистр даже заметил валявшийся у стены легендарный демонический кинжал. Точнее, эта штука называлась кинжалом, но орудовать ей, как кинжалом, мог только демон.
Для человека обычных человеческих размеров это был уже бастард.
– Думал ли я раньше, что доживу до времен, когда игроки будут настолько равнодушны к луту? – риторически вопросил Магистр и тут же сам ответил. – Нет, не думал. На заре игры мы были алчны, нас пожирали внутренние жабы и глодали внутренние хомяки, и мы подбирали все подряд. Помню, мы, как дети, радовались выбитому с босса какого‑то подземелья эпическому наплечнику. Эпическому наплечнику, Брюс! Даже не парному! А тут под ногами валяется целое состояние и никому нет до этого дела. Видишь вон тот легендарный меч? Прикидываешь, за какую сумму его можно сбагрить любому торговцу? Это я уж об аукционе даже не заикаюсь. Что случилось со старым добрым духом стяжательства?
– Хотите, чтобы я его подобрал, Мессир?
– Да на фиг он нужен, – сказал Магистр. – Мой все равно лучше.
Они прошли мимо босса подземелья, останки которого были перемешаны с останками его приспешников и разбросаны по трем финальным залам этажа (и еще немного в коридоре валялось) и спустились на уровень ниже.
Здесь было жарко и не было мха. Свет исходил от самих стен, намекая на отражения адского пламени, а откуда‑то, даже не слишком издалека, доносились звуки идущей битвы.
– За следующим поворотом, Мессир, – предупредил Брюс.
Магистр вздохнул и в его правой руке появился Отец Всех Мечей.
Они только подошли к углу, как из‑за него вылетел демон с головой козла и телом орангутанга. Брюс скользнул в сторону, при этом, видимо, успев махнуть руками. Самого взмаха Магистр не видел, но предположил, что он таки был, потому что демон пробежал еще пару шагов по инерции и рухнул на пол, а в руках Брюса оказались два вырванных из демонической груди сердца.
– Это было больше похоже на попытку к бегству, чем на атаку, – заметил Магистр. – Не думал, что когда‑нибудь доживу до времен, когда демоны нижней уровней инферно будут удирать от одиночного игрока, который даже не часть рейда. Что случилось со старым добрым духом кровожадности?
Они свернули за угол и на них тут же попытался налететь еще один демон. Магистр рассек его на две аккуратные половинки Отцем Всех Мечей и сокрушенно вздохнул.
Прежнего азарта уже не было, и вряд ли получится его вернуть. Как ни прискорбно было это признавать, он стал слишком стар для этой игры.
Пещера здесь превращалась в небольшой зал, пол которого был устлан хтоническими трупами. В противоположном конце зала, почти у самого выхода, робкая группа демонов тщетно пыталась сопротивляться атаковавшему их игроку.
Игрок орудовал двумя взятыми с боя мечами и рубил демонов эффективно, методично, но без особого уже фанатизма.
Магистр не стал вмешиваться в чужой игровой процесс и дал ему закончить. Попутно он поздравил себя с точным расчетом времени. Этот уровень был последним, и, скорее всего, уже в следующем зале их будет ждать финальная битва с окончательным боссом данжа, победа над которым откроет доступ к телепорту.
Гарри Борден подсек последнего демона, всадил меч ему в грудь, пригвоздив к полу, и обернулся.
– Привет, Брюс, – сказал он. – Кто это с тобой?
– Я, в некотором роде, его начальник, – сказал Магистр. – И у меня есть к тебе разговор.
– Мне стоит его послушать, Брюс?
– Думаю, да, – сказал Брюс. – Практически уверен. Он немного странный, но плохого не посоветует. Как правило.
– Дело, как я понимаю, важное?
– Очень, – подтвердил Магистр. – Речь идет о жизни вселенной, галактики и всего остального. Или о смерти всего перечисленного, по крайней мере, в том виде, в котором мы привыкли его видеть. Так что, полагаю, оно вполне может подождать, пока ты тут все не закончишь.
– Да тут осталось‑то… – согласился Гарри.
– Я понимаю, что немного неловко спрашивать об этом на финальной стадии и приму любой твой ответ, – сказал Магистр. – Но ты не будешь возражать, если мы присоединимся к веселью?
– Полагаю, вы не из тех, кто будет путаться под ногами, – сказал Гарри. – Брюс‑то точно не из таких…
– Уверяю тебя, я тоже, – сказал Магистр.
– Тогда почему бы и нет, – сказал Гарри. – Честно говоря, эти демоны мне уже наскучили и я хотел бы побыстрее с ними покончить.
– В последнее время я тоже нахожу их не слишком интересными, – согласился Магистр.
– Интересный меч, – заметил Гарри.
– Это Отец Всех Мечей, – сказал Магистр. – Хочешь его подержать?
– Да не, не особо, – сказал Гарри. – Принцип‑то у них у всех одинаковый.
– Так можно сказать про любое оружие, – сказал Магистр. – Держишь его за одну часть, а другой пытаешься убить врага.
– Ну да, так оно все и работает, – согласился Гарри.
– Но есть враги, которых нельзя убить обычным оружием, – сказал Магистр.
– Мы же вроде договорились, что дела обсудим потом, – сказал Гарри. – Здесь жарко, душно и неприятно, а демоны трусливы и почти закончились. Давайте уже отсюда выбираться. Уверен, что жизнь и смерть галактики можно обсудить и в более приятном месте.

Интермедия. Большой Вэ

Дела шли неважно.
Проверенные бизнес‑схемы приносили все меньше прибыли, и даже полный разгром конкурентов на Точке Б не помог выправить ситуацию.
Систему ощутимо потряхивало, а в виртуальной атмосфере повисло ожидание грядущей бури. Старые экономические связи рушились, новые выстраивались с большим скрипом, большая часть деловых партнеров предпочла тактику выжидания, свернув большую часть операций и сидя на месте ровно.
Операция с чертовым физруком тоже не принесла желаемой прибыли.
Большой Вэ рассчитывал, что, обладая уникальной информацией о его местонахождении, сможет устроить среди его врагов настоящий аукцион, но товар оказался не слишком востребованным.
Соломон Рейн не захотел связываться.
Альвион отказался от продолжения сделки, заявив, что не будет посылать своих эмиссаров неизвестно куда и займется физруком, когда тот вернется в обычное игровое пространство.
Эльфы согласились заплатить, но их представитель, молодой родственник главы клана Мормаэль, выступающий от лица князя, отчаянно торговался, ссылаясь на сильно ухудшившееся финансовое положение их дома, и в какой‑то момент даже порывался уйти, так что пришлось пойти ему на уступки.
Когда Большой Вэ узнал, как именно эльфы решили поступить с полученной информацией, он сильно об этом пожалел. Возможно, с их точки зрения в этом и был какой‑то резон, но Большой Вэ не мог придумать ничего более глупого, чем выставить против кровного врага Дома его же верховного правителя.
Большой Вэ вообще находил идиотской широко распространенную практику, когда главой клана становился его самый мощный боец.
Руководство большой организацией – это ведь не только про войну. Напротив, если уж дело дошло до прямых столкновений, это говорит об огрехах этого самого руководства.
Война – это не самый эффективный способ зарабатывать деньги. По крайней мере, для того, кто участвует в непосредственных боевых действиях.
Впрочем, там, в боевых кланах, свои порядки. В каких‑то ситуациях очень удобно, если верховный лидер может задавить поднимающийся мятеж только своими силами, даже без поддержки личной гвардии.
Большой Вэ предпочитал действовать иначе.
Конечно, у него были боевые отряды и военные корабли. На него работали диверсанты, шпионы и наемники всех мастей, и он не стеснялся их использовать по мере необходимости. Но большую прибыль ему приносили юристы, бухгалтеры и коррумпированные чиновники.
Большой Вэ старался иметь компромат на всех своих подчиненных. Информация была самым действенным оружием, предоставляя Большому Вэ рычаги влияния и крючочки, на которые можно было подцепить любую рыбу.
Особо ценных сотрудников Большой Вэ загонял в такие ситуации, что предательство с их стороны было попросту невозможно. Шаг вправо, шаг влево, прыжок на месте – и они теряли куда больше, чем он. Опасность всегда перевешивала выгоды, которые они могли бы получить от отступничества.
Иногда эти рычаги влияния приходилось использовать не по назначению. Примером тому был капитан Талор.
Он был отличным специалистом, высокоуровневым игроком, лучшим пилотом из тех, что когда‑либо работали на организацию Большого Вэ. Разумеется, поэтому он был на крючке, он был связан по рукам и ногам, приписан к организации навечно, и даже резко дернуться без разрешения не мог.
Но он, вроде бы, и не собирался.
Им пришлось пожертвовать в попытке загнать физрука в ловушку и спасти корабль от абордажа.
План сработал лишь отчасти, ловушка захлопнулась, но корабль спасти не удалось. Большой Вэ не винил своего племянника, возможно, он сам на его месте принял бы такое же решение, но…
Могли возникнуть репутационные потери. Талор пользовался большим авторитетом среди экипажей военно‑торгового флота Большого Вэ, и если подробности о его судьбе получат широкую огласку, могут возникнуть… Не неприятности, конечно.
Остальные‑то по‑прежнему на крючке.
Но пойдут неприятные разговоры, могут возникнуть осложнения с новыми контрактами или продлением старых… Может быть, это и хорошо, что тот корабль погиб с большей частью своего экипажа. Но выжившие все равно были, и кто знает, что именно им известно.
Племянник, конечно, будет держать рот за зубами, но остальные…
Большой Вэ сделал мысленную заметку, чтобы держать это дело под контролем.
Он как раз закончил ланч и прикидывал, что заказать на десерт, когда к его столику подошел помощник.
– Мормаэль хочет поговорить с вами.
– Каким образом? – спросил Большой Вэ.
– Лицом к лицу. Он уже внизу.
– Ладно, пусть поднимется, – сказал Большой Вэ.
Похоже, с десертом придется подождать.
Несмотря на декларируемую ими старомодность, эльфы все же старались идти в ногу со временем и в высокотехнологичных мирах не чурались вести переговоры посредством коммуникаторов. Лицом к лицу они предпочитали разговаривать только об одном предмете.
О деньгах.
Большой Вэ уже знал, чем закончился поединок эльфийского князя с физруком – физрук всех убил и скрылся в неизвестном направлении, задерживать его администрация планеты‑тюрьмы не решилась – и примерно представлял, о чем пойдет беседа.
Наш князь убит, наш клан поиздержался, верни хотя бы часть денег…
Черта с два.
Большой Вэ торговал информацией и не желал нести ответственность за то, как эта информация была использована.
Мормаэль поднялся на этаж.
Поскольку он не был членом клуба, его сопровождали двое местных громил в цифровом камуфляже, а с его затылка не сходила красная точка лазерного прицела. Конечно, современные автоматические системы ведения огня могли наводиться и без видимых невооруженных взглядом визуальных эффектов, но Большой Вэ настаивал, что эта точка просто должна быть.
Чтобы посетители всегда помнили о своем месте в иерархии. Порой это здорово облегчало переговоры.
– Приветствую тебя, – сказал Большой Вэ, слегка обозначив попытку выбраться из кресла ему навстречу, но на самом деле не имея такого намерения. Эльф навис над столом в своем раздражающе‑нелепом зеленом балахоне и смотреть на него снизу вверх было не слишком удобно. – Прошу тебя, присядь.
Мормаэль сел. Охранники пристроились сразу за его спиной.
– Это обязательно? – спросил он.
– К сожалению, да, – сказал Большой Вэ. – Правила продиктованы соображениями безопасности.
– Но правила тут ты устанавливаешь сам.
– Именно, – сказал Большой Вэ. – Хорошо, когда люди это понимают. И, прежде чем ты перейдешь к делу, с которым пришел, хочу принести тебе соболезнования по поводу твоей утраты.
– Лучше принеси поздравления по поводу моего приобретения, – сказал Мормаэль. – Черный Змей пережил свою славу, свою доблесть и свою удачу. Никто по нему не скорбит.
– Мои поздравления, – сдержанно сказал Большой Вэ. – Итак, к делу. Мне жаль, что ваш предыдущий князь сложил голову в поединке, но это был только его выбор, на который я никак не мог повлиять…
– Я знаю, что ты продавал ему только возможность боя, а не победу в нем, – сказал Мормаэль. – И хотя я все еще нахожу твою цену слегка завышенной, та сделка закрыта, и претензий у меня нет.
– Значит, речь пойдет о новой сделке?
– Именно, – сказал Мормаэль. – Но прежде я хотел бы попросить тебя дать мне совет.
– Конечно, – слегка раздраженно сказал Большой Вэ.
Он не любил давать советы. Когда кто‑то просит совета, как правило, он хочет получить что‑то бесплатно.
– Я совсем недавно стал князем, но уже понимаю, что руководить эльфийским Домом нелегко, – сказал Мормаэль. – Помимо необходимости отстаивать свое положение в Системе, приходится реагировать на действия других Домов, а из‑за недальновидного руководства прежнего князя с этим у нас некоторые проблемы. Слишком многие хотят, чтобы мы пали и освободили им свое место под деревьями. Нужно зарабатывать деньги, нужно зарабатывать рейтинг, прокачивать своих бойцов, искать новые контракты и выполнять старые. Нужно платить долги и думать о репутации.
– Мне все это знакомо, – сказал Большой Вэ. – Это общие проблемы, с которыми в той или иной форме сталкиваются все руководители. Не можешь ли ты быть более конкретен с тем вопросом, который тебя беспокоит?
– Меня беспокоит ситуация с этим физруком, – сказал Мормаэль.
– Разве она не разрешилась со смертью Черного Змея? – спросил Большой Вэ.
– Нет, – сказал Мормаэль. – Увы, но нет. Затронуты вопросы чести, и просто так от них не отмахнешься. А эльфийский Дом, это, по сути, одна большая семья, и проблемы с кровной местью передаются по наследству.
– Даже если они вредят бизнесы?
– И снова увы.
– Это не деловой подход, – сказал Большой Вэ.
– И ты даже не представляешь, как меня это бесит, – сказал Мормаэль. – Но тот момент, когда дело можно было спустить на тормозах и без репутационных издержек, давно уже нами упущен. Ты знаешь, с чего все началось?
– Нет, – сказал Большой Вэ. – У меня не было времени, чтобы копать так глубоко.
А также необходимости и желания. Судя по всему, физрук умел наживать себе врагов, и Большой Вэ не собирался узнавать историю противостояния с каждым из них.
– Он убил наследного принца, – сказал Мормаель. – Но сделал это в бою, во время вторжения нашего отряда на другую планету. Это чисто игровой эпизод, и не было никакого повода раздувать из него вендетту.
– Кроме того, он оказал тебе услугу, – заметил Большой Вэ. – Начал расчищать дорогу, которая в конечном итоге привела тебя к власти.
– Это да, – согласился Мормаэль. – Правда, большую часть препятствий мне пришлось устранять самостоятельно. Но теперь, когда физрук убил несколько десятков моих родственников, включая и предыдущего князя, его долг перед нашим Домом вырос на порядки, и пролитая кровь требует отмщения. Так что ты посоветуешь мне с ним делать?
– А у тебя есть возможность убить его быстро и без особых затрат?
Мормаэль покачал головой.
– Я видел его поединок с Черным Змеем, и пусть старик и выжил из ума, зациклившись на одной идее, он был великим воином. И его личная гвардия состояла из отборных бойцов. Ты видел поединок?
– Нет.
– Признаться, это зрелище вселяет страх в сердца, – сказал Мормаэль. – Я вообще сомневаюсь, что его можно убить.
– Уж тебе ли не знать, что убить можно кого угодно, – сказал Большой Вэ. – Если ты не можешь сделать этой сейчас, это не значит, что ты не сможешь отыскать способ когда‑нибудь потом. Нужно просто дождаться подходящего момента.
– Этот путь мне нравится, – сказал Мормаэль. – Есть старая эльфийская поговорка про то, что месть – это блюдо, которое следует подавать холодным. Затаиться, выждать и нанести удар, когда противник этого уже не ждет.
– Если ты сам все понимаешь, зачем же спрашиваешь совета?
– Но что мне делать с ожиданиями других людей, требующих от меня решительных действий не когда‑нибудь в будущем, а прямо сейчас? – спросил Мормаель.
– Наплевать, – посоветовал Большой Вэ. – Насколько я знаю у вас, эльфийских аристократов, именно так и принято.
– Да, думаю, ты прав, – сказал Мормаэль. – Сегодня я не буду предпринимать попыток убить физрука. Напротив, я сделаю все, чтобы он поверил в свою безопасность. Заключу с ним мир, заплачу отступные, может быть, даже попытаюсь стать его другом… Тем болезненнее будет моя месть…
– Ты пришел сюда, чтобы делиться своими фантазиями? – Большой Вэ уже практически потерял терпение. Этот разговор был ему неинтересен, и у него сложилось впечатление, что он не особо‑то интересен и самому Мормаэлю. Скорее всего, это лишь прелюдия к настоящим переговорам и лучше бы они начались прямо сейчас.
Мормаэль откинул рукав своего балахона и бросил взгляд на вполне современный хронограф.
– Нет, – сказал он. – Я пришел сюда, чтобы закрыть другую сделку.
– Но у меня нет с тобой других сделок, – сказал Большой Вэ.
На какое‑то мгновение Большому Вэ показалось, что его собеседник исчез. И лучше бы это действительно было так.
Мормаэль превратился в смазанное пятно. В зеленую молнию, которая зигзагом прочертила все помещение, и все наемники, весь обслуживающий персонал, которому не посчастливилось здесь быть, оказались мертвы.
Мормаэль вернулся к столу Большого Вэ, и кровь стекала с длинных эльфийских кинжалов, которые он держал в руках.
Он остановился, и только в этот момент охранники, стоявшие за спинкой его кресла, начали падать на пол с перерезанными глотками.
Большой Вэ сунул руку под пиджак, недоумевая, почему молчит автоматическая система управления огнем.
Эльф покачал головой.
– Ты не успеешь, – сказал он. – Что бы ты ни задумал, ты не успеешь.
– Ладно, – Большой Вэ убрал руку. Он был спокоен, потому что все еще сохранял надежду, что выберется из всего этого живым. В конце концов, чертов эльф уже мог убить его несколько раз, сделать это еще до того, как Большой Вэ понял, что вообще происходит, но почему‑то так и не сделал.
Возможно, это какая‑то демонстрация силы, только пока непонятно, с какой целью…
– Как оказалось, не все разделяют эльфийские взгляды относительно температуры подаваемых блюд, – сказал Мормаэль.
– Что? О чем ты вообще?
Большой Вэ успел понять главное.
Его люди мертвы. Его система безопасности бездействует, значит, она взломана. Сделать это со стороны было практически невозможно, а значит, его предали. Предал кто‑то из членов клуба, предоставил эльфам полную информацию о том, как тут все устроено.
Помощи ждать неоткуда, этот раунд он проиграл.
Оставалось только узнать, какова была ставка.
Двери в обеденный зал распахнулись, пропуская еще эльфов. Шестеро боевиков с кинжалами и короткими автоматами и один старый эльф без боевого облачения.
Двое боевиков встали у Большого Вэ по бокам, а старик подошел к нему сзади и положил руку на плечо.
– Не дергайся, – сказал Мормаэль. – Наш мастер‑вор может работать и с объектами, находящимися без сознания, так что ты только себе хуже сделаешь.
Большой Вэ не стал дергаться, когда ему вычистили весь инвентарь. Причем, на свет предметы не появлялись, сразу же исчезая в бездонном инвентаре эльфийского мастера‑вора, что говорило о высокой квалификации последнего. Наверняка он мог работать и без непосредственного физического контакта, но так было проще.
Он дернулся только когда мастер‑вор снял с его шеи Амулет Воскрешения. Всего со второй попытки, машинально отметил Большой Вэ. Чтобы снять всего со второй попытки экипированный на игрока такого уровня предмет, нужно быть грандмастером, может быть даже с приставкой «архи».
У Большого Вэ в штате таких специалистов не было.
– И что теперь? – спросил он.
– Теперь я закрою другую сделку, – сказал Мормаэль и бросил взгляд сначала на часы, а потом на одного из своих боевиков.
Тот кивнул.
– Он уже поднимается.
– Кто? – спросил Большой Вэ. – Кто уже поднимается?
– Если ты еще этого не понял, то слухи о твоей деловой хватке сильно преувеличены, – заметил Мормаэль.
Эльфы просто стояли и ждали.
Большой Вэ тоже ждал.
Он не мог слышать, как поднимается лифт, в конце концов их научились делать бесшумными, по прекрасно представлял хронологию.
Вот лифт останавливается на его этаже, вот он открывает двери…
Вот тот, кто на нем приехал, идет по холлу, переступая через трупы охранников и, может быть, бросая любопытствующие взгляды на застывшую и ставшую бесполезной боевою технику…
Как он там говорил Мормаэлю? Кого угодно можно убить, если правильно выбрать момент.
Он прикинул, что он сможет сделать с восемью эльфами прямо сейчас, до того, как к партии присоединиться еще один игрок.
Пожалуй, что ничего.
Большой Вэ когда‑то мог постоять за себя, но это было много уровней назад, и он никогда не хотел раскачаться в воина, полагаясь на другие способы обезопасить себя. Но никакая броня не поможет, если тебя предали.
А предать могут кого угодно.
Он постарался окончательно смириться с поражением, когда двери в обеденный зал снова распахнулись.
И вошел физрук.

Глава 15

Как говорил мой старик отец, если этот мир – это иллюзия, значит, я изрядно переплатил за свой ковер.
К этому моменту у меня уже не осталось ни иллюзий, ни ковров.
Я вышел из лифта, готовый ко всему, а в первую очередь – готовый к предательству, и свиток экстренной эвакуации был у меня на панели быстрого доступа, но на этаже меня ожидало то, что и должно было ожидать по условиям нашего с Мором договора.
Обездвиженная военная техника и трупы. И то и другое – в изрядном количестве.
Соломон рассказал нам, как тут все устроено, и даже план нарисовал, но. тут, в принципе, и так все было интуитивно понятно.
Я прошел через лифтовый холл – шесть трупов, три отключенных автоматических турели на виду, и черт знает, сколько их осталось за стенами – и оказался в обеденном зале. Барная стойка, большие столы, удобные кресла, когда‑то здесь было дорого и богато.
Но залитые кровью полы и перекинутое через стойку тело бармена с перерезанной глоткой лишали заведение когда‑то присущего ему лоска.
Я насчитал восьмерых эльфов – шестеро боевиков типа тех, с которыми я уже привык иметь дело, главный специалист Дома по облегчению чужих инвентарей и сам Мормаэль, что‑то втолковывающий большому толстому азиату, единственному, кто все еще сидел в кресле, был не эльф и остался в живых.
Я остановился рядом со столом.
Большой Вэ внушал.
Ну, такие туши всегда внушают, по крайней мере, до тех пор, пока им первый раз хорошенько не врежешь. Однако, банальная драка с использованием кулаков, ботинок и Клавдии в мои планы на сегодня не входила, и Большой Вэ был не в том положении, чтобы заставить меня их пересмотреть.
Вот Мормаэль – мог.
Но я искренне надеялся, что он окажется достаточно умен и решит от этого воздержаться.
Я имею в виду, сегодня.
Очевидно было, что наше с эльфами перемирие носит исключительно временный характер, и рано или поздно нам придется вернуться к прежним теркам. Но не прямо сейчас.
Мормаэль был циничнее и практичнее своего предшественника, что делало его куда более опасным противником. Я уверен, что он не будет наносить свой удар, пока не убедится, что этот удар будет смертельным.
Сейчас он все еще под впечатлением от моего поединка с Черным Змеем и не станет подставлять своих парней, посылая их за моей головой.
А сам тем более не попробует.
Я кивнул Мормаэлю, которого видел не более часа назад, а потом перевел взгляд на Большого Вэ.
Он был большой, но какой‑то потухший. Видимо, он уже понял, что проиграл.
– Так вот ты какой, физрук, – сказал он.
– Так вот ты какой, Большой Вэ, – сказал я.
– Ты должен понимать, что в моих действиях не было ничего личного, – быстро проговорил он. – Это чистый бизнес.
– Это опасный бизнес, – сказал я. – Когда играешь с динамитом, велик риск остаться без головы.
– Согласен, – сказал он. – Я проиграл раунд, я проиграл бой и готов выбросить полотенце на ринг.
Может, он и не об боксе говорил, на самом‑то деле. Но автоматический толмач Системы перевел мне именно так.
Я покачал головой.
– Тебя на этот ринг в принципе никто не звал, – сказал я. – Но раз уж ты ввязался, то должен знать, что из этого боя можно выйти только вперед ногами.
– Это вовсе не обязательно, – сказал он. – Мы все еще можем договориться.
– Вот как? – удивился я. Способность людей договариваться чудесным образом растет по мере приближения лезвия ножа к их горлу. – И что ты хочешь мне предложить?
– Все мои возможности, – сказал он, слегка воспряв духом. – А они, зная твой образ жизни, тебе понадобятся. Ты постоянно затеваешь рискованные мероприятия, и, поверь мне, делать это гораздо проще, когда у тебя за спиной стоит целая организация с ее боевыми кораблями и экономическими связями…
– Способности твоей организации улаживать дела только что были несколько дискредитированы, – заметил я.
– Трудно противостоять предательству, – сказал он. – Но больше я такой ошибки не повторю.
– Это уж точно, – сказал я.
– Но это еще не все, – сказал он. – У меня ведь есть не только экономические связи. Существуют определенные дипломатические каналы, использование которых тоже здорово облегчит твою жизнь. У меня есть выход на Альфион, я могу договориться о том, чтобы они прекратили преследование. Не стану врать, отозвать приказ о ликвидации я не смогу, но заморозить его на определенный срок – вполне в моих силах. Я могу подарить тебе несколько лет спокойной жизни, и тебе не придется постоянно смотреть по сторонам или оглядываться в ожидании их терминаторов, способных появиться в любой момент.
– Он блефует, – сказал Мор. – С Альвионом невозможно договориться.
– С твоими способностями – точно нет, – осклабился Большой Вэ. – Подумай, физрук, ты же разумный человек, а разумный человек не кладет все яйца в одну корзину и ищет союзников везде, где это возможно. Или ты думаешь, что можешь безоговорочно положиться на эльфов? Ты знаешь, что этот парень говорил, пока тебя не было?
– Догадываюсь, – сказал я.
– Он пытается смутить твой разум, – сказал Мор. – Вбить между нами клинья, поссорить нас между собой. Сейчас он скажет все, что угодно, чтобы спасти свою жизнь. Пойдет на сделку с кем угодно, согласится на любые условия, лишь бы заключить договор.
– Ну, это вполне объяснимое поведение, учитывая обстоятельства, – сказал я. – Но я не договариваться сюда пришел.
– А зачем же? – спросил Большой Вэ.
Очевидно, он все еще не понял. Он думал, что мы торгуемся, и пытался угадать цену, которая и меня устроит, и его не слишком разорит.
Он все еще думал, что его деловой подход сработает. Что ж, он явно переплатил за свой ковер.
– Чтобы убедиться, – сказал я и посмотрел на Мормаэля. – Теперь можно.
Новый князь Дома Красных Ветвей шагнул к бизнесмену, левой рукой схватил его за подбородок, а правой, одним резким, отточенным за десятилетия практики движением, перерезал ему горло.
И сделал столь же стремительный шаг назад.
Большой Вэ захрипел, схватился руками за глотку, из‑под его пальцев потекла кровь, а над головой возникла полоска здоровья, которая тут же начала сокращаться.
Только вот сокращалась она очень уж медленно. Прошло секунд двадцать, а здоровья убыло только на десять процентов.
– Вы с него точно все артефакты поснимали? – поинтересовался я.
Мормаэль посмотрел на своего эксперта, тот кивнул.
– Все. Просто у него выносливости, как у энта. Посмотрите на эту громадину, явные же признаки перекошенного билда.
– Так случается, когда все очки вбрасываются в здоровье, – согласился Мор.
Трудно быть эльфийским ассасином в этой чертовой игре. Хочешь сделать все по красоте, режешь кому‑то глотку резким, отточенным за десятилетия практики движением, помимо критического урона рассчитывая на противника еще и «кровотечение» подвесить, а тот, вместо того, чтобы рухнуть на пол и молча истечь кровью, начинает дико хрипеть и все еще сидит в кресле.
Кровью, правда, все равно истекает.
По моим ощущениям, прошло уже больше минуты, а он не потерял и половины здоровья. И хотя Большой Вэ был моим врагом, причем он сам себя таковым назначил, это зрелище не доставляло мне никакого удовольствия.
В отличие от Мора, например. Тот вполне себе стоял и наслаждался, и явно не собирался ничего предпринимать.
– Нельзя ли как‑то ускорить процесс? – поинтересовался я.
– А зачем? – спросил он. – Разве зрелище умирающего врага не ласкает твой взор?
– Не ласкает, – сказал я. – Добей.
– Но зачем? – снова спросил он.
– Потому что я – заказчик этой операции, – сказал я. – И я так хочу.
Он пожал плечами, вытащил из ножен другой кинжал, не тот, которым резал глотку, и не менее резким и отточенным за десятилетия практики движением загнал его в грудь умирающего бизнесмена.
Очевидно, лезвие было смазано каким‑то сильнодействующим ядом, потому что процесс ускорился и закончился в считанные секунды, полоска здоровья над головой Большого Вэ стала серой и окончательно погасла, а тело обмякло и свалилось под стол.
Мы с Мором посмотрели друг на друга.
– Сделка завершена, – сказал он.
– Эта сделка – да, – сказал я.
Он промолчал.
– Я бы хотел, чтобы на этом наши с тобой деловые соглашения закончились, – сказал я.
– Деловые – закончились, – подтвердил он.
– Не сомневаюсь, что рано или поздно, зов крови возьмет свое, – сказал я. – Или репутационные издержки покажутся тебе совсем непосильными. И что бы тебя не сподвигло на это решение, когда ты придешь за мной, приходи подготовленным.
– Я очень рано встаю, – сказал он, так и не отведя взгляда.
– Это полезно, – сказал я. – Но иногда и этого оказывается недостаточно. Иногда лучше вообще не ложиться.
Он пожал плечами. У него было такое безразличное лицо, что мои сомнения рассеялись окончательно.
Он придет. Если я проживу достаточно долго, он обязательно придет, и, выражаясь языком из дешевых бульварных романчиков, мы с ним еще повальсируем под музыку смерти, и только один из нас переживет этот танец.
Но сегодня он меня не пригласит, да и я тоже не в настроении.
По мере того, как продолжалась наша игра в гляделки, в помещении нарастало напряжение. Мор‑то стоял, как ни в чем не бывало, но его боевики зашевелились и руки их легли на рукояти мечей и кинжалов.
И это несмотря на то, что у них с собой и автоматы были. То ли отдают предпочтение традиционному оружия, то ли понимают, что в меня стрелять бесполезно.
Я дал Мору ещё секунд двадцать, чтобы он отдал им приказ. Неважно, словом, действием, или просто бровью агрессивно пошевелил. Но я почти не сомневался, что он не станет.
Потому что тело Черного Змея еще толком не остыло, и они должны понимать, что прямо сейчас они не готовы.
И он не стал.
Я повернулся к Мору спиной – это был его последний шанс на сегодня – достал из инвентаря свиток перемещения и сломал на нем печать.
Никто не пытался мне помешать.

* * *

Пока эльфы резали глотки и взламывали защитные системы Большого Вэ, ныне покойного, я ждал отмашки на их конспиративной квартире (я тогда даже не стал уточнять, в каком из многочисленных миров Системы она находилась), а гарантом моей безопасности выступал Соломон Рейн, и нельзя было сказать, что он особенно рад этому обстоятельству. Дело было не в том, что он ждал от эльфов каких‑то неприятностей.
Просто ему было некомфортно быть рядом со мной.
Когда мы остались наедине, он первым делом залез в свой инвентарь и вручил мне «дезерт игл», оставленный мной в данже Воли и с легкой руки Виталика считающийся не огнестрельным оружием, а магическим артефактом.
– Это твое.
– Спасибо, что сохранил его для меня, – сказал я. – А больше там ничего не было?
– Что‑то было, – сказал Соломон. – Я в режиме «бульдозера» там не обшаривал, просто подобрал то, что было на виду, но большей частью мне все равно пришлось воспользоваться, чтобы просто выйти из данжа. Как ты помнишь, меня там ждали наши общие друзья. Те, у которых мы сегодня в гостях. И та наша встреча вышла довольно жаркой.
– Значит, ты не тогда с ними договорился? – спросил я.
– После того, как ты убил Гвейна, с Черным Змеем уже невозможно было договориться, – сказал Соломон. – Мне пришлось пробиваться силой.
– Полагаю, это было не слишком сложно, – сказал я. – Все‑таки, твой уровень тогда сильно вырос.
– В основном, благодаря тебе, – сказал Соломон. – Я помню, что ты сделал, и я не хочу с тобой враждовать.
– Так я с тобой не враждую, – сказал я. Он наверняка прикарманил, как минимум, половину моего инвентаря, но, после того, как он вернул наиболее ценный предмет, я решил на этом не заострять.
Все‑таки, мы вместе через многое прошли и вот это вот все.
По словам Соломона Рейна, Мор вышел с ним на связь примерно в то же время, когда Черный Змей выкупал у Большого Вэ информацию о моем местонахождении и устраивал наш поединок.
Мор хотел власти и прекратить вендетту. Соломон хотел укрепления связей.
Пауки договорились.
Впрочем, договоренности с Соломоном стоили не слишком дорого. Большого Вэ он слил без всяких колебаний, стоило мне только об этом заикнуться.
И план здания нарисовал, и рассказал, как к системам безопасности подключиться, и даже кое‑что из оборудования предоставил. Не сомневаюсь, что операция по силовому устранению Большого Вэ в теории была им разработана довольно давно, и он просто вносил в нее коррективы по мере совершенствования охранных систем противника.
Когда мы только с ним познакомились, Соломон занимался тем, что расшатывал. И он продолжал расшатывать, сея вокруг себя хаос и разрушение. Союзы он заключал только временные, договоренности для него ничего не значили, и он был готов сдать кого угодно кому угодно ради получения сиюминутной выгоды.
Или того, что он сам считал сиюминутной выгодой.
Не могу сказать, что мне был симпатичен сам Соломон или дурная деятельность, которую он пытался развить. Во время нашего прошлого соглашения он вел себя относительно честно, но больше иметь с ним никаких дел я не хотел.
Вот закончу с Большим Вэ и разбежимся, как в море корабли. Я, как крейсер, и он, как подводная лодка, и лучше бы он на моем пути больше не всплывал.
Но здесь и сейчас ему можно было доверять. Конечно, в пределах разумного.
Меня он опасался, а от падения Большого Вэ рассчитывал получить какие‑то выгоды, в подробности которых я не вдавался.
Вместо этого я пытался прикинуть свои планы на будущее. Но как бы я ни пытался, какие бы хитроумные стратегические схемы я ни выстраивал, все они все равно упирались только в одно – в разговор с Магистром.
И это будет нелегкий разговор.
В своих способностях вытрясти из Первого Игрока душу я, по вполне понятным причинам, изрядно сомневался, а предложить мне, по сути, было нечего.
Я завалил выданный им квест, не выполнил свою часть сделки, и, по‑хорошему, мне лучше вообще не показываться ему на глаза. Проблема только в том, что мне все еще нужен Венец Демиурга, и Магистр – это единственный, кто знает, как его найти.
Черт с ним, пусть он мне его и не вручит, пусть не поможет мне его добыть, лишь бы указал правильное направление и не мешал. А уж с остальным я и сам разберусь.
Как‑нибудь.
Может быть.
Самое неприятное, что тут от меня мало что зависело и я вынужден буду выступать в роли просителя, не способный хоть как‑то повлиять на его решение. Все будет зависеть от его истинных планов, или, быть может, от настроения, с которым он проснулся сегодня утром, и остается только надеяться, что какой‑нибудь коварный еж не заполз с утра в его домашние тапки.
И поскольку разговор с Магистром был самым важным, хотя и самым трудным пунктом моего плана, я решил, что затягивать с ним не стоит. И когда Большой Вэ окончательно завершил свою игровую сессию, я не стал тратить попытки и прыгать в какие‑то промежуточные локации, а сразу активировал свиток, выданный мне Первым Игроком.

* * *

Это была ловушка.
Это место совсем не напоминало то, которое я ожидал увидеть после перехода. Ни унылого пейзажа, где серые волны накатывают на серые камни под серыми небесами, ни, собственно, серого маяка, в котором обосновался Первый Игрок в поисках отдохновения от мирской суеты.
Вместо этого я оказался в довольно обширной пещере, потолок которой скрывался где‑то во тьме, а на стенах плясали всполохи адского пламени.
В голове лишь мелькнула мысль, что, возможно, свиток каким‑то образом был настроен так, что приводил к Магистру только в случае успеха миссии, а в случае провала отправлял неудачника прямиком в ад, где, как наверняка считал Магистр, неудачникам самое место, но додумать эту мысль до конца я не успел.
Потому что какая‑то хтоническая помесь велосипеда с носорогом тут же попыталась откусить мне лицо.

Глава 16

Как говорил мой старик‑отец, рефлексы иногда штука довольно поганая. Вроде бы и понимаешь, что тебе в шутку прилетело, чисто по‑дружески, а ответку все равно кинешь.
Я сейчас не к тому, что страхолюдная подземная тварь попыталась откусить мне лицо как‑то несерьезно, без должного энтузиазма и рвения. Просто отреагировал я на это чисто автоматически, тело начало действовать само, а мозг подключился уже потом, с опозданием на несколько секунд.
В общем, тварь попыталась откусить мне лицо. Я инстинктивно испугался и уклонился, рефлекторно выхватил из инвентаря Клавдию и привычно стал охаживать тварь по хребтине. Долго охаживать не пришлось, после второго удара скотина жалобно заскулила, рухнула на пол и принялась сучить лапками.
Не отвлекаясь на пустяки, я проломил ей голову и осмотрелся.
По мере осмотра стало очевидно, что я немного поторопился с выводами. Если это и была ловушка, то угодил в нее не только я.
Компания подобралась более, чем просто интересная. На какой‑то краткий миг я испытал даже укол сочувствия к этим несчастным демонам, которые мирно сидели в своем тихом и уютном аду, кипятили серу, чистили котлы, рассматривали откровенные фотографии суккубов или чем там еще демоны занимаются в свободное от работы время, и внезапно к ним пожаловало вот такое.
Метрах в десяти от меня бился Магистр, и это было страшно, потому что он явно был супермегауберсверхграндмастером фехтования, а Отец Всех Мечей не знал жалости. Вокруг Магистра была навалена такая груда тел, что свежим демонам приходилось атаковать его сверху. Отсеченные лапы, щупальца и рога летели во все стороны, а сам Магистр был с ног до головы залит демонической кровью и отчего‑то слегка дымился. Собственно, он и сам уже был похож на одно из созданий преисподней, и если бы не уникальный меч, то черта с два я бы его узнал.
По центру пещеры, в самой гуще боя сражался Брюс, тот самый неприятный худощавый азиат, который чуть не размотал нас с Соломоном Рейном в Данже Воли, и я не могу сказать, что от этой встречи сердце мое преисполнилось радостью.
Но, видимо, при начальной регистрации я что‑то напутал с настройками, и у Системы оказался ограниченный список персонажей, с которыми я мог взаимодействовать, потому что в последнее время мне кажется, что все пошло по второму кругу, и из всего многообразия игроков во вселенной всемогущий галактический рандом подсовывает мне исключительно знакомые лица.
Потому что в дальнем углу, вооруженный боевым топором и огненным бичом, как у Балрога, только меньше, демонов истреблял Гарри Борден, текущий топ номер один общего рейтинга, прошедший тем же путем, что и мы с Соломоном. И тот факт, что он пользовался отжатым у демонов оружием, свидетельствовал о том, что схватка была нешуточная и явно слегка затянулась.
Демонов в пещере оставалось еще изрядно, и все они были такие разные, словно местные задались целью продемонстрировать гостям каждого представителя своей инфернальной фауны.
Тварь, которая атаковала меня сразу по прибытии, по‑видимому оказалась в зоне моей высадки случайно, потому что остальные демоны на меня не агрились. Наверное, это были тупые одноразовые мобы из шаблонного одноразового данжа, в который по какой‑то неведомой мне причине заглянули цвет и гордость галактического игрового сообщества.
Поскольку у меня не было никаких обязательств перед азиатом и Борденом, да и идти до них было куда дальше, я отправился на помощь к Магистру. Я видел, что он справляется, и потому не слишком спешил, так что подоспел лишь к шапочному разбору и успел проломить только один демонический череп, пока Первый Игрок шинковал в фарш очередного своего противника.
– А вот и ты! – радостно осклабился Магистр. Белоснежная улыбка на его заляпанном кровью лице выглядела жутковато. – Я я уже заждался. Можно сказать, даже скучать начал.
– Что происходит? – спросил я.
– Мы бьем босса, – сообщил Магистр. – А он призывает себе на помощь всяческих приспешников. Это третья волна.
– А сколько их всего?
– Понятия не имею, – сказал он.
– А где сам босс? – спросил я.
– А вон, – сказал он, махнув рукой куда‑то вверх.
Из сгустившейся под потолком тьмы вылетело существо, рожденное в результате противоестественного соития человека, нетопыря, крокодила и козла. В смысле, у него было вполне человеческое тело, широкие кожистые крылья, и башка крокодила, увенчанная козлиными рогами.
Еще у него был длинный шипастый хвост, а в каждой из четырех своих конечностей он держал какое‑нибудь оружие. Верхняя пара орудовала мечами, а нижняя сжимала боевые топоры.
И у каждой железяки была фиолетовая аура, намекая на легендарность предмета и его баснословную стоимость на каком‑нибудь аукционе.
Демон спикировал к центру пещеры, туда, где бился азиат, и атаковал его всеми четырьмя конечностями сразу. Пятью, если считать еще и хвост.
Брюс знал об угрозе, но был связан боем, поэтому отклонился не особенно удачно. Две меча и топор пролетели мимо, разминувшись с его телом на какие‑то считанные сантиметры, а последний топор вонзился ему в спину. Мгновением позже мощный удар демонического хвоста отбросил Брюса к стене пещеры, словно тот был сломанной игрушкой, а не высокоуровневым монахом‑рукопашником.
Полоска здоровья над головой Брюса, и до этой атаки уже достаточно просевшая, обнулилась еще до того, как он врезался в стену.
Но неприятный азиат не был бы неприятным азиатом, если бы от него было так легко избавиться. Едва его тело оказалось на полу, как оно начало мерцать, страшная рваная рана на спине мгновенно исцелилась, а полоска здоровья восполнилась до ста процентов и окрасилась зеленым.
Значит, его мгновенный респаун действует и вне данжа, к которому он когда‑то был приписан. Страшное дело – гуляющий по всему игровому миру рейд‑босс, которого невозможно убить не то, чтобы навсегда, а хотя бы минут на пять. Имба галактического масштаба.
Надеюсь, больше с ним драться мне не придется.
Оставалось неясным только одно – к кому из присутствующих он испытывает более теплые чувства – к Бордену или к Магистру.
Додумать эту мысль до конца я не успел, потому что события в данже развивались своим чередом. Босс, на мгновение зависший после удара, взмахнул крыльями, явно собираясь улететь обратно под потолок, когда огненный бич, ударивший из угла Бордена, обвился вокруг его нижней левой лапы. Чело‑крокодило‑козел противно завизжал и принялся дергаться всем телом, стараясь освободиться.
Магистр поднялся на бруствер из наваленных вокруг мертвых тел и прыгнул так, как умеют прыгать только мастера кун‑фу в классический китайских боевиках про шаолиньских монахов.
Но он был круче, потому что у тех мастеров есть веревочки. А он просто игнорировал законы гравитации.
Магистр взлетел в воздух, занеся над головой Отца Всех Мечей, преодолел добрых пятнадцать метров, практически не теряя высоты, и обрушил свой удар на бедного демона, у которого не было вообще никаких шансов.
Отец Всех Мечей, как обычно, рассек все, что перед ним было, и демон рухнул на землю двумя половинами.
Нижняя завиляла хвостом и попыталась закопаться в груду мертвых тел, а верхняя, маша крыльями и роняя зажатые в руках мечи, рванула подальше от Магистра, не разбирая дороги и пытаясь уйти из зоны досягаемости его чудовищного меча.
К ее великому сожалению, двигалась она прямо на меня.
У меня было время, чтобы подготовиться, так что я ухватил Клавдию обеими руками и нанес классический удар, словно всю жизнь только и делал, что играл в бейсбол.
Но голова демона – не бейсбольный мяч. Она не отскочила от биты и не унеслась вдаль, она просто сломалась. Так качественно сломалась, что у нее ож рога отпали.
– Отличный удар! – крикнул Магистр из середины зала.
Бой, судя по всему, был окончен. Со смертью верхней половины демона нижняя тоже перестала трепыхаться, а все неупокоенные приспешники попадали на пол без всяких признаков жизни.
А мне от системных щедрот аж новый уровень упал. Это за два‑то удара. Что за монстра я только что помог прикончить?
Впрочем, не так уж это и интересно.
Магистр вытер со лба воображаемый пот, на самом деле только размазав грязь еще больше, и спрятал Отца Всех Мечей в инвентарь.
Этот его жест словно послужил для нас сигналом и мы принялись стягиваться к центру зала.
При моем приближении азиат сдержанно кивнул, словно старому, но не слишком близкому знакомому, с которым он виделся буквально вчера. Зато Борден расплылся в улыбке.
– И снова физрук, – сказал он. – Что ж, признаться, я о тебе наслышан.
– Зато я о тебе почти ничего не знаю, – сказал я.
– Такой мой стиль, – объяснил номер один.
– Приятно видеть, что все вы друг друга знаете, – сказал Магистр и повернулся к Бордену. – На всякий случай, я все же представлюсь. Меня зовут Магистр, я – Первый Игрок и предпочитаю, чтобы при обращении ко мне использовалось слово «мессир». Но так как я – простой рубаха‑парень, это, в общем‑то, необязательно.
Значит, эти двое не вместе сюда пришли. Становится еще более любопытным, чьим спутником был азиат.
Или он тоже заявился сюда сам по себе? Занятное совпадение.
– Так что происходит? – снова спросил я.
– Мы только что зачистили данж, – сказал Магистр. – Босс мертв, так что теперь нам осталось только найти сокровищницу и телепорт. И если первое опционально, потому что я вижу, что собрались здесь отнюдь не стяжатели, то второе обязательно, так как я не хочу топать обратно на своих двоих. Там слишком много коридоров и лестниц, а я уже не тот и годы берут свое, и вообще, это скучно.
– Признаться, я спрашивал в более широком смысле, – сказал я. – Что происходит в этом конкретном данже мне не особенно любопытно.
– Тем более, что тут уже ничего не происходит, – согласился Магистр. – Тут все уже, так сказать, произошло, свершилось и начало порастать быльем. И если тебя интересует более широкий… э… смысл, то давай разбираться. Вот ты что тут делаешь?
– У меня к тебе разговор, – сказал я.
– А у него разговор ко мне, – сказал Борден. – Похоже, что всем, кроме Брюса, предстоит изрядно потрепать языками. Кто начнет?
– Полагаю, мы можем объединить это все в одну беседу, – сказал Магистр. – Потому что, как бы там ни было, это вас обоих касается.
Борден задрал левую бровь в ироничном изумлении.
– Вы хотите говорить прямо здесь? – поинтересовался Магистр, обводя руками следы недавно случившегося побоища.
– Место не хуже любого другого, – сказал Борден.
– К тому же, вряд ли нас здесь кто‑то побеспокоит, – согласился я.
Мне хотелось закончить со всем этим, как можно быстрее, и очередная отсрочка, во время которой Магистр будет искать телепорт, мне была совсем не нужна.
– Ладно, как скажете, – Магистр выбрал наименее заваленный телами участок, материализовал из инвентаря раскладное походное кресло, уселся в него, закинув ногу за ногу и закурил сигарету. – Тогда начни с рассказа о том, как сейчас поживает наш общий друг Пожиратель Миров.
– Нормально поживает, – мрачно сказал я.
– Ты хоть задал ему трепку? – поинтересовался Магистр. – Показал ему свою несгибаемость и железную волю?
– Ну, что‑то такое я ему точно показал, – буркнул я. – Но ты отправил меня на невыполнимое задание.
– Невыполнимых задач не бывает, – сказал Магистр. – Бывает недостаточно творческий подход к поиску решения.
– Там была хрень размером с планету, – сказал я.
– Я знаю, – сказал Магистр. – Поэтому она и называется Пожирателем Миров. И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание? Штука оказалась слишком большой, чтобы ее убить? Думаешь, когда Давид увидел Голиафа, он так же сказал? Думаешь, повстанцы, атакующие Звезду Смерти на истребителях, думали о ее размере?
– У них были чертежи, – заметил Гарри. – И они заранее знали о месте, которое специально было сделано уязвимым. По мне, так это была не самая сложная задача.
– К разбору твоих глупостей мы подойдем чуть позже, – пообещал ему Магистр и снова устремил свой взор на меня.
– Я не собираюсь оправдываться, – сказал я.
Да и что я мог сказать? Моя команда погибла почти вся, погиб мой лучший друг, а меня самого вышвырнули в космос, откуда я все равно попытался навредить, но не особо преуспел.
Беседа как‑то не складывалась. Магистр сидел, курил и, устраивая мне разнос, на вид был вполне благодушен, но с таким же выражением лица он вызывал предводителя эльфов на дуэль возле маяка, и я хорошо помню, как быстро и в чью пользу эта дуэль закончилась.
Драться с Первым Игроком я собирался только в одном‑единственном случае – если он не не оставит мне выбора.
ну там, нападет первым или будет отказываться говорить, где находится Венец…
– У него не было шанса, и вам об этом известно, Мессир, – вмешался в наш разговор азиат. – На его уровне эта задача действительно нерешаема.
– Да он топ номер два, – сказал Магистр. – Что‑то же это должно означать.
– Я не о его игровом уровне говорю, и вы это знаете, Мессир, – не сдавался азиат, совершенно неожиданно для меня самого вставший на мою сторону. – У него нет нужного оружия.
– Основная проблема всех классных специалистов в том, что они пытаются найти решение любой задачи в пределах хорошо известной им области, и даже не рассматривают другие варианты, – сказал Магистр. – Ты – классный специалист, Брюс, но ты слишком узко мыслишь, и в этом твоя беда. Впрочем, ты в этом не виноват.
– Наверное, это чрезвычайно важная беседа, – сказал Гарри Борден. – И она стала бы для меня куда интересней, если бы я понимал, о чем вообще идет речь.
– А я объясню, – сказал Магистр. – Я вообще люблю объяснять такие вещи простым человеческим языком. Значит, стой там и внимай моей мудрости. Есть такой тип – Пожиратель Миров, физрук считает, что это – искусственный интеллект, созданный одной из поглощенных Системой рас, сумевший выжить в созданной Системой инфосфере, но немного съехавший с катушек и вознамерившийся уничтожить вообще все в рамках Второй Директивы, которая предписывает ему заботиться о собственной безопасности. Первую Директиву, которая вроде как говорит ему выполнять приказы своих создателей, он благополучно научился игнорировать, утверждая, что они уже не те, выжили из ума, деградировали до уровня неандертальцев и ничего в происходящем не смыслят. Опуская некоторые подробности его биографии, я перейду сразу к самому интересному. Этот тип научился жрать Вычислителей за завтрак, и сожрал всех вычислителей мира, в котором он обитал, что дало ему абсолютную власть над местной инфосферой, а следовательно, и над всей планетой. Теперь он может контролировать там абсолютно все, в определенных некоторыми физическими законами рамках он неуязвим, всеведущ и всемогущ одновременно, и если бы на планете оставался кто‑то из обычных игроков, они могли бы называть его богом.
– И квест на убийство вот этой самой хрени он мне и всучил, – сказал я.
– А что заставило тебя его взять? – поинтересовался Гарри. Я заметил, что он не стал спрашивать, что такое инфосфера и кто такие Вычислители, да и Магистр говорил так, словно был уверен, что британец в курсе и в уточнениях не нуждается.
– Обещанный приз, – сказал я.
– Полагаю, это что‑то очень ценное, – сказал Гарри. – Но я не совсем понимаю, в какой степени эта разборка касается меня.
– А я и это объясню простым человеческим языком, – сказал Магистр. – Правда, я собирался перейти к этой части чуть позже, но раз уж ты настаиваешь, то изволь. Я не знаю, по какому поводу ты закусился с Вычислителем на Земле, и на самом деле теперь это представляет только академический интерес. Но Брюс посчитал тебя достойным и обучил своему уникальному навыку, ты вернулся на Землю и убил того Вычислителя, совершенно не думая о последствиях для экосистемы, которые спровоцировал твой, вне всякого сомнения, достойный воспевания подвиг. А последствия не заставили себя ждать. Объяснишь ему, Брюс?
– Земля – недавно влившийся в Систему мир, за который отвечали всего три Вычислителя, – сказал азиат. – После того, как ты убил одного из них, образовался вакуум власти, который они не смогли заполнить.
– Говоря языком великого мастера Йоды, силы равновесие в месте данном нарушено было, – сказал Магистр. – Уязвимость нашел Пожиратель и взор свой в сторону обратил он ту. А если снова вернуться к простому и человеческому, то эта хрень вторглась на Землю, и если в течение нескольких ближайших недель мы ничего по этому поводу не предпримем то все, что осталось от вашей планеты, будет потеряно для вас навсегда.

Глава 17

Как частенько говорил мой старик‑отец: «Э… Гмм… То есть… Ну это… Да. Это с кондачка не решается, надо тщательно осмыслить».
И сейчас я был согласен с ним, как никогда.
Магистр за полтора абзаца выдал столько информации, что я впал в ступор, пытаясь уложить ее в своей черепной коробке.
Гарри Борден умеет убивать Вычислителей. Чертов худощавый азиат из Данжа Воли умеет убивать Вычислителей, и этим уникальным навыком он поделился с Гарри Борденом. До того, как появился Гарри Борден, Брюс был единственным носителем этого навыка.
До последнего времени единственный носитель уникального навыка был привязан к подземелью, являвшимся единственным проходом из поглощенной Системой части галактики к изначальному миру.
Наверное, стоило предположить, что он не просто так там стоял.
Судя по выражению лица британца, внутри его черепной коробки тоже шли интенсивные мыслительные процессы.
Магистр докурил сигарету, затушил окурок о труп близлежащего демона и довольно осклабился.
– Я думал, Земля для нас уже потеряна, – сказал Борден. – По ней бродят мертвецы и пришельцы из других миров, и в целом, жить там не то, чтобы очень приятно, а порою и вовсе невозможно.
– Кое‑какие очаги сопротивления еще остались, – сказал Магистр. – Кроме того, сама планета все еще существует, и пока она существует, возможны разные варианты, – при этих словах он посмотрел на меня. – Однако, если Пожиратель возьмет верх, никаких вариантов не останется.
– Но правильно ли я понимаю, – сказал Гарри. – Если бы Пожиратель не появился, и в Системе все происходило бы штатно, в заведенном, так сказать, порядке, мой поступок не имел бы тех разрушительных последствий, о которых ты говоришь?
– Ну да, – сказал Магистр. – Экосистема все равно понесла бы ущерб, конечно, но минимальный. Однако, если бы у бабушки было дуло, это была бы не бабушка, а танк, и мы имеем то, что имеем, а разговоры о том, что могло бы быть, мы оставим для неудачников. Впрочем, если вы ищете виноватого, то можете разделить коллективную ответственность. Если бы физрук не завалил свой квест, то события опять же пошли бы по другому пути.
– У меня не было шанса, – сказал я. – И ты это знал.
– Шанс есть всегда, – возразил Магистр. – Порою мизерный, ничтожный, один на миллион, но он есть всегда, просто ты его не нашел.
– Может быть, ты мне его покажешь?
– Нет, – сказал Магистр. – Не покажу. Потому что в твоей ситуации и я его не нашел. Но это вовсе не означает, что его не было. Это означает, что мы подошли к решению этой задачи недостаточно творчески.
Должен признаться, в этот момент мне нестерпимо захотелось ему втащить. Речь, конечно же, не шла о бое насмерть, Клавдия против Отца Всех Мечей, просто врезать кулаком по этой наглой ухмыляющейся роже и, может быть, выбить ему пару зубов, которые, скорее всего, тут же регенерируют. Но я сумел смирить свое естество и эскалации конфликта удалось избежать.
– Но у меня есть к тебе еще один вопрос, – продолжал Магистр. – Я знаю, что ты потерпел свою неудачу уже довольно давно. Где ты шлялся все это время? Неужели собирался с духом, прежде чем явиться ко мне и сообщить о своем провале? Это совсем непохоже на тот психологический портрет, который я себе нарисовал.
– Просто я был в тех местах, где телепорты не работают, – сказал я.
– И где же это, позволь осведомиться?
– В Глубокой Дыре.
– О как, – сказал Магистр. – И за что срок мотал?
– Долгая история, – сказал я.
– Обожаю долгие истории, – сказал Магистр. – Лучше долгих история только многотомные сериалы. Нет ничего лучше, чтобы скоротать с ними вечность‑другую.
– А нас разве время не поджимает? – поинтересовался Гарри. – Нам разве не надо куда‑то бежать, что‑то делать, кого‑то убивать?
– Всегда нужно куда‑то бежать и кого‑то убивать, – сказал Магистр. – Но это не повод, чтобы отказываться от выслушивания долгих историй в принципе.
– Если тебе так интересно, то я расскажу, – пообещал я. – Но позже.
– Полагаю, ты попытаешься заломить за этот рассказ какую‑нибудь цену, – сказал Магистр.
– Тебе известна моя цена, – сказал я. – Она не меняется.
– Но ты завалил мой квест, – сказал Магистр. – И если подходить к этому вопросу формально, то я тебе ничего не должен.
– Это так, – признал я.
– Но ты все равно пришел, потому что других наводок у тебя нет, – сказал он.
– Все так, – подтвердил я.
– Потому что их и не может быть, – сказал Магистр. – Я – единственный, кто знает, где хранится то, что ты ищешь. Не считая самого хранителя, конечно, то он точно никому не расскажет.
Да‑да, боевой маг, правитель могущественного королевства, сидящий в хорошо укрепленном городе под защитой своих личных гвардейцев, уровни которых раскачаны в небеса. Знать бы еще, где это королевство…
– И мне крайне любопытно, на что ты рассчитываешь, – сказал Магистр.
– На то, что мы сможем договориться, – сказал я. – Возможно, ты выдашь мне новый квест. Может быть, у него будут какие‑то другие шансы на успех.
– Мы обязательно договоримся, – сказал Магистр. – Я вообще очень договороспособный человек. Чтобы со мной да и не договориться, тут особый талант нужен. Но сначала нам нужно отстоять Землю.
– Не то, чтобы я был сильно против этого, – сказал Гарри. – Но мне хотелось бы узнать о твоих мотивах. Мы‑то земляне, это наша планета, нас с ней связывают ностальгические воспоминания о старых добрых временах, когда небо было голубее, вода – мокрее, зомби встречались только на экранах телевизоров, и еще иногда утром в метро. А тебе‑то это зачем?
– Ты не задавал бы этого вопроса, если бы знал, кто я такой, – заявил Магистр.
– Ну и кто ты такой?
– Я – Первый Игрок, – сказал Магистр. – Я старше Системы, я в ней с самого начала и принимал участие в ее создании. И я совершенно точно не хочу, чтобы то, что я создавал, разрушил какой‑то там Пожиратель.
– Ага, – спокойно сказал Гарри. – Значит, это ты несешь ответственность за все то, что тут происходит?
Он все еще стоял ровно, но поза его немного изменилась, и руки его находились в таком положении, словно в них вот‑вот должно появиться оружие.
– В какой‑то степени, – согласился Магистр.
– Это хорошо, – сказал Гарри. Похоже, ничему его жизнь не научила.
– Не надо, – сказал я. – Не стоит. Не сейчас.
– Почему? – спросил Гарри.
Магистр с интересом прислушался к нашему разговору.
– Он мне нужен, – сказал я.
– Зачем?
– Без него нам Землю не спасти, – сказал я.
– Ты давно там был? – поинтересовался Гарри. – Там уже нечего спасать. Наши города лежат в руинах. Наша цивилизация разрушена.
– Люди‑то остались, – сказал я. – А пока люди живы, всегда есть шанс.
– В этих условиях никакое возрождение невозможно, – сказал Гарри.
– А если условия изменятся? – спросил я.
– Как? – спросил он.
– Как обычно, – сказал Магистр. – При помощи древнего и могущественного артефакта, считавшегося утерянным еще на самой заре времен. Физрук его ищет, а я могу помочь в этих поисках. Но, прежде чем мы продолжим, ответь на один вопрос. И отнесись к нему очень серьезно. если тебе потребуется какое‑то время на размышление, то я пойму. Ты хочешь со мной подраться?
Гарри слегка склонил голову, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.
– Да, хочу, – сказал он. – Определенно хочу. Но не прямо сейчас.
– Отличный выбор, – сказал Магистр. – Могу его только приветствовать. Что ж, ты способен делать выводы и не готов повторить свою предыдущую ошибку.
– Возможно, я действовал слишком поспешно, – признал Гарри. – Принимал решение под воздействием эмоций и не обладая всей необходимой информацией. Теперь, прежде чем что‑то сделать, я хочу увидеть картинку целиком.
– Это мудро, – сказал Магистр. – Проблема только в том, что картинку целиком не вижу даже я, а уж в рассматривании такого рода картинок мне нет равных. Однако, я вижу, что ты готов к конструктивному диалогу.
– Готов, – сказал Гарри. – И, возможно, я передумаю с тобой драться, если выяснится, что ты действительно можешь помочь все исправить.
– Искренне на это надеюсь, – почти серьезно сказал Магистр, а я подумал, что, возможно, не отказался бы глянуть на этот поединок.
Но только в тренировочном или показательном формате. Потому что если два этих мастера сойдутся в реальном бою, предсказать его исход не возьмется никто, а попутный ущерб может стать катастрофическим.
У Магистра была тысяча лет практики, а у Бордена – врожденный талант. Даже не знаю, на кого их этой пары я бы поставил.
– Однако, прежде чем мы перейдем к пункту «все исправить», насколько это вообще возможно, нам следует разобраться с проблемой Пожирателя, – заявил Магистр. – Нам повезло, что мы узнали о его существовании на ранней стадии его становления, и нам следует разобраться с ним сейчас, пока он еще не вошел в полную силу. Не буду врать, это и сейчас, скорее всего, будет непросто, но потом станет еще сложнее. Поскольку разобраться с ним в его родном мире у физрука не получилось, ключевым фактором мы назначим битву за Землю, которая стала уязвимой. Если Пожиратель захватит контроль над еще одним миром, дальше его сила будет расти по экспоненте. Или мы остановим его сейчас, или будем искать решение этой проблемы долгие годы, и не факт, что успеем найти прежде, чем он пожрет всю Систему. И кстати, если кто‑то до сих пор считает, что Система была не лучшей идеей, хочу напомнить, что в ней живут миллиарды разумных существ, которых Пожиратель обречет на последнюю смерть.
– Ладно, мы поняли, все круто и серьезно, если вы слышите это сообщение, то вы и есть сопротивление и все такое, – сказал я. – Делать‑то чего?
– Карфаген должен быть разрушен, – заявил Магистр с апломбом. – А, нет, простите, это я эпохой ошибся. Пожиратель должен быть уничтожен. Он уже вторгся как в инфосферу, так и в игровое пространство Земли, и нам следует дать ему бой.
– Это мы уже поняли, – поддержал меня Гарри. – Теперь хотелось бы услышать подробности.
– Пожиратель научился истреблять Вычислителей в их естественной среде обитания, в инфосфере, – сказал Магистр. – Среду присутствующих здесь двое обладают сходными навыками, и именно там они должны будут дать Пожирателю нюхнуть пороха. Брюс заверил меня, что он справится и один, и, хотя обычно я привык полагаться на его суждения, в этот раз я склонен подстраховаться и отправить туда обоих сразу. Ваша программа минимум – выбить Пожирателя из инфосферы Земли, не дать ему закрепиться и получить плацдарм для следующей атаки. Программа максимум, что очевидно, это уконтрапупить его насовсем, но тут уж как получится, и на ее выполнении я настаивать не буду.
– Пока задача не выглядит слишком сложной, – заметил Гарри.
– Не торопись с выводами, – сказал Магистр. – Ты убил Вычислителя, который еще толком не освоился в новом для себя мире, и, так сказать, не успел набрать достойную физическую форму. Кондиции Пожирателя же весьма неплохи, и он обладает мощью всех тех Вычислителей, что он успел поглотить до этого. О какой именно цифре идет речь, Брюс?
– О восьми.
– Вот, – сказал Магистр, выставляя указательный палец вверх. – Уже восемь Вычислителей пали от его виртуальной руки, и силами восьми Вычислителей он теперь обладает. Так что я бы на вашем месте не настраивался на легкую прогулку.
– Понял, – сказал Гарри. – Нас двое, а он один, на но самом деле его вроде как восемь. Все плохо, да?
– На самом деле, его меньше, – обнадежил британца Магистр. – Какие‑то ресурсы он вынужден будет оставить для контроля своего родного мира и его близлежащего пространства. Так что, думаю, вас двое, а его – где‑то шесть. Плюс‑минус.
– Я побеждал и при худших раскладах, – сказал Гарри, и это его заявление не выглядело, как хвастовство.
Побеждал и побеждал. Просто факт.
– Однако, следует понимать, что когда вы прижмете его в инфосфере, он бросит все свободные ресурсы на то, чтобы уничтожить ваши тела в обычном игровом пространстве, – сказал Магистр. – А смерть игровой аватары довольно неприятна, даже если ты Брюс. Так ведь, Брюс?
Азиат кивнул.
– Это сбивает концентрацию.
– А если ты не Брюс, то это и вовсе смертельно, – подытожил Магистр.
– Брюс рассказывал об этом, – сказал Гарри. – Все неписи и боты локации агрятся на тебя и пытаются до тебя добраться, даже если ты находишься за пределами их обычной агрозоны.
– И он научил тебя этому противостоять?
– Да.
– Типа, пока твой дух бьется с астральным врагом, тело сражается само и все такое, – сказал Магистр.
– В общих чертах, – сказал Гарри. – Так было и в тот раз. Я начинал бой на практически пустом пляже, а когда я закончил, песок был завален мертвыми телами, в основном – дважды мертвыми, но я не помню, как я их убивал.
– Крутотень, – сказал Магистр. – Обычное мое состояние после затянувшейся вечеринки, но на этот раз все будет не так. Потому что Вычислители при любом раскладе контролируют только часть локации и вынуждены играть по правилам, которые были заложены в них при создании.
– Заложены вами, – сказал Гарри.
– И мной в том числе, – сказал Магистр. – В случае возникновения экстренной ситуации Вычислитель может задействовать для обеспечения собственной безопасности мобов и неписей, которых он контролирует, потому что, по большому счету, больше у него никуда доступа нет. Ну, разве что еще погодными явлениями может поиграть, однако, это не критично. Но Пожиратель не скован подобными ограничениями. Он не просто манипулирует неписями, он способен создавать новые формы и вкладывать в них новое содержание. И как только начнется бой в инфосфере, он бросит на вас все силы и в обычном игровом мире. И от этого вы на одних рефлексах не отмахаетесь.
Печально, подумал я.
Мне уже довелось столкнуться со всеми силами Элронда в обычном игровом мире, и мне не понравилось. Правда, тот мир он контролировал целиком, а на Земле он будет только гостем, но все равно неприятно.
И если бесконечный мгновенный респаун делает Брюса в обычном игровом мире практически бессмертным, только концентрацию ему сбивает, у Гарри таких способностей нет.
Ему будет достаточно умереть только один раз, и на этом игра для него закончится.
– Судя по тому, как красочно ты обрисовал эту проблему, у тебя уже есть и ее решение, – заметил Гарри.
– Конечно же, есть, – сказал Магистр. – Вам не стоит беспокоиться, потому что вашей безопасностью займемся мы с физруком.
– Вдвоем? – уточнил Гарри и мне не очень понравился скепсис в его голосе.
– Конечно же, нет, – сказал Магистр. – Но мы станем тем стержнем, вокруг которого нарастет остальная масса. Мы будем костяком, скелетом…
– Как бы в результате этого мы все не стали скелетами, – сказал я.
– Меня угнетает твоя недостаточная вера в собственные силы, – сказал Магистр. – Учитывая тот козырь, что у тебя уже есть.
– Просто я с ним уже сталкивался, – сказал я. – И, в отличие от вас всех, имею представление, с чем нам придется иметь дело.
При игре вдолгую никакой козырь тебе не поможет, если у противника крапленая колода на руках.
– И с чем же? – полюбопытствовал Борден.
– Это все излишние подробности, о которых тебе не стоит задумываться, – отмахнулся Магистр. – Не сомневаюсь, что физрук расскажет тебе, как только у вас выпадет свободная минутка.
Куча паладинов Ричардов, чертовы лучники Элронды, черные смерчи и сама планета, восстающая против тебя.
Ну, может, на Земле он будет чуть поскромнее. Тем более, что его и в инфосфере как раз в этот момент плющить начнут.
А может, он еще каких‑нибудь новых фокусов выучил.
– А сейчас не она? – уточнил Гарри. – Не свободная минутка?
– Нет, – сказал Магистр. – Фактор времени таки имеет значение, поэтому этот разговор мы временно закончим. Сейчас нам следует отыскать телепорт…
– Он вот за этой стеной, Мессир, – сказал Брюс, дергая какой‑то невидимый глазу рычаг.
Часть стены уползла в сторону и мы увидели стандартный портальный круг со стандартным портальным камнем, разве что уменьшенные раз в десять, так, чтобы вставать на него можно было только по одному.
Или по двое, если вы оба не против обнимашек.
– Отлично, – сказал Магистр, вскакивая на ноги и развеивая под собой кресло. – Теперь нам придется разделиться. Гарри с Брюсом отправятся на Землю, где Брюс изложит тебе стратегию предстоящего противостояния. Ты ведь уже определился со стратегией, Брюс?
– Только в общих чертах, Мессир.
– И это лучшая стратегия, – одобрил Магистр. – Потому что на всяческих подробностях обычно все и рушится. Чем меньше подробностей, тем меньше риска, не так ли?
– Всегда так делаю, – сказал Гарри.
– А мы с физруком совершим небольшой вояж, после чего сразу же к вам присоединимся, – сказал Магистр.
– Куда и с какой целью? – спросил я.
– Пусть конечная цель этого путешествия станет для тебя сюрпризом, – сказал Магистр.
– Я не люблю сюрпризы, – сказал я.
– Я знаю, – сказал Магистр. – И мне наплевать.

Глава 18

Как говорил мой‑старик отец: «Путешествия расширяют кругозор и помогают лучше понимать мир, в котором ты живешь, а потому сгоняй‑ка, Василий, за пивом».
Я, кстати, заметил, что в последнее время стал довольно часто вспоминать то, что говорил мой старик‑отец. Не к добру это, ой не к добру…
Стража, встретившая нас на выходе из портального зала, была отнюдь не номинальной. Четыре алебардиста солидного трехсотпятидесятого уровня, двое мечников уровнем чуть выше, и один боевой маг, который всем этим великолепием руководил и которого при иных раскладах надо было бы валить в первую очередь.
Эта команда даже толпу паладинов Ричардов смогла бы задержать минут эдак на двадцать, а если прикинуть, что за это время к ним еще и подкрепление четыре раза подойдет, то можно сделать вывод, что охранялось это место довольно‑таки неплохо.
При нашем приближении стражники грозно насупились и принялись хвататься за свои мечи и алебарды, а маг принял стойку для быстрого каста, но Магистр похлопал себя по карманам, выудил оттуда какую‑то массивную золотую бляху и продемонстрировал ее стражникам, которые тот же час вытянулись во фрунт.
– Это со мной, – сказал Магистр, небрежно махнув рукой в мою сторону.
– Надолго к нам, сэр? – вежливо поинтересовался маг.
– Нет, – сказал Магистр. – Дела безумной важности и чудовищной срочности требуют моего присутствия в нескольких местах одновременно.
– Так то мне записать в графу «цель визита»?
– Проведение экскурсии для молодого и перспективного игрока, – сказал Магистр и ткнул в меня пальцем. – Кстати, рекомендую. Молодой и перспективный игрок.
Маг, до этого считавший меня чем‑то вроде реквизита при главной звезде шоу, глянул на меня чуть внимательнее.
– Я запомню, – пообещал он.
Может быть, дело исключительно в моем восприятии и в последнее время я стал чересчур уж мнительным, но мне почудилось, что это обещание отдавало угрозой.
Мы миновали стражников, поднялись по лестнице в заполненный людьми холл и на нас тут же принялись вежливо пялиться и тактично показывать пальцами, а одна особо впечатлительная дамочка взвизгнула и попыталась упасть в обморок, но сразу трое галантных кавалеров успели подхватить ее бесчувственное, но прекрасное тело.
Тут‑то мы и сообразили, что только что вылезли из данжа и Магистр заляпан кровью чуть менее, чем целиком, да и у меня видок не слишком презентабельный. Магистр досадливо поморщился, щелкнул пальцами, и в один миг сделался чистым, опрятным и одетым по здешней моде, в элегантный камзол с вышивками и вензелями.
Пялиться на нас меньше не стали, но в обморок больше никто не падал.
– Отличный фокус, – сказал я. – Не научишь?
– Легко, как два пальца что‑то там, – сказал Магистр. – У тебя есть тысячи очков в интеллекте?
– Нет.
– Тогда нелегко тебе в этой жизни придется, – сказал Магистр и щелкнул пальцами еще раз. Я не почувствовал никаких внешних воздействий, да и одежда осталась той же самой, но грязь и засохшая кровь с нее все‑таки исчезли.
Мы выбрались из здания и попали в толчею праздношатающегося или валящего по своим делам люда. Магистр ловко ухватил с лотка уличного торговца два пирожка, взамен сыпанув ему мелочи. Один пирожок он надкусил, а второй вручил мне.
– После таких замесов мне всегда хочется пожрать, – сказало тысячелетнее существо, которое старше самой Системы. – А тебе?
– А мне не очень, – сказал я, но пирожок все‑таки попробовал. Он был теплый, свежий и с мясом, которое при жизни не имело привычки мяукать.
– Кстати, должен заметить, что тебе несказанно повезло, – завил Магистр.
– Это да, – согласился я. – А в чем именно?
– У тебя наверняка накопилось множество вопросов, – сказал Магистр. – И на некоторые из них я готов ответить вот прямо сейчас. Спрашивай.
– Где Венец Демиурга? – спросил я.
– Вот на этот я как раз не готов ответить, – ухмыльнулся Магистр.
– Узнаю свое долбанное везение, – сказал я. – Где мы?
– Это Авалон, – сказал Магистр. – Древний город, знаменитый, помимо прочего, своей архитектурой.
Я огляделся по сторонам. Архитектура была вполне обычной для развитого средневековья. Сколько я таких городов уже видел, и не сосчитать.
– Примечательность этого города в том, что его построили первым. – сообщил Магистр. – И все остальные города его тупо копируют.
– Он не выглядит настолько древним, – заметил я.
– Это ты просто в его канализацию еще не спускался, – объяснил Магистр. – А тут, на поверхности, кипит жизнь. Что‑то постоянно ремонтируется, расширяется или перестраивается, но при очень бережном отношении к первоначальному стилю.
– Горожанам повезло с мэром, – сказал я.
– Не без этого.
Мы оказались в торговом квартале, потому что два из трех домов были лавками или магазинами, а третий – непременно бутиком, и торговали здесь… ну, примерно всем. Одеждой, оружием, доспехами, драгоценностями, магическими амулетами, алхимическими эликсирами, экзотическими животными, ароматными приправами и только фирменного логотипа сбербанка я, как ни старался, не заметил.
– И в чем цель нашей экскурсии? – спросил я.
– Цель любой экскурсии в познании, – заявил Магистр. – А познание – это практически бесконечный процесс, потому что даже я, проживший дольше любого в этой части галактики, не могу похвастаться тем, что познал и постиг все.
– Что я должен познать?
– А я знаю? – пожал плечами Магистр. – Это только от тебя зависит. Я всего лишь отвечаю на твои вопросы, но о чем спрашивать ты решаешь сам.
– Как я вообще оказался в этом данже? – спросил я. – Когда ты вручал мне свиток, ты говорил, что он приведет меня к маяку.
– Я немного слукавил, – сказал Магистр. – Эти свитки приводят ко мне, где бы я ним был. Если, конечно, я сам того хочу.
– А так вообще можно?
– Обычным свиткоделам сие искусство недоступно, – сказал Магистр. – Но мне – можно. Кстати об этом, – в его руке появился новый свиток, брат‑близнец того, что он вручил мне в прошлый раз. – Возьми. Он снова приведет тебя ко мне.
– Мы не отправимся на Землю вместе? – уточнил я, пряча свиток в инвентарь.
– Нет, – сказал Магистр. – У меня есть еще кое‑какие дела, которые надо уладить перед битвой.
– Понятно, – сказал я. – Каковы наши шансы?
– Пятьдесят на пятьдесят, – сказал Магистр. – Либо мы победим, либо проиграем. Обычно это именно так работает.
Я вздохнул.
Говорят, для того, чтобы задать правильный вопрос, нужно знать три четверти ответа.
Вот и о чем мне у него спрашивать?
– Брюс, – сказал я.
– А что с ним?
– Он теперь с тобой?
– Ну да, – сказал Магистр. – Это же логично. Он создан для того, чтобы служить Архитекторам, а я, какой‑никакой, но все‑таки Архитектор. Пусть и в отставке.
Я задумался. Неигровой персонаж, созданный для того, чтобы служить Архитекторам. Неигровой персонаж, обладающий способностью убивать Вычислителей. Грозный боец что в обычном игровом мире, что в инфосфере.
Мне было понятно, зачем они это сделали. Я даже в общих чертах понимал, как они это сделали.
Но вопросы все равно оставались.
– Он обладает свободой воли?
– Да, – сказал Магистр. – Ровно в той же степени, что ты, я, и все остальные. Что заставляет тебя сомневаться в этом?
– То, что он – непись.
– Фактор происхождения зачастую принято переоценивать, – сказал Магистр. – Зачастую он не так уж и важен, по крайней мере, если речь не идет о генетических заболеваниях. Но в Системе нет генетических заболеваний.
– Да, тут уж вы всех прямо облагодетельствовали, – сказал я. – Генетических заболеваний, может быть, и нет, а вот кривого кода, я уверен, хоть отбавляй.
– Никто не совершенен, – сказал Магистр. – Даже я.
Пирожок как‑то совсем незаметно для меня кончился.
Магистр свернул с торговой улицы в узкий, зажатый трехэтажными домами переулок, и уверенно зашагал в горку.
Я последовал за ним.
Было тепло и солнечно. В промежутках между домами были натянуты веревки, на которых сушилось белье. На чистой мостовой резвились дети.
Контраст с подземельем, в котором мы всего пару часов назад рубили демонов, был просто разительный. Мирная, спокойная городская жизнь. Размеренная и скучная.
Интересно, он мне этим хотел что‑то доказать, или просто дядюшку проведать заскочил?
– Ты что‑то подозрительно затих, – сказал Магистр.
– Я пытаюсь сообразить.
– Что именно?
– Например, почему ты послал разбираться с Пожирателем Миров меня, я не его.
– Это же очевидно, – сказал Магистр. – Ты пришел раньше. Если бы на тот момент Брюс уже вернулся ко мне, я послал бы вас обоих. И вы, вне всякого сомнения, могли бы преуспеть.
– На что ты на самом деле рассчитывал, когда вручал мне этот квест? – спросил я. – Хотел от меня избавиться?
– Ага, я всем людям, от которых хочу избавиться, вручаю свитки, вышедшие из‑под моего личного пера, – сказал Магистр. – Тебя устроит, если я скажу, что хотел тебя испытать? Проверить, чего ты на самом деле стоишь? Как поведешь себя в экстренной ситуации?
– Не на все сто процентов, – сказал я.
– Кроме того, я всегда допускал возможность, что ты найдешь способ победить, – сказал Магистр. – Ну знаешь, новичкам везет, дуракам везет, и все такое, а ты, без обид, яркий пример квинтэссенции и того и другого…
– Неудивительно, что ты живешь один, – сказал я.
– И у меня были все основания полагать, что тебе ничего не угрожает, – сказал Магистр.
– Ты уже тогда это знал?
– Да.
– А нельзя как‑то поподробнее эту тему развернуть? – попросил я.
– Это бонус от посещения изначального мира, – сказал Магистр. – Э… Как бы это попроще на пальцах объяснить… Как ты, наверное знаешь, Система базируется на нанороботах.
– Ну да.
– На самом деле, это не так, – сказал Магистр. – Все гораздо тоньше, сложнее и изящнее, но для простоты объяснения будем называть их наноботами, потому что более сложных материй твоя родная цивилизация все равно не постигла. Изначальный мир стоит… стоял вне Системы, но у него были свои наноботы, как ты, наверное, тоже уже догадался. И ты получил их полную порцию на правах гостя, а также потомка Архитекторов, нанесшего визит вежливости на свою историческую родину. Наноботы изначального мира совершеннее наноботов Системы, хотя бы потому, что работа над их улучшениями никогда не прекращалась, и не связаны рамками правил игры, в которую мы тут все играем. При их помощи можно творить невероятные вещи…
– Да, я видел, – сказал я.
– … но первая и главная их задача – это сохранить жизнь своему носителю, – продолжил Магистр, не обратив внимания на мою реплику. – Сохранить жизнь и сделать ее более комфортной. Поэтому при прямом столкновении наноботы изначального мира кроют местные наноботы, как бык овцу, и их носитель способен игнорировать практически любые внешние воздействия. А ущерб, нанесенный теми воздействиями, которые он не может игнорировать, компенсируется почти мгновенно.
– И ты тоже…?
– Я уже нет, – сказал Магистр. – Ресурс этих наноботов ограничен, и без подпитки родной среды их воздействие постепенно сходит на нет, а сами они заменяются наноботами Системы. Для сохранения преимущества рекомендуется время от времени возвращаться в Изначальный мир, но теперь это невозможно, и ты – последний, кто получил этот бонус.
– Насколько временный этот бонус? – спросил я.
– Годы, десятилетия… Это индивидуально и зависит, в основном, от выбранного стиля игры, – сказал Магистр. – Чем больше ты рискуешь, чем больше они работают, сохраняя тебе жизнь в ситуациях, когда обычных способов сохранить тебе жизнь не существует, тем быстрее ты вернешься в стан обычных игроков и станешь таким же, как все. И с твоим стилем игры речь, как ты понимаешь, идет отнюдь не о десятилетиях. И даже не о годах… Вижу, что ты не особенно удивлен.
– Я, конечно, дурак, но не до такой же степени, – сказал я. – Складывать два и два я умею, там что примерно догадывался, в чем дело. Нужно было только подтверждение.
– Теперь ты его получил, – сказал Магистр. – Что будешь делать?
– То же, что и раньше.
– Отличное качество – постоянство, – сказал Магистр. – Очень ценю его в людях.
– Поэтому я и нужен тебе на Земле?
– Всегда полезно иметь на своей стороне человека, неуязвимого к атаком врага, – сказал Магистр. – Но мы с тобой – только служба поддержки. Охрана периметра. Основным нашим оружием станут Брюс и Гарри.
Какая‑то девчушка лет шести подбежала к Магистру и подарила ему полевой цветок. Магистр улыбнулся, пошарил в кармане и вручил ребенку леденец на палочке, и я сильно сомневаюсь, что у него в кармане на самом деле ждал своего часа леденец на палочке.
Скорее всего, он его в срочном порядке наколдовал.
Девчушка заливисто рассмеялась и убежала. Господи, а когда тут уже единороги на радуге танцевать начнут?
Гарри и Брюс.
В этом была какая‑то неправильность, которая не давала мне покоя, и хотя она лежала на поверхности, я все никак не мог ее сформулировать.
– Поправь меня, если я в чем‑то ошибаюсь, – сказал я.
– Легко, – сказал Магистр.
– Брюс – это созданный вами…э… конструкт, – сказал я. – Способный действовать в инфосфере и обладающий моментальным респауном в общем игровом пространстве, и при его создании не использовались наноботы Изначального мира?
– Все так, – сказал Магистр. – Только местные и натуральный наноботы, выращенные на специальных ботоводечских фермах и взращенные экологически чистой информацией.
– Значит, Брюс – Вычислитель, – сказал я.
– Не такой уж ты и дурак, каким хочешь казаться большую часть времени, – сказал Магистр. – Чтобы поймать маньяка, нужен другой маньяк и все такое. Конечно же, он Вычислитель. С сильно порезанными функциями внешнего контроля, практически не способный к созиданию, зато в разрушении себе подобных ему просто равных нет. Собственно, раньше их и не было, потому что он был единственным в своем роде.
– И вы создали его таким и поставили туда, где он стоял, потому что опасались, что Система взбрыкнет и повернется против вас?
Магистр пожал плечами и вытащил из кармана еще один леденец.
– Хочешь?
– Не хочу.
– Зря, – сказал он. – Заслужил. Конечно, мы не думали, что взбрыкнет вся Система, а вот отдельные ее элементы… Искусственный интеллект – штука сложная, он постоянно развивается, изменяется и изменяет мир, познает его, делает какие‑то выводы и делает их куда быстрее, чем обычный человек или даже Архитектор. Кто знает, какие мысли могут прийти в его несуществующую голову, какие идеи завладеют его виртуальным мозгом? Конечно же, нам нужно было средство контроля.
– А кто контролирует самого Брюса?
– Никто, – сказал Магистр. – Он сам. Его моральные императивы и его обрезанная на программном уровне способность воздействовать на внешний мир за пределами его игровой аватары. А если ты спросишь меня, где находится большая красная кнопка, нажав на которую можно устроить галактических размеров бадабум, я все равно тебе не скажу.
Потому что ее нет? Потому что он не знает, где она? Потому что она у него в кармане, как те леденцы, а он просто не хочет говорить?
Имея дело с Магистром, нельзя было исключать любые варианты.
– Фиг с ней, с этой кнопкой, – сказал я. – Но если Брюс – это искусственный конструкт, существующий в двух мирах одновременно, Вычислитель, пусть и привязанный к конкретной игровой аватаре, как он мог передать свой уникальный навык Гарри Бордену, который, при всех его достоинствах, все‑таки обычный человек?
– Ты хочешь честный ответ? – спросил Магистр.
– Меня устроит хотя бы понятный.
– Я не знаю, – сказал Магистр. – И это обстоятельство делает Гарри Бордена, все‑таки обычного человека, самым опасным существом в системных мирах. Кстати, я нахожу очень ироничным, что подобное состояние дел подчеркивается его текущей позицией в общем игровом рейтинге, хотя эти два факта, вроде бы, никак не связаны между собой. А ты не находишь это ироничным? И одновременно захватывающим, будоражащим воображение, заставляющим его рисовать новые картины уже привычного, казалось бы, мира?
– Не нахожу, – сказал я.
– Скучный ты человек, физрук, – сказал Магистр. – Приземленный.
– Уж какой есть.
– Это да, – согласился Магистр. – На самом деле, это одно из самых ценных твоих качеств. Ибо кто, если не приземленные люди, будут делать всю грязную работу, пока подобные мне возвышенные гении витают в своих эмпиреях?
Не знаю, чего он хотел добиться этим высказыванием, но мне снова захотелось ему втащить.

Глава 19

Если бы Магистр был моим ровесником, я бы назвал его психопатом. Но поскольку он был старше меня раз эдак примерно в тридцать, плюс‑минус еще пару веков, приходилось признать, что он был просто эксцентричен.
В общем, я снова смирил свое естество и кровопролития опять удалось избежать.
В молчании мы дошагали до конца переулка. Магистр уверенно свернул налево, и мы углубились в какие‑то городские хитросплетения, и по мере нашего продвижения дома обступали нас все ближе и ближе.
– Это старый квартал, – сказал Магистр. – Здесь обитают коренные горожане, недостаточно зажиточные, чтобы перебраться в место получше. Говоря по правде, многие из них бедны, как церковные мыши, но, несмотря на это, они цепляются за свое жилье, как утопающий за соломинку, и никогда не сдадут квартиру или комнату чужаку. А о продаже с ними вообще лучше не разговаривать.
– Очень познавательно, – сказал я. – А мы тут просто так гуляем или идем куда‑то конкретно?
– Мы срезаем путь, – сказал Магистр.
– Может, нам просто следовало вызвать такси? – спросил я.
– Нет.
– Ладно, – сказал я.
– Ходить пешком полезно, – сказал Магистр. – Это помогает прочистить мозги.
– В таком случае жаль, что ты этим занятием явно пренебрегаешь.
Магистр повернул еще раз и мы вышли на небольшую площадь, со всех сторон зажатую стенами старых домов. Посреди площади, в окружении нескольких скамеек, стоял памятник, тоже довольно древний.
Я в этом деле не большой специалист, но на вид памятнику можно было дать лет пятьсот Камень во многих местах потрескался, фигура заросла мхом и была изрядно загажена птицами но кое‑какие характерные черты все‑таки угадывались.
– Знаешь, кто это? – спросил Магистр.
– Ты, – сказал я.
– Я, – согласился Магистр. Он уселся на скамейку, закинул ногу на ногу, закурил сигарету и уставился на изваяние. – Хочешь узнать, за что мне его поставили?
– Если я скажу «нет», это избавит меня от очередной длинной истории?
– Наверняка, – сказал он.
– Тогда нет.
– Я был советником императора, – сказал Магистр. – Помогал ему тут все обустроить в самом начале.
– Я же сказал «нет», – напомнил я.
– А это короткая версия, – сказал Магистр. – Империя простояла восемьсот с лишним лет, и это – единственный памятник тому, кто стоял у ее истоков.
– Ну, ты все же там не один стоял, – предположил я.
– И посмотри, в каком он состоянии, – сказал Магистр. – Не удивлюсь, если они очищают его от птичьего помета не чаще раза в год.
– А если ты скажешь, что это еще и не столица империи, то я просто расплачусь, – сказал я.
– Это столица, – успокоил меня Магистр.
– Люди неблагодарны, – сказал я.
– Конечно, я сам запретил им ставить мне памятники, – сказал Магистр. – Но ведь они могли бы меня и не послушать.
– Я смотрю, тебе трудно угодить, – сказал я. – Это та самая столица той самой империи?
– Да, – сказал Магистр.
– И зачем ты меня сюда привел?
– А ты подумай, – сказал он.
Я подумал.
Если это та самая столица той самой империи, то где‑то в этом городе стоит замок, в котором обитает местный император, по совместительству – могущественный боевой маг, и где‑то в недрах сокровищницы этого замка хранится Венец Демиурга. А привел меня сюда Магистр в ознакомительных целях.
Чтобы я посмотрел, как тут все круто, и проникся.
Я, конечно, проникся, но что‑то тут не складывалось. Меня и первоначальный рассказ вполне впечатлил.
Значит, он хочет, чтобы я знал, где находится Венец.
Почему?
– Ты допускаешь, что можешь не пережить грядущую битву? – спросил я.
Первый Игрок пожал плечами
– Все мы смертны, – сказал он. – Даже я. Даже ты.
– Если все настолько серьезно, почему ты не хочешь использовать Венец против Эл… Пожирателя миров?
– Потому что он ни черта не поможет, – сказал Магистр. – Венец Демиурга – это инструмент, позволяющий работать с Системой и вносить в нее свои коррективы, но Пожиратель уже не является частью Системы. Он вышел за ее рамки. Говоря компьютерным языком, он базируется на том же железе, но софт у него свой.
– И ничего нельзя сделать? Как‑нибудь перенастроить, откалибровать?
– Нет. ты не понимаешь, как это работает, а я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты понял, так что просто поверь мне на слово. В этой войне Венец Демиурга бесполезен.
Я знал человека, который наверняка бы понял это объяснение, и, возможно, даже смог бы что‑нибудь придумать, но, к великому сожалению, он сейчас сидел в пещере очень далеко отсюда и был вне игры.
Магистр докурил сигарету, развеял окурок по ветру и встал на ноги.
– Хочешь посмотреть на замок? – спросил он.
– Наверное, – сказал я. – Если до него не слишком далеко идти.
– Не слишком далеко, – сказал Магистр.
Мы покинули площадь с монументом, протопали еще километра полтора по узким извилистым улочкам и наконец‑то выбрались на открытое пространство.
И я увидел замок.
Если меч Магистра был отцом всех мечей, то этот замок был отцом всех замков. Возможно, даже дедом.
Он стоял на высоком холме, и его белоснежные стены уходили в небо и не цеплялись за облака только потому, что погода была ясная и облака на небе отсутствовали.
И все остальное было стенам подстать. Башенки, донжоны, переходы…
– Внушает, правда? – спросил Магистр с изрядной долей гордости. Наверняка он и архитекторам подсказывал, а может, и прорабу рецепт раствора разработать помогал.
– Внушает, – согласился я. – У него есть какое‑нибудь название?
– Просто замок, – сказал Магистр. – Есть только один Авалон, и в Авалоне есть только один замок. Это Замок Авалона.
– Да, такое ни с чем не перепутаешь, – согласился я.
– У игрока вроде тебя есть только два способа попасть за эти стены, – сказал Магистр. – Либо прокачав репутацию с империей до заоблачных высот, на что потребуются долгие годы, либо пройдя по длинной цепочке заданий, финальным квестом которой будет убийство Темного Властелина в самом сердце его империи. На это, кстати, тоже годы уйдут, так что даже не знаю, что бы я тебе посоветовал.
– Так это темная империя? – удивился я.
– А то ж, – сказал Магистр. – И самый настоящий Темный Властелин вот уже восемь с лишним веков правит ей железной рукой. И будь уверен, он не попирает своих врагов железной пятой только потому, что врагов у него практически не осталось.
– Что‑то это не очень похоже на цитадель зла, – сказал я.
– А во скольких цитаделях зла ты успел побывать, чтобы было с чем сравнивать?
– Резонно, – сказал я.
– Причем, Темная Империя – это самоназвание, – сказал Магистр. – Император очень не хотел, чтобы у кого‑то из его подданных оставались иллюзии.
– Ну, сильно угнетенными они тоже не выглядят, – сказал я.
– Это политика, – сказал Магистр. – А в политике вопросы света и тьмы довольно относительны.
– Тем не менее, победители предпочитают утверждать, что светлыми были именно они, – сказал я. – Здесь же ситуация обратная.
– Тому были определенные исторические предпосылки, – заявил Магистр. – Предлагаю подойти поближе.
– На это уйдет несколько часов, – заметил я. Авалон, как оказалось, очень большой город.
– По счастливому стечению обстоятельств, эти несколько часов у нас есть, – заявил Магистр. – Не беспокойся, без нас решающая битва все равно не начнется.
– Почему ты так в этом уверен?
– Долго живу, кое в чем понимаю, – сказал Магистр.
Мы управились быстрее, чем за несколько часов.
Магистр вывел нас на оживленную улицу, остановил там наемный экипаж и тот домчал нас до места, и уже минут через сорок мы разгуливали по парковой зоне, разбитой возле стен замка. Надо сказать, что отсюда оценить истинные размеры крепости было невозможно.
И я даже оставил при себе язвительное замечание относительно пользы, которую могла бы нам принести пешая прогулка.
– Толщина стен – пятьдесят метров, – сообщил Магистр. – Воздвигнуты, разумеется, при помощи магии. Высоту можешь оценить сам. Представляешь, какой высоты должна быть лестница, если ты соберешься брать этот замок штурмом?
– Наверняка в этой игре помимо лестниц существуют и другие способы, – сказал я.
– Существуют, – согласился Магистр. – Представляешь, какой высоты должна быть осадная башня?
– Я говорил о магии, – сказал я.
– Не, магия тут не поможет, поверь мне, – сказал Магистр. – Местного императора никакой магией не забороть.
– Он настолько крут?
– Представь себе, если бы Джейсона Стетхема воспитывал Брюс Виллис.
– Ты сколько лет на Земле прожил?
– Много, – сказал Магистр. – Больше, чем ты.
Все равно мне сложно было поверить, что в игровом фэнтезийном мире эту громаду можно было брать только при помощи обычных осадных лестниц и башен. А где знаменитые своими подкопами гномы, которые, по некоторым легендам, рождаются сразу бородатыми и в касках? Где портальные прорывы? Где штурмовые драконы, высаживающие десантные отряды прямо врагу на голову?
Мне кажется, что Магистр немного сгущал, пытаясь набить себе цену. Хотя, если империя просуществовала восемьсот лет и до сих пор стоит твердо, чуть ли не со дней основания самой Системы… А с другой стороны, за это время, да при полном отсутствии внешних врагов, гарнизоны могли и расслабиться…
– Все равно должны быть какие‑то способы попасть внутрь, – сказал я.
– Должны, – согласился Магистр.
Он остановился рядом с ничем не примечательным куском стены и принялся читать заклинание. Я, конечно, не сразу понял, что это заклинание, сначала я подумал, что ему приспичило помолиться.
Заклинание было монотонным и заунывным, литания команд лились из губ Магистра добрых десять минут, прежде чем что‑то начало происходить.
Кусок монолитной каменной стены, вырубленной из единого куска скалы, просто растворился в воздухе, открыв проход высотой около двух метров и шириной чуть больше одного.
– Тот случай, когда в отправлении религиозных обрядов действительно есть смысл, – сказал я. – Ты был бы не ты, если бы не оставил для себя персональной лазейки?
– Никогда не знаешь, в какой момент тебе потребуется экстренный способ куда‑то войти, – сказал Магистр. – Или откуда‑то выйти.
– А нет ли риска, что этой твоей лазейкой воспользуется отряд избранных врагов императора? – поинтересовался я. – Которые доблестно проникнут во дворец под покровом ночи и героически зарежут его во сне?
– Абсолютно никакого, – заверил меня Магистр. – Во‑первых, для этого надо знать о существовании прохода в принципе. Во‑вторых, ты же слышал ключ. Какие шансы повторить эту команду, не имею полного текста под рукой? А текст есть только у меня, и я его нигде не записывал. А магия, мой юный друг‑физрук, это очень тонкое искусство. Стоит ошибиться в одном слоге и заклинание пойдет по бороде.
– Бьюсь об заклад, что существует еще и «в‑третьих», – сказал я.
– Разумеется, – сказал Магистр. – В этом списке еще много пунктов. Но нет времени объяснять, лучше тебе увидеть это собственными глазами.
С этими словами он скрылся в полумраке открытого древней магией прохода.
Наверное, мне не стоило идти за ним, не потребовав должного количества объяснений, но я в этой жизни и так наделал уже много глупостей, так почему бы не совершить еще одну?
Я двинулся за ним.
Я успел сделать десяток шагов, прежде, чем почувствовал легкое дуновение ветра за моей спиной, а потом свет, проникавший в тайный ход с улицы, погас. Я обернулся и посмотрел.
Стена за моей спиной вернулась к своему первоначальному состоянию, став монолитной. Что ж, если Магистра сейчас внезапно хватит инфаркт, я останусь замурованным тут навсегда.
Первый Игрок зажег небольшую сферу, дающую ровный, чуть приглушенный свет, и повесил ее у себя над головой. Пространства эта сфера освещала не слишком много и не слишком хорошо, но все же я попытался рассмотреть на лице Магистра какие‑либо признаки начинающихся сердечно‑сосудистых заболеваний.
– У тебя с самого начала был такой план? – поинтересовался я. – Или ты импровизируешь?
– Почти всегда, – сказал Магистр.
Проход постоянно менял направление, сворачивал, забирал то выше, то ниже и вообще извивался так, словно его прорубили не шахтеры с кирками, а прогрыз накурившийся метамфетаминами гигантский дождевой червь. По моим прикидкам, мы прошли уже куда больше пятидесяти метров, но я понятия не имел, выбрались мы за пределы крепостной стены или нет.
Ход стал относительно ровным и прямым, но не успел я хоть немного расслабиться. как впереди послышался какой‑то слабый шорох, а Магистр бросился на землю. Я последовал его примеру и успел в самый последний момент. Мое падение еще не закончилось, когда над головой пронеслось едва различимое в полумраке лезвие. Оно двигалось на высоте чуть выше пояса, и если бы мы не отреагировали, разрезало бы нас пополам.
– Пригнись, – сказал Магистр.
– За что я ценю наше знакомство, так это за твое чувство юмора, – сказал я. – И за своевременность твоих предупреждений, разумеется.
– Я и забыл про воздушный меч, – сказал он. – Похоже, с годами заклинание стало слишком чувствительным.
– Еще ловушки тут есть?
– Уйма, – сказал Магистр. – Мы прошли уже около двадцати мест, где другого человека давно разорвало бы на части, искромсало в фарш, поджарило, раздавило, утопило в кислоте или размазало бы по стенкам тонким слоем. Но на мое присутствие они не триггерят.
– А на мое?
– А ты, вроде как, со мной, – сказал Магистр. – Мысль в том, что я могу не просто войти сам, но и привести с собой гостей.
– С отравленными кинжалами?
– Это уж как карта ляжет, – философски сказал Магистр.
– Что дальше? – спросил я. – Надо будет идти по полу, наступая на таблички с буквами, пытаясь угадать твое настоящее имя? Или сразу в пропасть прыгнем?
– Думаю, что до этого не дойдет, – заверил меня Магистр. – Можешь уже встать с пола, кстати.
Сам он уже стоял на ногах.
– Мне тут уютнее, – сказал я.
– Тогда ползи за мной.
Доставлять ему удовольствие своим унижением я не стал и поднялся на ноги, надеясь, что воздушный меч возвращается в ножны каким‑то другим путем.
– Зачем мы здесь? – спросил я.
– Не притворяйся, – сказал Магистр. – Ты все уже давно понял.
– Я все уже давно понял, – согласился я. – Но все равно хочу, чтобы ты это озвучил.
Я думал, он опять станет выпендриваться, но нет.
Он не стал.
– Ладно, – сказал Магистр. – Мы здесь, потому что я, подвергаясь чудовищным опасностям, рискуя собственной жизнью и претерпевая страшные лишения, собираюсь помочь тебе выбить из императора Венец Демиурга. В качестве демонстрации моей доброй воли, чистых намерений и во имя укрепления взаимного доверия перед грядущими тяжелыми испытаниями. Ты доволен?
На самом деле, у меня было двоякое чувство.
С одной стороны, я был доволен, потому что мне был нужен Венец Демиурга и я понимал, что с непосредственной помощью Магистра добыть его будет куда проще, чем если он просто дал бы мне наводку, где его искать. Не говоря уже о том варианте, в котором мне бы пришлось охотиться на Венцом самостоятельно.
С другой стороны, сам факт, что он готов был преподнести его мне так просто, когда я еще толком ничего и не сделал, не мог не настораживать. Это означало, что я буду у Магистра в долгу, и когда настанет время платить по счетам, он сможет назначить самую высокую цену.
Ну, и еще это косвенно подтверждало мысль о том, что Магистр не уверен, переживет он битву за Землю или нет.
– Какова цена? – спросил я.
Условия таких сделок лучше обсуждать на берегу.
– Уверен, ты найдешь ее приемлемой, – сказал Магистр. – Впрочем, тебе в любом случае придется ее оплатить, потому что это даже не мои условия, а отягощения, которые идут с Венцом в одном комплекте. И, хочу тебя заверить, решить эти проблемы будет и в твоих собственных интересах. Даже более того.
– Я до крайности заинтригован, – сказал я. – Значит, там больше одной проблемы?
– Их две, – сказал Магистр. Он развернулся и зашагал по коридору.
Я, все еще до крайности заинтригованный, последовал за ним.
– Что бы ты ни собирался сделать со своей планетой, ты должен понимать, что никакие глобальные изменения невозможны, пока в инфосфере Земли сидит хотя бы малейшая частичка Пожирателя миров, – сказал Магистр. – Он как раковая опухоль, которую надо удалить целиком, прежде чем начнешь заниматься исцелением организма. Он вносит в Систему помехи, он – кусок вредоносного кода, и все следы его пребывания должны быть уничтожены. Так что первая часть цены – твое участие в грядущей битве.
– Давно согласен, – сказал я.
Не знаю, какая от меня будет польза, наша последняя стычка с Элрондом показала, что толку от меня немного, но пропустить это сражение и спокойно позволить чокнутому искину сделать с Землей то, что он сотворил со своим родным миром, я не собирался.
Проход расширился и превратился в небольшой зал. Если учесть, что в последнее время мы двигались по прямой, и пол все время забирал вниз, мы уже давно покинуло пространство стены и сейчас находились где‑то под Замком Авалона.
– Что насчет второго условия? – поинтересовался я.
– Чуть позже, – Магистр остановился и подвесил над нашими головами еще несколько световых сфер.
И тогда впереди по курсу, примерно метрах в десяти от нас, я узрел…э… существо.
Это была гигантская волосатая лягушка с головой тигра и руками пережравшего анаболиков самца гориллы. По левую руку существа лежал гигантский боевой молот, по правую – таких же размеров алебарда.
Сначала я подумал, что тварь давно сдохла, потому что воняло от нее соответствующе, но потом заметил вздымающуюся от дыхания грудь.
Тварь дрыхла.
– Что это? – спросил я.
– Это Страж, – сказал Магистр.
– Никого более симпатичного найти не удалось?
– Он поставлен здесь не из‑за своей внешности, а из‑за своих способностей, – сказал Магистр. – Страж действует по принципу Халка. Чем сильнее по нему лупят, тем круче он становится.
– Магия? – зачем‑то уточнил я.
– Магия, – подтвердил Магистр. – И незначительные правки исходного кода. Может быть, тогда мне стоило и над его внешностью поработать, но предполагалось, что он должен внушать страх одним своим видом, и это у него, вроде бы, неплохо получается. Он внушает тебе страх?
– Э… не очень, – сказал я. – Скорее болезненное любопытство и желание его постоянно рассматривать.
– Эй, – сказал Страж, открывая глаза. – Я, между прочим, все слышу.
– Извини, – сказал Магистр. – Мы не хотели задеть твои чувства.
– Извинения приняты, – сказал Страж. – Надо же, это ты, и ты наконец‑то пришел. Давненько тебя не было.
– Восемьсот лет, – сказал Магистр. – Плюс‑минус.
– Это что же, я проторчал тут уже восемь веков? – спросил Страж. – Мир снаружи, наверное, сильно изменился.
– Да, в общем‑то, нет, – сказал Магистр. – Там все то же самое, что и было восемьсот лет назад. Плюс‑минус.
– Но теперь ты здесь, – сказал Страж. – Значит, моя служба окончена?
– Нет, – сказал Магистр.
– Вот дерьмо, – сказал Страж и потянулся за алебардой.

Глава 20

– Эй‑эй, полегче на поворотах, – сказал Магистр. – Когда мы заключали соглашение, подразумевалось, что меня ты должен пропустить без боя.
Он стоял ровно, не дергался, Отца Всех Мечей из инвентаря не выхватывал, но в голосе его появились тревожные нотки.
– Это была всего лишь устная договоренность, – заявил Страж. – Не помню, чтобы я что‑то подписывал.
– Разве испокон веков отношения между призванными демонами и призывающими их демонологами не строились на принципах взаимного доверия и уважения друг к другу? – осведомился Магистр.
– Не знаю, что изменилось во внешнем мире за те восемьсот лет, что я проторчал здесь, – сказал Страж. – Но в мое время они строились на голой силе и изощренном коварстве. И не факт, что на этом специализировалась исключительно наша сторона.
– Ладно, может быть, ты и прав, – сказал Магистр, скрестив руки на груди и сделав два шага назад. – Чапай, вломи ему.
– Почему я?
– А кому тут артефакт нужен?
В общем‑то, ради достижения цели я готов был драться в любое время, но в данный конкретный момент драться мне почему‑то совершенно не хотелось. То ли настроение неподходящее, то ли противник, не вызывающий непреодолимого желания ему вломить.
Но я все‑таки вытащил Клавдию из инвентаря, и покрывающие ее рабочую поверхность загадочные руны и символы засветились зловещим красным оттенком.
Страж подобрал с пола молот и для пробы пару раз взмахнул им в воздухе. Но я заметил, что все это время он не отводил глаз от моего оружия.
Принцип Халка, значит.
Что будет, если стравить неуязвимое и бесконечно сильное? Кто из нас раньше дойдет до предела возможностей?
Ресурс наноботов изначального мира конечен, но и у этой твари тоже должен быть какой‑то потолок. Мы же в игре, так что хоть какое‑то подобие баланса тут присутствовать должно.
Страж махнул алебардой. Я даже не отскочил, а просто отошел в сторону, убираясь с линии удара. Тварь была достаточно медленной.
Следом за алебардой прилетел и молот. Я поднырнул под удар, выбросил вперед Клавдию и почувствовал, как она врезается в голову Стража.
Тварина сплюнула на пол два выбитых зуба и увеличилась в размерах раза в полтора. От ее следующего удара мне уже пришлось отскакивать – Страж стал не только больше, он стал быстрее.
Возможно, что и сильнее, но об этом я узнаю только тогда, когда он в меня попадет.
Элементарная логика подсказывала, что поединок надо заканчивать быстро, потому что чем дольше мы будем лупить друг друга, тем сильнее станет мой противник, но я не торопился применять свой ультимативный навык.
Потому что он был смертелен, а Страж, в общем‑то, не заслуживал смерти. Я ему даже где‑то в чем‑то сочувствовал, бедолагу бросили тут на восемь сотен лет, и даже айпода какого‑нибудь вшивого не оставили.
Я бы на его месте тоже от скуки озверел.
Мы еще немного потанцевали. Я старался просто уходить от его ударов, попутно пытаясь придумать, как остановить его, не убивая.
Магистр прислонился к стене, закурил сигарету и смотрел на происходящее с задумчивым видом.
Уворачиваясь от очередной атаки Стража, я случайно заехал ему битой в коленную чашечку. Два шага он прихрамывал, а на третьем вырос еще в полтора раза. Думаю, стоит мне нанести еще пару‑тройку удачных ударов, и эта пещера станет для нас тесной.
Что ж, поскольку компромиссного варианта мне придумать так и не удалось, я решил применить свой ультимативный скилл, и большой палец правой руки привычно лег на кнопку его активации. Я выбрал позицию, выбрал момент, занес Клавдию для удара…
Страж, словно что‑то почувствовав, ушел от меня влево, резко разрывая дистанцию. Ну, для моего фирменного удара расстояние никогда не являлось проблемой, так что я все равно вдавил кнопку и Клавдия начала описывать дугу, в конечной точке которой «призрачный клинок» должен был встретиться с туловищем халкоподобной твари.
И тут случилось то, чего еще ни разу с момента обретения мною этого навыка не случалось, и я вообще не думал, что такое возможно, и даже Соломон Рейн меня ни о чем подобном не предупреждал.
Мой удар был блокирован.
Тот самый удар, который разваливал драконов в полете, крошил космодесантников, рубил в капусту толпы паладинов Ричардов и пачками шинковал врагов рангом пониже.
Причем, блокировал его не Страж. Это сделал какой‑то худощавый. одетый во все черное чувак, каким‑то немыслимым образом оказавшийся в самом центре пещеры, хотя парой мгновений раньше я был готов биться об заклад, что кроме нас троих тут больше никого нет.
Он скрестил с «призрачным клинком» лезвие своего меча, черное, как сама тьма, и удерживал его в таком положении, пока мой скилл не ушел в откат.
– А теперь будьте любезны и объясните мне, что тут происходит, – потребовал мужчина властным голосом.
Я присмотрелся к нему чуть внимательнее. На вид чуваку было лет сорок, что в рамках Системы могло означать какой угодно возраст. Волосы черные, в короткой бороде пробивается седина. Черная одежда, дорогая и практичная, на ногах – мягкие кожаные сапоги, которые позволяют своему владельцу ходить тихо, что, конечно же, общей внезапности его появления здесь отнюдь не объясняло.
Зато венчающая его голову аккуратная темного золота корона объясняла многое. А цифровое обозначение уровня, читаемое в воздухе чуть выше короны, ставило в этих объяснениях окончательную точку.
– А здесь уже ничего не происходит, – сказал Магистр. – Как говорится, пришел лесник и выгнал всех из леса. Привет, Кевин.
– Привет, Оберон, – сказал Кевин Первый, Верховный Правитель Темной Империи.
– Оберон? – я изумленно задрал бровь.
– У него много имен, – сказал Кевин. – Возможно, тебе он назвался другим. Кстати, Оберон, ты не хочешь нас представить?
– Это Кевин, местный император, и не думаю, что он нуждается в особом представлении, а его полный титул я за давностию лет все равно уже не вспомню, – сказал Магистр. – А это – Чапай, он физрук и молодой и перспективный игрок.
– А я – Страж, – вмешался мой недавний противник. – И я торчу здесь уже восемьсот лет, как выяснилось. Спасибо, что спросили.
– Все это немного печально, – сказал Кевин.
Легким движением кисти он наколдовал себе стул, удобно уселся и положил черный клинок себе на колени.
– Так ты знал об этом проходе? – спросил Магистр.
– Конечно, знал, – сказал Кевин. – Это же мой замок. И я не осуждаю тебя за то, что ты оставил для себя эту лазейку. Я знаю, ты принял все меры, чтобы никто, кроме тебя, не смог ей воспользоваться. Но я не понимаю, почему ты, мой друг и соратник, выбрал именно этот способ, чтобы повидаться со мной.
– Просто хотелось избежать всего этого официоза, – сказал Магистр. – Когда я был здесь прошлый раз, у меня ушло полдня на вручение верительных грамот, установление личности, принятие положенных мне почестей и прочие процедуры. Когда ты наконец‑то удостоил меня аудиенции, я уже почти забыл, зачем пришел.
– Так ты бывал здесь раньше? – возмутился Страж. – И когда это было?
– Лет двести назад, – сказал Магистр.
– Двести сорок, – поправил его Кевин.
– И ты даже не зашел проведать меня? – уточнил Страж. – Просто похлопать по плечу и спросить, как идут дела?
– Говорю же, погряз в болоте церемониальной бюрократии, – сказал Магистр. – Мне очень жаль.
– А мне‑то как, – сказал Страж.
Кевин повернулся к нему.
– Думаю, что твоя служба закончена, – сказал он. – Оберон, расторгни контракт.
– Ты уверен?
– Вполне. Я найду ему замену, хотя и понимаю, что она не будет так же хороша.
Страж расплылся в улыбке, обнажив тигриные клыки.
– Ладно, – сказал Магистр. Он достал из кармана белоснежный носовой платок и швырнул его в Стража. – Ты свободен.
– Вау, круто, – Страж поймал платок в воздухе и тут же спрятал его среди складок на своем теле.
– Ну, и спасибо, – сказал Магистр.
– Может быть, я даже извинений дождусь?
– Дождешься, – сказал Магистр. – Извини.
– Так‑то оно лучше, – Страж взмахнул руками, и оружие, которое он до сих пор в них удерживал, исчезло. – Если вздумаешь снова ко мне обратиться, выжди хотя бы пару веков для приличия.
– Непременно, – заверил его Магистр. – Чем думаешь заняться?
– О, у меня целый список дел, – сказал Страж, хлопнул в ладоши и исчез.
Что ж, нас осталось трое, и если дело таки дойдет до драки, нас будет двое против одного. Правда, я сомневался, что даже мы с Магистром вдвоем сможем одолеть этого парня.
Учитывая, что топе каждый новый уровень дается с огромным трудом, и в схватке решающими могут оказаться всего несколько очков характеристик, разница между нами была слишком велика.
Удивительно еще, что этот парень до сих пор не провозгласил себя богом.
– Может быть, поднимемся в мои покои? – предложил Кевин. – Выпьем вина, вспомним былые деньки и поговорим о том, как все катится в тартарары и неумолимая поступь прогресса скоро не оставит места для таких динозавров, как мы?
Тон его был вполне дружелюбным, но я обратил внимание, что меч с коленей он так и не убрал.
– Я бы с удовольствием, – сказал Магистр. – Но, раз уж мы все здесь и никто нам больше не мешает, давай сначала разберемся с делом.
– Не сомневался, что у тебя опять есть какое‑то дело, – сказал Кевин. – Ты никогда не появляешься здесь просто так.
– Меня здесь не особенно любят.
– Твоим именем до сих пор пугают непослушных детей по всей империи, – сказал Кевин.
– Так скажи спасибо, что не твоим, – Магистр докурил сигарету и затушил бычок о стену.
– Спасибо, – серьезно сказал Кевин. – Так что у тебя за дело? Хочешь пригласить меня на какую‑нибудь очередную войну?
– Искушение велико, – сказал Магистр. – Но своей империи ты нужнее, чем мне, и я уже обещал, что никогда больше ни о чем подобном тебя не попрошу.
– Как будто ты никогда раньше не нарушил своих обещаний.
– Не сегодня, – сказал Магистр. – Моя просьба гораздо проще. Помнишь, когда‑то очень давно я оставлял тебе на хранение один очень важный для меня предмет?
– Помню, – сказал Кевин.
– Отдай.
Кевин снял корону.
Я не успел удивиться, как он проделал с ней какие‑то манипуляции и символ его верховной власти разделился на две части. Одну из них, внешне никак не изменившуюся, он вернул на голову, а вторую, все это время прятавшуюся внутри, протянул Магистру.
Тот покачал головой.
– Не мне, – сказал он. – Ему.
Кевин развернулся в мою сторону.
В его руке был зажат обычный обруч из неприметного серого металла. Довольно тусклый, совершенно обычный, лишенный каких‑либо надписей или украшений.
Венец Демиурга.
Я знал, что он должен выглядеть именно так.
Венец оказался неожиданно тяжелым, сотворили его явно не из алюминия. Я подбросил его в руке и убрал в инвентарь.
– Вы похожи, – заметил Кевин. – И он носит на себе ту же печать, что и ты когда‑то. Это твой сын?
– Нет, – сказал Магистр.
– Я бы не удивился.
– Зато я бы очень удивился, – сказал Магистр.
– И я тоже, – сказал я.
– Ты можешь идти, – сказал Магистр. – Через два дня воспользуйся свитком, который я тебе дал, и приходи на битву.
– Ага, – сказал я.
– Значит, все‑таки будет битва, – сказал Кевин.
– Всегда есть какая‑то битва, – сказал Магистр. – И в некоторых мне приходится принимать участие.
– Тебе точно не нужна моя помощь? – спросил Кевин.
– А ты еще не навоевался?
– Все большие войны империи в далеком прошлом, – сказал Кевин.
– Пусть оно так и останется, – сказал Магистр и перевел взгляд на меня. – Почему ты все еще здесь?
– Я хотел бы узнать вторую часть цены, – сказал я.
– В этом нет необходимости, – сказал Магистр. – Она сама тебя найдет.
– Я не люблю сюрпризы, – сказал я.
– Я знаю, – сказал Магистр. – И мне…
– Расскажи ему, Оберон, – вмешался Кевин. – Малец имеет право знать.
– Ладно, – неожиданно легко согласился Магистр. – Помнишь, совсем недавно я рассказывал тебе об особом наборе наноботов, который ты вынес из изначального мира? Твой набор самый свежий, но он не уникален. Есть еще один игрок, обладающий теми же характеристиками, и его бонус старше твоего всего на несколько недель, так что этой разницей можно пренебречь. Но тебе стоит знать, что этот игрок старше тебя, опытнее тебя, могущественнее тебя, играет гораздо дольше и куда лучше разбирается в игровой механике.
Ну, под это описание можно добрую половину галактики подвести.
– Этот игрок зациклен на двух пунктов, выполнение любого из которых приведет к вашей неизбежной встрече, – продолжал Магистр. – Во‑первых, он истребляет всех выходцев с твоей планеты. Во‑вторых, он стремится к бесконечному могуществу и ему известно о существовании артефакта, которым ты только что весьма легкомысленно жонглировал.
– О, мне кажется, я знаю парня, о котором ты говоришь, – сказал Кевин.
– Вряд ли, – сказал Магистр. – Хотя бы потому, что это не парень. Это женщина.
Понимание не обрушилось на меня водопадом. Оно просто вспылло из глубин и принялось раскачиваться на волнах моего сознания.
Вот черт.
– Земляне называют ее Немезидой, – сказал Магистр. – Ты знаешь ее, как Селену.
– Что она имеет против землян? – спросил я.
– Я думаю, тут чисто идеологические разногласия, – сказал Магистр. – Вы вносите в Систему хаос, а она хочет навести порядок и встать в его главе. И она считает, что для этого ей понадобиться Венец.
– Буду иметь в виду, – сказал я.
– Ты должен знать, что она может отслеживать его местонахождение, – сказал Магистр. – Не прямо сейчас, конечно, но стоит тебе хоть раз его применить, и она начнет тебя искать. И, зная ее способности, я не сомневаюсь, что она преуспеет.
– Понятно, – сказал я.
– И когда она тебя найдет, ты ее убьешь, – сказал Магистр.
– Почему? – спросил я.
– Потому что иначе она убьет тебя.
– Нет, я не об этом, – сказал я. – Почему ты на моей стороне?
– Потому что мне не нравится порядок, во главе которого она может встать, – сказал Магистр.
– Тогда почему бы тебе не убить ее самому, если вариантов договориться ты не видишь?
– Тому есть много причин, – сказал Магистр. – Учитывая ее бонусы и способности ты сейчас – игрок, у которого есть больше всего шансов ей противостоять. А если мы говорим об обычных игроках, то, возможно, ты вообще единственный.
– Но‑то ты игрок необычный, – сказал я. За тысячу лет у него должно было накопиться немало способов, чтобы убить кого угодно.
– Я не молод и сентиментален, – сказал Магистр. – Если будет нужно, моя рука не дрогнет, но я хотел бы по возможности этого избежать.
– Я тоже от желания не горю, – сказал я.
– Вся тонкость в том, что у меня есть выбор и я способен перепоручить эту работу кому‑то еще, – объяснил Магистр. – А у тебя такой возможности нет.
– Ты взваливаешь на парня большую ответственность, – заметил Кевин.
– Он потянет, – сказал Магистр. – Или она его раздавит и за дело снова придется браться нам, старикам.
– Ты потянешь? – спросил Кевин, глядя мне в глаза.
– Он все правильно сказал, – ответил я богу‑императору темной империи. – У меня нет выбора.
Итак, можно было подвести промежуточные итоге. Венец Демиурга, вероятно, самый могущественный артефакт системных миров, лежал у меня в инвентаре и цена была озвучена, и, по правде говоря, я не находил ее особенно высокой. Хоть чуть‑чуть зная Магистра, я предполагал, что все будет куда хуже.
Впереди битва с Элрондом, которую я не собирался пропустить ни при каких раскладах, а в куда более дальней перспективе мне маячит встреча с Селеном, главой службы безопасности изначального мира, в разрушении которого я принимал непосредственное участие.
Ну, и кроме того, мы с ней переспали. Прекрасный повод, чтобы теперь друг друга поубивать.
Император развеял стул и наконец‑то убрал меч, а Магистр достал откуда‑то пыльную бутылку вина. Они выпили, предложили мне – я отказался – и сообщили, что намерены пойти в императорские покои и надраться там, как в последний раз.
Кевин звал меня пойти с ними, но я снова отказался. Не стоит мешать встрече старых друзей, которые не виделись вот уже двести с лишним лет.
Тем более, что меня, пусть и не так долго, но тоже ждал старый друг.
И похоже, что пришла пора вернуть его в эту чертову игру.

Глава 21

Я остановил машину и заглушил двигатель.
Несмотря на то, что всю дорогу я спешил и утапливал педаль газа в пол, поездка все равно показалась мне слишком короткой.
Видимо, я просто соскучился по самому этому чувству – быть за рулем – и мне хотелось ехать подольше. И неважно, куда, и неважно, что нормальных дорог в этом всеми забытом мире никогда не было. Положить одну руку на руль, другую высунуть в открытое окно, нацепить на нос солнцезащитные очки, подставить лицо ветру и просто топить вдаль, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь.
К сожалению, в моей ситуации это было невозможно.
Мне предстояло обдумать, проанализировать и осмыслить такой океан информации, что я даже не знал, с какой стороны к нему подступиться.
Поэтому я старался больше действовать, чем думать. Тем более, что план на ближайшие часы был прост, очевиден и подготовлен заранее.
Если это вообще можно было назвать планом.
Я вышел из машины, достал Клавдию и положил ее на плечо, как простой люберецкий пацан, явившийся на очередную рядовую стрелку. Скучно, неинтересно, давно уже приелось, но кто‑то же должен этим заниматься…
За время моего отсутствия на этой планете большие топовые кланы определились с тем, как им следует поступить с Данжем Воли, и сделали с ним большое топовое ничего.
И решили, что все остальные тоже ничего с ним делать не будут.
Они разбили возле Данжа Воли небольшой лагерь, шатров на пятнадцать, и просто следили за тем, чтобы в подземелье никто не входил.
Ну, их стоило бы поблагодарить уже за то, что они откопали вход. Наверное, так его было легче контролировать.
У входа скучало пятеро недотопов. Два танка, два мага и стрелок. Вполне возможно, где‑то в невидимости еще и стелсер дрыхнет. Ребята, должно быть, изрядно проштрафились, если их назначили на этот пост.
Я отозвал «ласточку» и направился к ним неторопливой уверенной походкой в стиле «это наша территория, а вы вообще непонятно откуда нарисовались».
Судя по тому, что никто не стал судорожно хвататься за оружие и принимать позы для быстрого каста, они меня не узнали.
Или вовсе обо мне не слышали.
– Заблудился, турист? – лениво спросил танк, сплевывая через плечо.
– Мне только спросить, – сказал я и махнул свободной рукой в сторону данжа.
– Так ты у нас спроси, – сказал танк. – Если будешь достаточно вежлив, мы, может быть, даже ответим.
– Вас‑то о чем спрашивать, видно же, что вы не шарите, – сказал я и включил в настройках полный доступ к своей личной информацией. Ну, чтобы не только здоровье, но и ник, и уровень, и место в рейтинге сразу всем желающим высвечивалось. – Ребят, я, как никто, ценю такие базары и иногда часами могу их поддерживать, но сегодня у меня просто настроение неподходящее. У меня был долгий тяжелый день, и я хотел бы закончить его в хорошей компании. И, если что, примечание для особо непонятливых. Под «хорошей компанией» я имел в виду не вас.
– Это же физрук, – один из волшебников оказался Архимагом Очевидность. – Второе место в общем топе.
– И он здесь уже бывал, – сказал танк.
– Все так, – подтвердил я. – И я там кое‑что забыл, что так просто заскочу на минутку и заберу. Вы можете об этом даже никому не докладывать.
– Мы не можем, – сказал танк. – У нас приказ.
– Это другое дело, – сказал я. – Но я все равно войду.
– Но там уже ничего нет, – сказал танк. – Босс ушел. Теперь это не данж, а просто дырка в земле.
– Тогда зачем вы ее охраняете?
– Потому что у нас приказ.
– Ты хотя бы сам понимаешь, насколько странно это звучит? – спросил я.
– Это политика клана, – сказал танк. – Я в нее не вникаю. Приказали стоять, я стою. Приказали никого не пускать, я никого не пускаю. Я тебя уважаю, физрук, но мне не нужны проблемы.
– Тогда зачем ты их так настойчиво ищешь? – спросил я.
Вместо ответа он положил правую руку на меч, а в левой материализовал здоровенный щит. Я покачал головой.
– Если ты обо мне слышал, то должен понимать, что это не поможет.
– Но никто не упрекнет меня, что я не попробовал.
Откровенно говоря, мне не хотелось их убивать. Да, они были околотопа, и на всех наверняка висели Амулеты Воскрешения, но уж я‑то знал, что стопроцентной гарантии респауна они не дают.
А эти игроки не были моими врагами. Они всего лишь оказались на моей дороге в самый неподходящий для этого момент.
Поэтому я стал действовать аккуратно.
Для начала я сокрушительно пнул изготовившегося к бою танка в коленную чашечку, отчего его нога выгнулась в другую, не предназначенную для этого природой, сторону. В моей прошлой реальности человек после такой травмы скорее всего остался бы хромым на всю жизнь, а тут ему стоит полежать полтора часа в тенечке и он снова будет скакать козлом.
Второму танку я смазал стальным кулаком по башне. Он был парнишка крепкий, так что сдерживаться я не стал.
Его глаза закатились и он стал медленно оседать на землю.
Еще до того, как он осел, я ткнул Архимага Очевидность Клавдией в солнечное сплетение, а обратным движением воткнул рукоятку биты второму магу в живот.
Оба согнулись, обхватив себя руками, и потеряли подходящее положение для каста.
В следующий миг я увернулся от стрелы, пущенной в меня лучником практически в упор. Он попытался было наложить на тетиву вторую стрелу, когда я погрозил ему пальцем.
Он кивнул и убрал тетиву обратно в колчан.
– Это было последнее китайское предупреждение, – сказал я. – Я все‑таки войду. Любой, кто последует за мной, умрет. Я доступно излагаю?
Он судорожно кивнул.
– Запомни сам и передай другим, – танк со сломанной ногой попытался дернуться, и я для острастки пнул его в голову.
А потом продавил спиной радужную пелену входа и оказался в данже.
Танк со сломанной ногой оказался прав.
Когда Брюс покинул свой пост, а на смену ему никто не пришел, магия ушла из этого подземелья, и туда ей и дорога. На мою психику здесь больше ничего не давило, воздух не напоминал кисель, уровни не начали стремительно падать.
Просто дырка в земле.
Не знаю, зачем они ее охраняют. Может быть, просто на всякий случай.
Пройдя метров пятьдесят, я остановился и обернулся. Никто за мной не шел. Разве что какой‑нибудь стелсер, но тогда он должен быть очень хорош.
Впрочем, все стелсеры этого мира для меня сейчас никакой опасности не представляют. Их кинжалами только наноботов изначального мира смешить…
Виталик, что было вполне ожидаемо, находился ровно в том месте, где я его и оставил. Он сидел, привалившись спиной к стене, а на его окаменевших коленях, сжимаемые окаменевшими руками, лежал его верный дробовик. С окаменевшим указательным пальцем рядом со спусковым крючком.
Я положил Клавдию на пол и достал из инвентаря древний могущественный артефакт. Он все еще выглядел достаточно невзрачно и не производил впечатление древнего могущественного артефакта. Интересно, что бы сказал Такеши, когда его увидел?
Наверняка он бы подумал, что я пытаюсь его наколоть.
Я покрутил Венец Демиурга в руках, пытаясь почувствовать исходящие от него эманации силы, способной менять существующую вокруг нас реальность, но ничего, кроме его тяжести, так и не почувствовал.
Но все же я был уверен, что наколоть меня Магистр не пытался. Артефакт не был заслуженной наградой за отлично выполненный квест, это была всего лишь приманка, которая должна была вывести на меня Селену и организовать встречу, которую один из нас должен был не пережить.
Я не питал по отношению к Селене особо теплых чувств. Делая свою работу или то, что она считала своей работой, она пыталась меня использовать, выкачать досуха с летальными для моего организма последствиями, и если у нее что‑то и не получилось, то отнюдь не из‑за недостатка старания. Еще она убивала землян, и довольно успешно, и только за одно это ее по всем понятиям следовало валить.
Но меня угнетал тот факт, что это было не мое решение.
Это был выбор Магистра, возможно, самого могущественного, или, по крайней мере, самого прошаренного типа в Системных мирах. Который вполне мог сделать это и сам, просто руки не хотел пачкать.
И, опять же, поскольку речь шла о старом опытном интригане, в его действиях нельзя было исключать наличие второго дна. И третьего тоже.
Я вполне допускал, что он может и не желать смерти Селене, а хочет увидеть, например, мою. И тогда Венец Демиурга станет для нее желанной наградой за избавление игровых миров от моего присутствия.
Или, допустим, он ждет, что во время схватки наши бонусы взаимоуничтожатся и дальше игра будет исключительно честной.
Без читов.
Вероятно, можно еще какие‑то варианты набросать…
Значит, как только я им воспользуюсь, Селена узнает, что Венец у меня и получит возможность его отслеживать. Сколько ей времени понадобится, чтобы до меня добраться?
Магистр, похоже, умеет рисовать портальные свитки, привязывая их к чему угодно. А Селена так может?
Не факт, она в игре не так долго. Впрочем, чего гадать, я же даже не знаю, какой у нее класс.
Поскольку особого выбора у меня все равно не было, я тяжело выдохнул, воздел руки над головой, а затем опустил Венец Демиурга себе на макушку.
Когда я был прыщавым подростком, мне очень хотелось прокатиться на «гелике». Ну, знаете, вот этот вот «мерседес гелендваген», и чтобы черный, и чтобы обязательно в обвесе от «Эй‑Эм‑Джи», и чтобы шильдик «63» на нем непременно присутствовал.
Сейчас уже сложно вспомнить, чем именно меня прельщала эта машина. Жесткая и брутальная? Ну да. Правильные пацаны на таких ездят? Ездят. Пятьсот с лишним «лошадей» под капотом? Да, не без того.
Но тогда это было моей мечтой, моим навязчивым желанием, моей идеей фикс. Согласен, довольно приземленная мечта, но что вы хотите от прыщавого подростка?
Тогда мне казалось, что стоит только сесть в эту машину, коснуться ее кожаного салона, вдохнуть прошедший через ее кондиционер воздух, включить все три блокировки и нажать на педаль газа, как все изменится, и мир из ее окна будет выглядеть совсем по‑другому.
Как вы понимаете, фиг там.
Когда я стал чуть старше, слегка умнее и прыщи, по большому счету, прошли, у меня появилась возможность покататься на «гелике», а одним я даже довольно короткое время владел.
И мир в окне выглядел абсолютно так же. Если что в моей жизни и изменилось, так это чеки с заправок выросли.
С Венцом Демиурга у меня получилась примерно так же фигня. Я водрузил его себе на голову… и ничего.
Я чувствовал только, что он холодный и тяжелый.
Мир не изменился.
Интерфейс не изменился.
Никаких дополнительных меню не появилось.
Обстановка не окрасилась в зеленые цвета и не стала состоять из текущего сверху вниз двоичного кода.
Я посмотрел на Виталика. Он сидел, как сидел, и выглядел так же, как и минуту назад, когда я еще не нацепил на себя эту хрень. Точно так он выглядел и в ту минуту, когда я его здесь оставил.
Я посмотрел на свою руку. Это была по‑прежнему моя рука. Она выглядела, как моя рука, текстуры ее не изменились, контекстные подсказки так и не всплыли.
Тут у меня появились‑таки некоторые сомнения.
Но нет, если бы Магистр хотел меня наколоть, зачем ему надо было устраивать весь этот спектакль с халкоподобными демонами и богоподобными императорами?
Значит, я просто что‑то не так делаю.
Я покрутил головой. Покрутил Венец на голове. Я крутил его так долго, что под волосами должен был остаться красный след, но артефакт все равно отказывался интегрироваться ко мне в череп.
Я снял его, надел, еще раз снял.
Тщательно рассмотрел со всех сторон, на нем по‑прежнему не было ни надписей, ни украшений. Не было даже обычного системного описания предмета, в котором могла бы найтись инструкция по активации.
Ладно, буду размышлять логически. Эта штука – древний могущественный артефакт, созданный теми же людьми, которые придумали всю эту чудесную игру, захватившую уже не одну галактику. Вряд ли они были абсолютными профанами и их устройство выдало какую‑то критическую ошибку перед тем, как попасть мне в руки.
Значит, надо исходить из того, что с артефактом все в порядке, и я просто что‑то делаю не так. Что мне чего‑то не хватает.
А чего может не хватать игроку, занимающему вторую строчку общего топа? Явно не уровней.
Ответ нашелся на самой поверхности.
Очков характеристик.
Венец Демиурга был вписанным в Систему игровым предметом, и у него наверняка могли быть требования к своему владельцу.
Я вспомнил, как совсем недавно Магистр поинтересовался, есть ли у меня тысяча очков в интеллекте, и посетовал, когда узнал, что ее нет.
Вот же скотина тысячелетняя…
У меня не было тысячи очков в интеллекте, и не было столько нераспределенных очков характеристик, а поднять уровни, чтобы получить недостающие, на моем уровне раскачки было задачей практически невыполнимой и потребовала бы посвятить ее решению пару‑тройку веков.
Но некоторое количество нераспределенных очков, которые я берег на черный день, у меня все‑таки в наличии имелось, и я, посчитав, что более черного дня у меня уже не будет, влил их все в интеллект недрогнувшей рукой.
Бросив на Венец еще один долгий внимательный взгляд, я с удовлетворением отметил, что системное описание предмета все‑таки появилось.
Я прочитал это описание и требования к владельцу три раза, и у меня появилось желание найти Магистра прямо сейчас и засунуть этот Венец ему… ну, скажем, в ухо.
Конечно, лучше бы засунуть его в ухо не Магистру, а тому, кто этот артефакт напрограммировал, но он, наверное уже давно умер естественной, долгой и мучительной смертью.
Потому что любая другая смерть не смогла бы стать естественной для этого извращенца.
Я в очередной раз нацепил на себя Венец и посмотрел на Виталика в стремлении отыскать… ну, хоть что‑нибудь, на что я мог бы повлиять.
И это обнаружилось практически сразу.
На стене над Виталиком красовался рубильник, застывший в положении «выкл». Под рубильником была нарисована зеленая стрелка, указывающая вниз, прямо на голову сидящего там элитного зомби.
Вряд ли у создателей Системы было настолько звращенное чувство юмора, скорее, тут уж я сам это все навизуализировал.
Поскольку мне еще в детстве говорили, что не стоит нажимать неизвестные красные кнопки и двигать непонятные рычаги, не имея представления, к чему это все может привести, я потыкал в рубильник указательным пальцем. Рубильник казался вполне материальным и осязаемым.
Я снял Венец.
Рубильник исчез.
Растворился прямо у меня под пальцами.
Ну, если это не оно, тогда я уж и не знаю, чего дальше…
Я решительно надел артефакт, положил руку на послушно появившийся рубильник и одним резким, отточенным движением перевел его в положение «вкл».
Говоря по правде, я ожидал чего угодно. Любой подставы. Что сейчас прямо здесь треснет ткань мироздания и в образовавшуюся дыру полезут четырехмерные сиреневые монстры, питающиеся душами девственниц и кровью единорогов. Или, наоборот, меня самого засосет внутрь и выбросит в новую вселенную, где все то же самое, но вид сбоку, и мне придется заниматься прежними вещами, начал все с самого начала. Или что оттуда просто вылезет какая‑нибудь хрень и откусит мне голову.
Но пространство и время не свернулись в одну точки и не исчезли за горизонтом, радостно хихикая, и никакие хтонические твари из параллельного мира не бросились на меня из разрыва, но хоть какие‑то изменения в наш мир мои действия все‑таки принесли.
Виталик открыл глаза.
К сожалению, вместе с ними он открыл и рот.
– Ну, сука, к хренам, в бога душу мать, – сказал Виталик, потянулся и уронил дробовик с коленей. – Чапай, я спал и видел прекрасный сон. На кой хрен ты меня вообще разбудил?

Глава 22

– Вставай, упырь, нас ждут великие дела, – сказал я.
Виталик поднял с пола дробовик, покрутил головой, в его шее что‑то довольно ощутимо хрустнуло.
– Сколько я был в отключке? – поинтересовался он.
– Чуть меньше года, – сказал я.
– И мы все еще не победили?
– Не совсем.
– Хреново, – сказал Виталик. – Но вы хотя бы прошли этот чертов, сука, данж?
– Прошли, – сказал я. – И я нашел планету Архитекторов, и высадился на нее, и даже провел с ними переговоры.
– Это, сука, звучит многообещающе, – сказал Виталик. – Много народу полегло к хренам?
– Все, – сказал я.
– Но мы, тем не менее, ни хрена не победили?
– Все так, – сказал я. – Система устояла. Элронд врал. На планете Архитекторов не было ничего такого, что могло бы повлечь за собой разрушение общей транспортной сети. По сути, там вообще ничего важного не было. Тупо санаторий для пожилых людей, где они доживали свой век.
– И они его, сука, дожили, – сказал Виталик. – И какой сейчас расклад?
– Расклад сейчас так себе, – сказал я. – Теперь Системе угрожает Пожиратель миров, который хочет уничтожить вообще все, и планеты, и игроков, а мы вроде как с ним воюем и стоим за то, чтобы все осталось в том виде, в каком оно есть сейчас.
– Занятно стрелочка повернулась, – сказал Виталик. – И откуда взялся этот, сука, Пожиратель?
– Это Элронд, – сказал я. – После того, как мы ему помогли в том данже, он начал косплеить агента Смита, а потом раскабанел до размеров целой планеты и сейчас пытается вторгнуться на Землю, чтобы пожрать ее Вычислителей, и если у него все получится, то планета будет потеряна для нас навсегда.
– А сейчас она, типа, не потеряна? – удивился Виталик.
– Сейчас еще есть варианты, – сказал я.
– Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд, – сказал Виталик. – А на нашей стороне кто?
– Бывший босс этого данжа, – сказал я. – Его зовут Брюс, он – монах‑рукопашник почти шестисотого уровня и у него есть специальный навык, позволяющий уничтожать Вычислителей в их естественной среде.
– Звучит, сука, солидно. И ты его прошел?
– Тогда у него не было почти шестисотого уровня, – сказал я. – Но это все равно было нелегко.
– А его случайно Брюсом зовут или есть какая‑то, сука, закономерность?
– Есть.
– Понятно. Кто еще?
– Босс этого босса, – сказал я. – Называет себя Магистром. Он – беглый Архитектор, один из настоящих создателей Системы, альфа‑тестер и Первый Игрок. Он совсем чуточку психопат.
– И он на нашей, сука, стороне?
– Да. Он скорее полезен.
– Интересная, должно быть, за всем этим стоит история, – сказал Виталик. – Еще кто‑нибудь?
– Гарри Борден.
– А, ну да, – сказал Виталик.
Он почему‑то совсем не удивился. А может, у него просто мимические мышцы лица за это время атрофировались.
– Ты думаешь, что все еще спишь? – спросил я.
– Была такая теория.
– Ущипнуть?
– А толку‑то, – вздохнул Виталик. – Зомби боли практически не чувствуют. А как твои дела? В целом?
– Немного прокачался, – сказал я.
– А я вижу, – сказал он. – Номер два, значит? А кто первый?
– Гарри Борден, – сказал я.
– А, ну да, – сказал Виталик.
– Он тоже прошел этот данж, – пояснил я. – Но поскольку он сделал это в одно рыло, а мы с Соломоном потели вдвоем, Система отсыпала ему больше.
– И Соломон сейчас…?
– Номер три, – сказал я. – Он, конечно, тот еще хорек, но мы с ним поддерживаем деловые отношения. Ну, типа того.
– А ты, я смотрю, тут обжился, – сказал Виталик. – Забурел, к хренам. Связями полезными обзавелся. Птенец оперился и вылетел из гнезда к хренам. Неиллюзорно тобой горжусь.
– Я старался, папа.
– Ладно, шутки в сторону к хренам, – сказал Виталик. – Что со мной было?
– Твое существование вызывало Системную ошибку, поэтому то, что здесь принято считать высшими силами, приняло решение тебя отключить, – сказал я.
– А теперь?
– А теперь условия изменились, – сказал я. – Данж перестал работать так, как он работал и превратился просто в дырку в земле, уровни при его прохождении больше не падают и ты волен идти в любую сторону.
– И что, я как‑то сам автоматически вернулся, к хренам? – поинтересовался Виталик. – А почему это совпало с твоим, сука, присутствием? Или ты давно тут сидишь?
– Только что вошел, – сказал я. – Это я тебя включил. Но, поскольку характеристики жанжа изменились и твое присутствие им больше не противоречит, это было несложно.
– Это как‑то связано с хреновиной на твоей башке? – поинтересовался Виталик. – Потому что если нет, и ты носишь эту штуку просто для украшения, то у меня для тебя плохие, сука, новости.
– Оно связано, – успокоил я его. – Это древний могущественный артефакт, который поможет нам решить нашу проблему.
– Которую из?
– Главную.
– Что‑то я, сука, запамятовал, – сказал Виталик. – А как она формулируется?
– Как все исправить, никого не убивая, – сказал я.
– Кажется, я начинаю понимать, в чем тут подвох.
– Прежде, чем это сделать, нам нужно убить Элронда.
– А вот и он.
– Или хотя бы выпереть его из инфосферы Земли.
– И какой, сука, план?
– Брюс и Гарри Борен умеют сражаться в инфосфере и должны взять этот вопрос на себя, – сказал я. – А мы с Магистром должны обеспечить их физическое прикрытие в реальном мире.
– Это кторой беглый Архитектор?
– Да.
– Вдвоем?
– Надеюсь, что нет, – Магистр, конечно, крут, да и я не пальцем деланный, но даже на пару с ним мы эту толпу паладинов вряд ли закопаем. Я был даже не против, если бы он привел с собой жутковатого Кевина, который с виду нормальный мужик, а на самом деле Темный Властелин и ультимативные навыки своим мечом останавливать умеет.
– Когда битва?
Я сверился с интерфейсом.
– Мне было сказано прибыть в расположение через двадцать восемь часов, – сказал я. – Так что, предполагаю, что когда‑то вот тогда. Плюс‑минус.
– Прибыть телепортом?
– Да.
– Значит, какое‑то время у нас еще есть, – сказал Виталик. – Чапай, нам, без сомнения, нужно много о чем поговорить и много чего обсудить, но я бы предпочел сделать это в каком‑нибудь более приятном, сука, месте. Так что давай выбираться отсюда к хренам.
– Давай, – согласился я. – Но должен тебя предупредить, что в лучшем случае нас на выходе будет ожидать разъяренная толпа игроков.
– Узнаю твоих фанатов, – сказал Виталик. – А в худшем?
– Моя бывшая.
– Едрить твою налево, – сказал Виталик. – Ты хоть детей‑то настрогать не успел?
– Вроде бы обошлось.
– И кто она?
– Еще один Архитектор, – сказал я.
– Едрить твою налево второй, сука, раз, – сказал Виталик. – Я смотрю, ты, Василий, по мелочам не размениваешься.
– Так получилось, – сказал я. – Она застала меня врасплох.
– Шел, споткнулся, а там она?
– Ты уверен, что тебе настолько нужны подробности? – спросил я. – В конце концов, я – всего лишь человек.
– И чего ей теперь от тебя надо? Алименты требует?
– Нет, – сказал я. – Она просто намерена убить всех землян. И прежде чем ты начнешь шутить по этому поводу, я уверен, что эти два факта никак между собой не связаны.
– Видать, не понравилось ей, – сказал Виталик. А я знал, что он все равно не сможет удержаться.
Я, наверное, и сам бы не смог.
– Давай еще раз, а потом закроем эту тему, – предложил я.
– Нет, я сейчас не готов, – сказал Виталик. – Поэтому оставлю это право за собой. Что ей на самом деле надо?
– Она считает, что земляне вносят дисбаланс в Систему, – сказал я. – И прежде, чем я продолжу, тебе следует знать, что земляне, не большинство конечно, но полагаю, большинство их тех, кто выжил после зомбиапокалипсиса, являются потомками Архитекторов черт знает, в каком колене. Я нашел некоторые свидетельства этого в Изначальном мире – так называют планету Архитекторов – а потом Магистр несколькими репликами подтвердил эту гипотезу. Поэтому многие из нас могут общаться с Системой на недоступном для обычных игроков уровне или находить в ней всякие эксплойты. Предполагаю, что и твои читерские способности берут начало откуда‑то оттуда.
– Ага, – сказал Виталик. – Чапай, я сейчас задам тебе вопрос и хочу, чтобы ты отнесся к нему со всей присущей тебе серьезностью и основательностью.
– Угу, – сказал я.
– Ты можешь меня обратно выключить?
Я посмотрел на рубильник, до сих пор торчащий из стены.
– Могу, – сказал я. – Хочешь?
– Искушение очень велико, – сказал Виталик. – И ты сделаешь это для меня?
– Если ты попросишь, сделаю, – сказал я. – Это твой выбор.
– Наверное, когда ты приперся сюда, то не на такой исход рассчитывал?
– Это был мой выбор, – сказал я. – Я должен был попробовать, и я попробовал. Но если тебе это не нужно, настаивать я не стану.
– Искушение, сука, велико, – повторил Виталик. – Но ты разбудил мое любопытство, к хренам. И мое чувство ответственности. Стоит оставить тебя одного, как сразу же разрушаются планеты, без особого, замечу, толка, возникают какие‑то деловые и совсем не деловые связи, а вокруг начинают прыгать британские агенты, шаолиньские монахи и всякие Архитекторы…
– Так каков твой ответ?
– Проехали, к хренам, – сказал Виталик. – Но, как я понимаю, теперь у меня на выходе из данжа зафиксируется мой сорок четвертый уровень так что если я и смогу чем‑то тебе помочь, то исключительно советом и моральной поддержкой. Ну, и еще из дробовика кого‑нибудь подстрелить могу.
– Этого должно хватить, – сказал я. – К тому же, сейчас настали такие времена, что ты довольно быстро прокачаешься обратно.
– Ага, – сказал Виталик. – Достаточно пары‑тройки встреч с твоими новыми, сука, фанатами. Кстати, а как там поживают твои старые, сука, фанаты?
– Альвион по‑прежнему цветет и пахнет, – сказал я. – И может прислать своих киборгов в любой момент.
– А эльфы?
– С ними у меня временное затишье, – сказал я.
– И как тебе это удалось, к хренам?
– Я убил Черного Змея на арене, на глазах у тысячи свидетелей, – сказал я. – И этим произвел такое впечатление на их нового князя, что он временно решил отвалить. Дело тех пор, пока сил не накопит.
– Ходи опасно, Чапай, – сказал Виталик. – Похоже, что новый князь поумнее Черного Змея.
– Всегда так хожу, – сказал я.
– Ага, я видел, – сказал Виталик.
– Сарказм зомби не красит.
– Но особо и не уродует, – сказал Виталик. – Довелось убить еще кого‑нибудь интересного?
– Дракона как‑то зашиб, – сказал я. – Космический корабль на абордаж взял. А в остальном все, как обычно. Ковыряюсь по мелочи.
– Интересной жизнью живут люди, – сказал Виталик.
– Да что мы все обо мне да обо мне, – сказал я. – Как ты провел все это время? Снилось ли тебе хоть что‑нибудь?
– Да, – Виталик мечтательно закатил глаза.
– И что же это было?
– В основном, фракталы, – сказал Виталик. – А теперь пойдем искать твоих фанатов, потому что я страсть как хочу выпить пива, а они стоят между ним и мной, и мне это, сука, не нравится.
– Последний вопрос, – сказал я. – У тебя есть тысяча очков в интеллекте?
– Я что, похож на человека, у которого есть тысяча очков в интеллекте?
– Бывают очень странные билды, – заметил я.
– Чапай, – сказал он проникновенно. – Я – зомби сорок четвертого, сука, уровня. У меня тысячи очков даже в совокупности нет.
– Тогда трудно нам в этой жизни придется, – сказал я, снимая с головы Венец Демиурга и пряча его в инвентарь. А то слетит в драке и ищи его потом еще четыре тома.
Я почему‑то не сомневался, что драка неминуема. Конечно, Селена вряд ли успеет отреагировать настолько оперативно, но местные‑то ребята никуда не денутся.
Более того, у них было время, чтобы прийти в себя, подготовиться и даже подмогу позвать, и я не думал, что мы сумеем разойтись краями.
Ну, вот представьте ситуацию, в которой стайка гопников где‑нибудь в Северном Бутово встречает пацанчика, который по великой и непростительной неосмотрительности умудрился засветить перед ними предпоследней модели айфон или полный хрустов бумажник. При этом очевидно, что пацанчик не местный и никто из серьезных людей за него не впишется. Какие шансы, что они пожмут плечами и мимо пройдут?
А тот факт, что пацанчик чемпион мира по, допустим, каратэ, никого не парит и ни на что особо не влияет. Потому что какой бы он ни был чемпион, их‑то восемь человек с цепями и кастетами, и пока он будет принимать красивые боевые стойки, они ему четыре раза наваляют и трусы на голову натянут.
Сколько таких случаев было, чтобы чемпионов по каким‑то единоборствам в банальной уличной драке убивали? Я этим вопросом особо не интересовался, но и то знаю больше одного.
А я был номером два и они наверняка рассчитывали, что с меня что‑нибудь ценное дропнуться может.
Мне лишь оставалось надеяться, что они там не все идиоты, и на гоп‑стоп останутся только те, у кого на шее Амулеты Воскрешения с неплохими шансами на успех висят. Не хотелось лишний грех на душу брать.
А с другой стороны, Виталику нужно было качаться…
Мы вышли из данжа. Я шел первым, Виталик был сразу за мной.
Стоило мне пересечь радужную пелену, как тут же пришлось уворачиваться от двух стрел. А фаерболл, направленный мне в грудь, я отбил Клавдией и он улетел обратно в толпу, нанеся там нехилые повреждения. Кое‑кто особо хлипкий даже на респаун отправился.
Ну, хоть Селены тут не было, это уже неплохо.
– Пацаны, мы не хотим стрелять, – сказал я. – Просто дайте нам пройти.
– Вы не пройдете, – был ответ.
Переговоры в очередной раз не задались
Их было не так, чтобы очень много. Человек двадцать‑двадцать пять, то ли самые смелые, то ли самые глупые, то ли самые жадные, а то ли гремучая смесь из представителей этих трех пунктов.
Молодость, принадлежность к топовым кланам, неплохая по средним меркам прокачка, гипотетическое бессмертие и прочие игровые условности не могли не оказать своего влияния на их модель поведения. Потому что я бы, например, не стал бы связываться с двумя мутными чуваками без особой на то необходимости.
А они стали.
Я принял на биту еще две стрелы. Виталик пальнул из дробовика, и я удовлетворением отметил, что его оружие не потеряло своей убойной силы – голова у вражеского хилера оказалась снесена начисто. Вторым выстрелом Виталик прикончил ушастого лучника – надеюсь, хоть он никакому князю не родственник – а третьим снес половину здоровья местному танку, прикрывшему кого‑то из дальнобойных бойцов своей грудью.
Противники сильно превосходили элитного зомби по уровням, так что как получился вполне пристойный. Три выстрела – два уровня.
Но для Виталика их было все‑таки многовато, и я врубил «призрачный клинок» и прошелся по ним веерным ударом, одним махом сложив больше половины оставшихся игроков. Бойцы второго ряда легли почти все, а воины, предпочитающие ближний бой, ринулись на нас, но для меня они все оказались слишком медленными и никакой опасности не представляли.
Так что дальше я просто махал Клавдией и прикрывал Виталика, мешая гопникам до него добраться, а он расстреливал их из своего чудовищного дробовика. Спокойно и методично, как в тире.
И каждый второй выстрел приносил ему по уровню.
Не особо честно, конечно, но они сами напросились, я говорил, я предупреждал и вот это вот все.
С последним танком, здоровье которого было ополовинено тремя тычками Клавдии, Виталик затеял бой на топорах.
Я вообще такого не одобряю. Если перед тобой стоит задача кого‑то убить, так сделай это быстро и иди своей дорогой. Чем дольше ты играешь с противником, тем выше риск, что у него что‑то получится.
Иногда даже случайно.
Но Виталик явно застоялся в стойле и ему надо было размяться. Мне лишь оставалось следить за тем, чтобы он ничего себе не повредил.
Моего вмешательства не потребовалось. Виталик достойно закончил поединок, отрубив противнику половину головы, и счастливчик растаял в воздухе, благополучно отправившись на респаун.
Бросив короткий взгляд на поле боя, я убедился, что повезло не всем. Восемь или девять трупов остались на месте, и это означало, что игроки умерли своей последней смертью.
Ну, это был их выбор.
– Я размялся, к хренам, – сказал Виталик. – Теперь можно и по пиву.
Я призвал «ласточку» и она заботливо открыло перед нами свои двери.
– У тебя свитки телепорта кончились? – поинтересовался Виталик.
– Нет, просто я их экономлю, – сказал я. – К тому же, я уже очень давно не сидел за рулем.
– Ладно, давай прокатимся, к хренам, – согласился Виталик. – Может быть, нам сегодня повезет и по дороге мы еще кого‑нибудь встретим.
Но мы никого не встретили.
Можно считать, что повезло сегодня именно им.

Глава 23

То ли у Виталика и при жизни были железные нервы, а то ли существование в качестве зомби немного сгладило его эмоциональный фон, он воспринял произошедшее относительно спокойно. Если бы на меня за столь короткий срок вывалили столько новостей, включая и новости о перемене курса и смене главной задачи, я бы точно начал бегать по потолку, крушить кулаками стены и захотел бы кого‑нибудь убить…
А, ну да…
Иногда я думаю, что дело во мне, что в эту игру наверняка можно играть каким‑то другим способом, без насилия, без гор трупов, без рек крови, без вот этого вот всего. Может быть, Система просто вытащила наружу все, что во мне было плохого, а все, что во мне было хорошего, оставила где‑то на глубине. А может, и не было во мне ничего хорошего.
Одного своего друга я застрелил, другого потащил с собой на дело, реальную опасность которого даже не представлял. И теперь пытаюсь проделать то же самое с Виталиком, тащу низкоуровневого персонажа на бойню, в которой и хайлевелы имеют неиллюзорные шансы копыта откинуть.
И не следует забывать, что люди, убитые Элрондом, умирают навсегда.
Никакого респауна.
Не то, чтобы я не пытался его отговорить… Конечно же, я пытался, хоть и заранее осознавал всю тщетность этой затеи, и конечно же, он меня послал, резонно поинтересовавшись, на кой хрен я его будил, если опять собираюсь все самое интересное себе оставить.
Я даже немного пожалел, что вернул его к жизни так рано, но ведь у меня все равно не было выбора. Причина, по которой я сделал это именно сейчас, была той же самой причиной, по которой Магистр вручил мне Венец Демиурга авансом.
Мы оба понимали, что грядущего столкновения с Пожирателем Миров могли и не пережить.
И тогда Виталик остался бы в той пещере навсегда. Ну, или до окончания игры, что, в общем‑то, одно и то же.
Я воспользовался свитком Магистра, мы прошли через портал и оказались на опаленной солнцем и продуваемой всеми ветрами равнине. Чахлая растительность, скрипящая на зубах пыль, медно‑красные горы где‑то на горизонте, катящиеся по степи шары перекати‑поля… Я огляделся по сторонам, пытаясь найти город‑призрак, единственным работающим заведением которого было бы похоронное бюро, но не преуспел.
– Это определенно не Воронеж, – сказал Виталик. – Если вдруг нападут индейцы, не трогай Гойко Митича, он мой.
– Тебе сколько лет вообще? – поинтересовался я.
– С каждым годом все, сука, больше.
Я еще раз огляделся по сторонам. Прерия от горизонта до горизонта. Никаких следов присутствия Элронда.
Зато следы присутствия Магистра обнаружились сразу же.
В нескольких метрах от нас на земле лежала круглая серебристая платформа десяти метров в диаметре. Рядом с платформой были разбиты три палатки. Я заглянул в первую, там на походной кровати дрых текущий топ номер один Гарри Борден.
Во второй обнаружился застывший в позе лотоса Брюс. Он то ли медитировал, то ли тоже спал, по крайней мере, на меня он никакого внимания не обратил.
Третья была пуста.
А я‑то надеялся, что там Кевин свой черный меч перед боем полирует…
Сам Магистр стоял в центре платформы и беседовал с двумя реднеками. Оба носили джинсы, еще более пыльные и потертые, чем у меня, рубашки в крупную клетку, тяжелые ботинки армейского образца и бейсболки с лозунгом предвыборной кампании Трампа. У одного из них на плече висел М‑16, другой носил на поясе кобуру с классическими для этой местности револьверами.
При нашем появлении они бросили в нашу сторону короткие взгляды, а потом продолжили разговор. Видимо, Магистр сказал им, что это свои.
– Техас, – сказал Виталик. – Ставлю свой дробовик против дырявого носка того парня, что это Техас. Где мой, сука, «стетсон»? А то вдруг мимо проскачет Клинт Иствуд на лихом боевом коне, а я даже поприветствовать его нормально не смогу.
– Клинту Иствуду с прошлый вторник сто лет исполнилось, – сказал я.
– Но мы понятия не имеем, в кого он, к хренам, прокачался, – сказал Виталик.
У Магистра «стетсон», кстати, был. Как и револьвер на поясе.
Отчего у меня тоже появилось ощущение, что мы попали в какой‑то дешевый вестерн.
Магистр закончил разговор, обменялся с местными рукопожатиями, после чего реднеки запрыгнули в призванный пикап и упылили на северо‑запад.
Первый Игрок развернулся в нашу сторону.
– Подкрепление привел, физрук? Элитный зомби сто третьего уровня это, конечно, серьезно, но в нашей ситуации вряд ли поможет.
Да, мы не теряли времени даром, и за отпущенное Магистром время успели прокачать Виталика в каком‑то рандомном подземелье. Виталик шарашил гоблинов из дробовика, а я следил за тем, чтобы они его не обидели.
Довольно скучное занятие, все равно, что фигурное катание по телевизору смотреть.
Никакого саспенса и все довольно предсказуемо.
– Виталик, это Магистр, – сказал я. – Магистр, это Виталик.
– Угу, – сказал Магистр. – Спасибо, что пришли. Вы почти вовремя.
– У нас еще полчаса в запасе, – сказал я, сверившись с встроенным интерфейсом. – Когда отправимся на место битвы?
– А мы уже, – сказал Магистр.
– Что, здесь? – удивился я.
– А чем плохо это место?
– Оно слишком… открытое, – сказал я.
– Так это и хорошо, – сказал Магистр. – Мне нужно пространство для маневра.
– С этим тут точно никаких проблем нет, – согласился Виталик. – К тому же, враг не сможет подойти незамеченным или напрыгнуть, к хренам, из‑за угла.
– Вот сразу видно, парни, что вы ни черта не смыслите в тактике современной войны, – заявил Магистр. – Нет никакого смысла использовать рельеф местности или строить какие‑либо фортификационные сооружения, если твой противник владеет технологией порталов. Даже если ты уговоришь древних китайцев построить вокруг тебя еще одну Великую стену, это тебе ничем не поможет.
– Не так давно ты говорил мне совсем другое, – заметил я.
– Техас – не Авалон, – сказал Магистр. – И здесь нет Кевина.
– Кто такой Кевин? – спросил Виталик.
– Парень, которого здесь нет, – объяснил Магистр.
– Почему ты выбрал Техас? – спросил я.
– Антуражно, – сказал Магистр. – Мне здесь нравится. В этом есть стиль.
– Но здесь нет Пожирателя, – сказал я. – Что тактика современной войны говорит о присутствии на поле боя противника? Или для современной войны это теперь необязательно?
– Поскольку основное сражение развернется в инфосфере, у нас нет никакой необходимости атаковать скопление живой силы Пожирателя, – сказал Магистр. – Инфосфера едина, и нет никакой разницы, из какой точки планеты ты в нее войдешь. Что же касается отсутствия тут противника, так это и хорошо. В этом весь смысл. Это значит, что ему потребуется время, чтобы перебросить сюда свои силы. Не думаю, что этой займет недели, конечно, но нам и пара лишних минут не помешает.
– И какой план? – спросил я.
– Доверься мне, – сказал Магистр. – Я участвовал в большем количестве битв, чем ты проходил на уроках истории.
– И в скольких из них ты победил?
– Почти во всех, – сказал Магистр. – По крайней мере, в большей части. Все зависит от того, как именно трактовать слово «победа».
– Ну, это когда ты стоишь, а они все, сука, лежат, – сказал Виталик.
– Я все еще стою, – сказал Магистр.
– Внушающее оптимизм утверждение, – сказал Виталик. – Когда начинаем, к хренам?
– Как только местные подтянутся, – сказал Магистр.
– Эти ребята?
– Берт и Эггерт, – сказал Магистр. – Глава и заместитель главы клана «Техасские рейнджеры». Они, между прочим, все это время давали отпор разной нечисти, лезущей на свободную техасскую землю из порталов, и делали это довольно успешно. Впрочем, я связался с лидерами всех более‑менее значимых местных кланов и договорился о взаимодействии.
– Наверное, это было нелегко, – предположил я. И когда он только все успевает?
– Вовсе нет, – сказал Магистр. – Пожиратель вторгся на планету уже довольно давно, так что у них было время, чтобы оценить степень угрозы. Так что, когда я к ним пришел, они оказались довольно сговорчивыми.
Не сомневаюсь, что Магистр умел выбрать момент. Если ты в игре вот уже тысячу лет и до сих пор окончательно не свихнулся, это означает, что ты должен стать чертовски хорошим игроком.
– По моей команде они нанесут удары по скоплениям живой силы противника, – Магистр посмотрел на Виталика. – Тебя не коробит, когда я говорю «живой»?
– Нет, – сказал Виталик. – Я привык.
– У меня есть вопросы относительно Венца, – сказал я.
– Давай позже, – отмахнулся Магистр. – Мне тут надо войну выиграть.
В кожаных штанах, ковбойской шляпе и при револьвере, он был меньше всего похож на военачальника, от решений которого зависит судьба целой планеты. Жизнь вообще часто не соответствует нашим представлениям о ней.
Почесывая небритый подбородок, из своей палатки вышел Гарри Какого Черта Вы Не Даете Мне нормально Поспать Борден.
Топ номер один зевнул, увидел Виталика и улыбнулся.
– Ба, какие люди и без охраны, – расплылся в ответной ухмылке Виталик. – Это ж Гарри Борден. Джеймс, сука, Бонд на максималках.
– Виталик, – сказал Борден. – Рад снова видеть тебя пусть не живым, но хотя бы функционирующим.
– Почему все постоянно мне об этом напоминают? – спросил Виталик.
Они шагнули навстречу друг другу, и на какое‑то мгновение я даже поверил, что они обнимутся. Но они ограничились рукопожатием.
Потом настала и моя очередь.
Магистр буркнул, что не хочет мешать воссоединению старых знакомых, сорвал с пояса переговорное устройство, и, что‑то в него бубня, уединился в третьей палатке.
– Как рука? – поинтересовался Борден у Виталика.
– Все еще ноет к перемене погоды, – сказал Виталик. – Но я полагаю, что теперь это, сука, психосоматическое. Зомби же ничего не чувствуют.
– Не будет ли бестактным с моей стороны поинтересоваться, как тебя угораздило?
– Я все еще не уверен, – сказал Виталик. – Скорее всего, это произошло, потому что в момент прихода на Землю этой милой Системы я был уже мертв. И, судя по тому, в каком месте я, к хренам, возродился, произошло это явно не от естественных причин.
– Ты хотя бы отомстил? – поинтересовался Гарри.
– Я бы с радостью, сука, отомстил, – сказал Виталик. – Если бы я знал, кому.
– Печально такое слышать, – сказал Гарри.
– Жизнь вообще довольно печальная штука, – сказал Виталик. – Поэтому надо к ней проще относиться. Впрочем, полагаю, ты об этом и сам догадываешься.
– В последнее время я часто думаю, что было бы со мной, если бы в какой‑то момент я не взбрыкнул и воспротивился бы против воли семьи, – сказал Борден. – Наверное, не было бы ни армии, ни «Ми‑6», а я бы просто пошел по стопам отца, и сейчас здесь рядом с вами стоял бы какой‑то совсем другой человек.
– О, ты, видимо, еще и аристократ, к хренам? – вопросил Виталик. – Сэр Борден? Или, может быть, даже лорд Борден?
– Нет, – сказал Гарри. – Просто я из очень богатой семьи. Моему отцу принадлежит… принадлежала большая международная корпорация, которая досталась ему от моего деда.
– А тому от его деда, а самый первый Борден наверняка промышлял торговлей «черным деревом», что и заложило основу благосостояния вашей, сука, семьи, – сказал Виталик.
– Скорее, он промышлял пиратством, – ничуть не смущаясь ответил Гарри. – Впрочем, документальных свидетельств не осталось, а у семейных легенд, как водится, есть несколько версий, и все они противоречат друг другу.
– Наверняка правдива та, которая хуже всего, – сказал Виталик. – За большим состоянием всегда кроется преступление.
– Бальзак, – опознал цитату Борден.
– Это изречение больше известно в качестве эпиграфа к «Крестному отцу», – сказал Виталик. – Но знаешь, все это хрень про то, что жизнь могла бы сложиться по‑другому и все такое. Жизнь, сука, в конце концов всегда засунет тебя в то место, где ты и должен быть. Даже если это место тебе совсем не нравится.
– Я не приемлю фатализм, – сказал Гарри.
– А это, мой английский друг, никакого значения не имеет, – сказал Виталик. – Муравей может не верить в существование человека, но это не значит, что человек не может наступить на него ботинком и размазать к хренам. Смекаешь, о чем я?
– Я смотрю, переход в иную форму существования не изменил твою картину мира, – сказал Гарри. – Она как была мрачной, так и осталась.
– Но он в какой‑то степени прав, – сообщил Магистр, появляясь из палатки. – Прелесть Системы в том, что она находит для каждого человека наиболее соответствующее ему место в общей картине бытия. И даже если бы ты пошел по стопам отца и занялся бы семейным пиратством, в конце концов ты все равно бы стал именно тем, кто ты есть сейчас.
– Ты подслушивал, – сказал Виталик.
– Я всегда подслушиваю, – сказал Магистр. – Это очень полезная привычка, если ты хочешь прожить так же долго, как и я. А теперь перестань уже нас томить и задай тот самый вопрос, который тебя больше всего интересует.
– Вряд ли даже британский спецагент знает, кто на самом деле убил Кеннеди, – пожал плечами Виталик. – Сомневаюсь, что у него такой уровень доступа.
– Раз все такие тактичные и нелюбопытные, я сам спрошу, – сказал Магистр. – Какого черта ты убил того Вычислителя и тем самым открыл Пожирателю Миров дорогу на Землю?
– Я же не знал, – сказал Гарри.
– А я тебя ни в чем не обвиняю, – сказал Магистр. – Я просто интересуюсь. Зачем?
– Сложно объяснить, – сказал Гарри. – В наш мир пришла Система, нашу планету наводнили зомби и пришлые твари, моя страна была уничтожена, моя жизнь полетела псу под хвост, и мне, наверное, очень хотелось найти того, кто в этом виновен. А этот Вычислитель подвернулся под руку и он был не особенно вежлив.
– Вот, – сказал Виталик, поднимая указательный палец. – В наш мир пришла Система, но она сделала это без уважения, за что и отгребает. Вполне разумная причина, как по мне. И лично у меня больше никаких вопросов нет.
– У меня, в принципе, тоже, – сказал Магистр и простер свою длань к горизонту. – Да и времени на вопросы у нас уже практически не осталось.
Мы все посмотрели в ту сторону, куда он так пафосно указал, ожидая увидеть приближение несметных полчищ Пожирателя, то там было всего лишь облако пыли.
Оно стремительно приближалось, и вскоре мы уже видели кавалькаду машин «техасских рейнджеров». Это были пикапы, грузовички и внедорожники, большей частью подержанные и побитые жизнью, но изредка среди них встречались и хорошо прокачанные экземпляры. И уж совсем редко – новые.
Их было около полутора сотен, и они подъехали к нам, устроив настоящую пыльную бурю. Магистр снова что‑то буркнул в свою рацию, и техасцы принялись сцеплять свои машины цепями и тросами, строя вокруг серебристой платформы настоящий вагенбург.
– Я что‑то там слышал о полной бессмысленности всяческих фортификационных сооружений, – заметил я. – Причем, совсем недавно.
– Фортификация фортификации рознь, – сказал Магистр. – И, сделай одолжение, хотя бы на пару минут перестань во мне сомневаться и поверь в то, что я знаю, что делаю.
– Самые большие, сука, проблемы как раз после таких слов и возникают, – сказал Виталик.
Транспортных средств хватило на два кольца, между которых осталась пара метров свободного пространства. Чуть ли не в каждом втором кузове пикапа или грузовика стояло по крупнокалиберному пулемету.
– Когда все начнется, нашей главной задачей будет тянуть время, – сказал Магистр. – Выигрывая его для нашей основной атакующей силы – Гарри и Брюса. Совершенно неважно, сколько статистов Пожирателя мы намолотим в реальном мире, потому что у него их почти бесконечный запас, и так нам в этой войне не победить.
– Кстати об этом, – сказал Виталик. – А когда все уже начнется, к хренам? Меня стращали, что я попаду на страшнейшую в моей и так страшной жизни бойню, а ты только и делаем, что языками треплем.
– Да вот прямо сейчас и начнется, – сказал Магистр, наблюдая, как техасцы занимают свои огневые позиции, а в прерии оседает поднятая их машинами пыль.
Брюс вышел из своей палатки, сдержанно кивнул всем присутствующим, прошел в центр платформы и снова уселся там в позу лотоса.
Гарри запрыгнул на платформу и присоединился к нему. Я не сомневаюсь, что тело британского спецагента могло гнуться под немыслимыми для обычного человека углами, но Гарри не стал завязывать ноги узлом и остался стоять.
– Ну, тут уж кто как привык, – прокомментировал это Магистр, выудил из кармана пульт управления и нажал на нем несколько кнопок.
Платформа без звука и любых намеков на вибрацию взмыла в воздух и зависла на высоте около полутора метров от земли. Мгновением спустя ее накрыло куполов силового поля. Еще чуть позже Магистр добавил к нему Сферу Отрицания и двуслойный магический щит, способный впитать в себя столько урона, сколько и заклинание класса «армагеддон» за один раз не нанесет.
Фигуры наших астральных бойцов потускнели и слегка потеряли в резкости, но я увидел, как Гарри чисто символически шагнул влево и снова застыл.
Силуют Брюса оставался неподвижен.
– Они начали, – констатировал Магистр.
– А как мы узнаем, что они, сука, закончили? – поинтересовался Виталик.
– Если они победят, то они сами нам об этом расскажут, – ответил Магистр.
– А если они проиграют?
– Тогда они умрут.
Вот так, просто и буднично, без пафосных и воодушевляющих речей о бессмертии и славе, которая останется в веках, без бравурных маршей, сияющих надраенной медью оркестров и долгих клятв в вечной стойкости, мы и вступили в очередной раунд войны с Пожирателем Миров.
Хотелось бы верить, что в последний.

Глава 24

Как говорил мой старик‑отец, ожидание драки хуже самой драки. Лучше честно получить по зубам и копить деньги на стоматолога, чем трястись в ожидании этого дня.
Я сверился с встроенным интерфейсом. С тех пор, как Магистр накрыл летающую платформу Сферой Отрицания, прошло уже десять минут.
Ничего не происходило.
Все также палило Солнце, ветер все также гонял по прериям шары перекати‑поля, техасцы терпеливо лежали на своих огневых позициях, Магистр где‑то раздобыл короткий окурок сигары и пытался его раскурить, чуть не обжигая губы. Для полного погружения не хватало только музыки Энио Морриконе.
– Не хватает музыки Энио Морриконе, – заметил я.
– Мне больше Ганс, сука, Циммер нравится, – сказал Виталик.
– А он разве писал для вестернов?
– А кого это вообще волнует, к хренам? – поинтересовался Виталик. – Слышь, доцент, ты уверен, что все идет, как надо?
– Уверен, – отозвался Магистр. – И называй меня Мессиром.
– Ага, обязательно, – пообещал Виталик.
Мы стояли, напряженно вглядываясь вдаль.
Время шло.
А мы стояли.
А время шло.
– Хорошо, сука, стоим, – сказал Виталик. – Слушайте, а может быть, это хороший знак? Может, они его уже урыли там, астральные наши, сука, бойцы? Может быть, прикопали его к хренам, так что он и пикнуть не успел?
– Нет, – Магистр таки перестал мучать несчастный окурок и выплюнул его на землю. – Я получаю сообщения по своим каналам, наши союзники уже вступили с ним в бой в местах его высадки.
– И куда ты их получаешь? – поинтересовался Виталик.
– В голову, – сказал Магистр.
– А почему у нас так тихо?
– Это нормально, – сказал Магистр. – Он ищет, откуда по нему был нанесен удар, но еще не нашел. Как найдет, вечер тут же перестанет быть томным.
Я еще раз сверился с интерфейсом, было три часа дня. Вполне возможно, что до вечера мы и не доживем.
Время продолжало идти.
Мы продолжали стоять.
– Не люблю такую войну, – сказал Виталик. – Не зрелищно как‑то. Экшена не хватает.
– Зато саспенса – хоть лопатой кидай, – сказал Магистр.
– Так то не это, – глубокомысленно сказал Виталик и не менее веско припечатал. – К хренам.
– Ты кем при жизни был, ковбой? – спросил Магистр.
– Маршрутку, сука, водил, – тяжело вздохнул Виталик. – Разве не очевидно?
Мы стояли.
Время шло.
Двадцать минут.
– Нам бы еще двоих, – сказал Виталик. – Могли бы великолепную семерку тут закосплеить, к хренам. Азиат у нас уже есть, так что желательно индейца и негра.
– Ты в курсе, что там почти все померли? – спросил я.
– Проблемы индейцев и негров меня мало интересуют, – сказал Виталик.
– В новой версии как раз они‑то и выжили, – сказал я.
– Поэтому я и не смотрю новые версии, – сказал Виталик. – То у них терминатор шторы шьет, то предатор с алиеном спаривается, а то и вовсе Джек Воробей – баба.
– Капитан Джек Воробей, – машинально поправил я. – И это как раз снять не успели.
– Хоть какая‑то польза от вашей Системы, – сказал Виталик.
– Если бы не Система, ты бы сейчас лежал в земле, – заметил Магистр.
– Ты так говоришь, как будто это что‑то плохое, – сказал Виталик. – Помереть не страшно. Страшно, если потом тебя в экранизации какой‑нибудь Козловский сыграет.
– Не твой типаж, – сказал я. – Ростом не вышел.
– А кто вышел‑то, к хренам?
– Не знаю, – сказал я. – Пока в голову только Киркоров приходит.
– Не, – сказал Виталик. – Киркоров мне не нравится. Слащавый он какой‑то, весь подкрашенный, подпудренный… Одно слово – румын.
– Так он болгарин, – сказал Магистр.
– Да? А какая разница? И как ты, чудище инопланетное вообще в наших родных чудищах разбираешься?
– У меня феноменальная память на всякую чепуху, – сказал Магистр.
– Может быть, пока тебе ее не отшибло и у нас минутка свободная выдалась, мы о делах поговорим? – спросил я.
– Дела у прокурора, – сказал Магистр. – А наша свободная минутка только что закончилась.
– Вот так, сука, всегда, – сказал Виталик. – На самом интересном месте.
Метрах в шестистах от нас, на направлении в два часа, воздух разрезала черная трещина, которая быстро принялась расширяться и разрослась до размеров портала, откуда сразу же полезли паладины ричарды в совершенно товарных количествах.
Одна сотня, вторая…
После третьей я перестал считать, потому что это было бессмысленно.
Два новых портала открылись на шесть и восемь часов.
На том же расстоянии.
– А чего они так далеко? – спросил я. – Владение портальными технологиями и все такое…
– В платформу встроен блокиратор, – сказал Магистр. – Ближе им не высадиться. Ближе – только ножками.
– А почему тогда…
– Ты все узнаешь, – сказал Магистр. – В свое время.
Вот не люблю я такие заходы.
Паладины выстраивались в квадраты, и каждый квадрат насчитывал… Да не так уж это и важно.
Паладинов было много, и все они были ричарды, и все они были против нас. Когда количество паладинов перевалило за несколько тысяч, квадраты принялись выдвигаться в нашу сторону.
Земля начала передавать нездоровые вибрации.
– Уныло как‑то идут псы‑рыцари, – прокомментировал Виталик. – Вяленько, без огонька. Могли бы хотя бы свиньей построиться.
– Это римская фишка, – сообщил ему Магистр. – Римские легионы такими построениями воевать ходили.
– Так тогда пулеметов не было, – сказал Виталик. – Что‑то ваш искусственный, сука, интеллект какой‑то не слишком интеллектуальный.
– Это разведка боем, не более, – сказал Магистр. – Ты, главное, не забывай, что он таких паладинов пачками клепает.
Паладины шли.
Мы стояли.
– Слушай, Чапай, – сказал Виталик. – Ты тут, вроде как, времени побольше моего провел, так что у меня к тебе вопрос. Ты хоть раз видел, что у них там под этими шлемами?
– Нет, – сказал я.
– И тебе не любопытно?
– Нет, – сказал я.
– Скучный ты человек, физрук.
Ричарды сократили расстояние вдвое, так что возможно стало рассмотреть подробности. Паладины прикрывались тяжелыми черными щитами, а мечи пока держали в ножнах.
Все они были одинаковые, как олдскульные имперские штурмовики, только другого цвета и без бластеров.
Зато с арбалетами.
Арбалеты они вытащили синхронно, словно по команде. Но на самом деле команда была им и вовсе не нужна, потому что, по сути, они были одним и тем же существом.
Арбалеты были короткие, легкие, уже снаряженные и готовые к стрельбе, так что ричарды могли управляться с ними одной рукой, не убирая в инвентарь щиты.
Что ж, теперь стало понятно, почему он толпу элрондов сюда не нагнал.
Наверное, он тоже пытался вывести из своих паладинов универсальных солдат. Не знаю, насколько у него получилось, но на пулеметы они перли, как бессмертные.
Они выстрелили. На мгновение небо потемнело от коротких арбалетных болтов, которые уже через миг должны были обрушиться на нас, наш вагенбург и прикрытых силовыми полями астральных воинов, а даже я, хоть и неубиваемый, но все равно поморщился, готовясь вынимать железо из тела, но тут Магистр щелкнул пальцами и болты, презрев все законы баллистики, совершили в воздухе разворот на сто восемьдесят градусов и полетели обратно.
Количество паладинов сократилось на несколько сотен, и больше они не стреляли.
– Вот когда круто, тогда круто, – сказал Виталик. – А с баллистической ракетой ты такой фокус тоже провернуть можешь?
– Не сегодня, – сказал Магистр.
– Между нами, девочками, – сказал Виталик. – А какой у тебя класс?
– Звездный Разрушитель, – сказал Магистр.
– А это разве не название имперского крейсера? – спросил Виталик. – Врешь ведь, как пить дать, врешь… Ладно, сам посмотрю.
И он посмотрел на Магистра, по‑особому прищурившись, так что сразу стало понятно: он читает. И читает он то, что простой смертный не прочитает никогда.
Магистр, видимо, тоже это осознал.
– Прекрати, – сказал он. – Или я лично тебя упокою.
– Ладно, Повелитель Хаоса, – сказал Виталик. Он перестал щуриться но не отвернулся. – Не волнуйся, другие твои секреты мне не нужны. Ты же все равно не знаешь, кто на самом деле убил Кеннеди.
Со всех сторон до нас донесся скрежет вытаскиваемой из ножен стали. Паладины обнажили мечи.
Магистр поднес к лицу свое переговорное устройство.
– Огонь, – скомандовал он.
В следующий миг я оглох.
Пулеметы стреляют громко, и пулеметов тут было чертовски много, и стояли они со всех сторон.
То ли из‑за массового производства Элронд был вынужден понерфить своих паладинов, то ли боеприпас был из какой‑то серьезной оружейной лавки, но в первые тридцать секунд паладины ложились под огнем рейнджеров, как колосья, и нам удалось сократить их численность едва ли не вдвое.
А потом их щиты стали пуленепробиваемыми.
– Бронебойными, – скомандовал Магистр.
Перезарядка заняла всего секунд двадцать.
Исторически так сложилось, что в извечном споре между снарядом и броней постоянно выигрывает наряд. Или, говоря иными словами, то, что один человек сделал, другой человек завсегда сломать может.
Кольчуги худо‑бедно защищали от стрел, но не от арбалетных болтов, а изобретение мушкета свело на нет смысл таскать на себе одежду из железа. Бронежилеты прошивается боеприпасом с тефлоновым покрытием, и нет такого танка, который нельзя было бы зафигачить из достаточно солидного ствола.
Элронд перестраивался на ходу, но укрепление паладинской брони все‑таки по требовало какого‑то времени, и за это время рейнджеры успели накосить еще столько же.
Прерия была завалена телами в черной броне, но праздновать победу было рано – из портала лезли все новые и новые твари.
– Я не совсем понимаю, зачем мы тут вообще на хрен нужны, – пробормотал Виталик, глядя, как вновь прибывшие бронированные ричарды выстраиваются в прежние порядки.
– А тебя сюда, кстати, никто и не звал, – сказал Магистр. – Мне вот он был нужен.
– А Чапай тебе тут зачем нахрен сдался?
– Он выжил после первого раунда, – сказал Магистр.
– И что?
А действительно, и что?
Да, я выжил, но только благодаря наноботам изначального мира, а они были конечным ресурсом. И этот ресурс, по словам самого же Магистра, мне следовало поберечь до худших времен.
До нашей с Селеной встречи.
Правда, если здесь и сейчас мы проиграем, то смысла в сохранении такого ресурса немного.
Если Земля будет для нас потеряна, то Селена может забирать Венец и идти лесом. Вместе с лошадью, на которой она приехала.
Мы тут не ради сохранения статуса‑кво бьемся.
Новая партия ричардов была меньше первой раза в три, но зато они оказались настолько укрепленными, что бронебойные их тоже не брали.
– Тримеритовые, – скомандовал Магистр, и рейнджеры снова перезарядили свои пулеметы.
Некоторое время назад, услышав незнакомое слово, я и бровью бы не повел, но после короткого визита в Глубокую Дыру я имел некоторое представление о том, сколько на оружейном рынке стоят тримеритовые боеприпасы.
За несколько секунд Магистр пульнул по врагу целым состоянием. Бюджетом какого‑нибудь среднеразвитого государства, например.
Ну, ему тысяча с лишним лет, он наверняка может себе это позволить. Если положить в банк достаточно крупную сумму, за тысячу лет там одних только процентов набежит… тут, конечно, еще вопрос, где взять такой банк, чтобы тысячу лет простоял и не лопнул, но наверняка существуют какие‑то варианты. Вон, в Авалоне уже восемьсот лет все стабильно и одно и то же лицо у власти.
Довольно, кстати, человеческое, если просто на вид.
Очевидно, Элронд мог наращивать своим придаткам броню только до определенного предела, и он достиг этого предела еще в прошлый раз, потому что тримеритовый боеприпас черная броня совершенно не держала.
Ричарды продолжали падать, но я продолжал держать в уме, что запас их практически безграничен, а пулеметы стреляют быстро, и патроны, даже очень дорогие, имеют свойство заканчиваться.
Особенно очень дорогие.
И они закончились.
– Дальше на свое усмотрение, – сказал Магистр и повесил рацию на пояс.
Выжившие ричарды не спешили строиться в боевые порядки, а может быть, Элронд посчитал это бессмысленным. Паладины перли на вагенбург в одиночку и группами, а он, продолжая оправдывать свое предназначение, огрызался выстрелами из ручного оружия и редкими очередями.
Поток ричардов из порталов немного замедлился.
Это могло означать, что наши таки берут верх в инфосфере и у Элронда уже не хватает вычислительных мощностей, чтобы вести войну по всем фронтам.
Или что он решил попробовать какую‑то другую тактику.
К сожалению, верным оказался именно второй вариант.
Порталы, продолжавшие запускать к нам ричардов тоненьким ручейком, вдруг раздались вширь и ввысь, и оттуда полезло нечто совершенно невообразимое.
Тут я, конечно, привираю. Это было вполне вообразимое, и, слегка напрягшись, можно было даже отыскать фамилии тех людей, которые вообразили это первыми.
Это были одни из самых нелепых боевых машин, которые я только видел в жизни. Точнее, в жизни‑то я их видел в первый раз, но сам образ, наверное, был знаком каждому землянину, в стране которого был интернет или функционировали кинотеатры.
Элронд уже неплохо успел покопаться в нашей инфосфере, раз начал черпать оттуда вдохновение для создания своих убийственных штуковин.
Потому что из всех трех порталов на нас перли самые натуральные огромные имперские боевые шагоходы.
Разумеется, покрашенный в черный цвет.
Они тут же принялись палить по платформе из своих импульсных пушек, или лазерных гаубиц, или плазменных мортир, уж не знаю, как эта хрень правильно называется.
Внешний купол силового поля тут же окрасился красными цветами попаданий, а через несколько секунд и вовсе лопнул. Урон у новой игрушки Элронда был просто чудовищный.
– Чапай, твой выход, – скомандовал Магистр. – Завали танки.
У меня был только один способ завалить танки, ведь не думал же Магистр, что я побегу им навстречу и буду раздавать бронированным лапам свои фирменные «сокрушительные пинки».
Так что я взялся за Клавдию и до боли привычным движением пальца вдавил кнопку активации «призрачного клинка».
Попасть одним ударом по трем мишеням, пусть и таким здоровым, но находящимся на довольно значительном расстоянии, да еще и атакующим с разных направлений, было непросто, так что нет ничего удивительного в том, что я частично промазал.
Первому шагоходу я подрубил только передние ноги, и он со страшным грохотом рухнул на землю прерии, подняв тучу пыли.
Второго я рассек пополам, и он, не успел толком развалиться, до кучи еще и взорвался.
А по третьему я промазал.
Как бы там ни было, два из трех перестали стрелять, и нагрузка на следующий купол снизилась.
– А этот? – поинтересовался Магистр, указывая на уцелевшую машину.
– Откат, – сказал я и потряс битой.
– Вот так всегда, – посетовал Магистр.
Стремительным движением истинного ганфайтера он выхватил из набедренной кобуры револьвер и выпалил в шагающего монстра.
Я, наверное, уточню.
Он выпалил в огромный имперский боевой шагоход из револьвера.
Один раз.
И огромный боевой имперский шагоход пал, искореженный и объятый пламенем.
– Все приходится делать самому, – посетовал Магистр, крутанув револьвер на пальце и убирая его в кобуру.
– А чего первые два сам не завалил? – поинтересовался у него Виталик.
– Потому что применение навыка твоего друга в финансовом плане не стоит практически ничего, – сказал Магистр. – А одна пуля, выпущенная из этого револьвера, стоит двести тысяч золотых, и осталось их всего шесть штук. Уже пять. Почувствуй, как говорится, разницу.
Тем временем особенно живучие или удачливые ричарды догребли до внешнего кольца вагенбурга, и техасцы, мгновенно переобувшиеся в полете и сменившие джинсы с клетчатыми рубашками на тяжелую броню, правда, всю из разных комплектов, а не такую единообразную, как у нашего врага, люто и весело рубились с ними рядом, вокруг и на своих пикапах.
– Удивительный парадокс, вы не находите? – спросил Магистр. – Вечер еще не наступил, а уже перестал быть томным.
А из порталов полезли новые шагоходы.

Глава 25

На некоторое время на поле боя воцарилась стабильность.
Ну, в смысле, наши астральные воины все еще медитировали, паладины рубились с рейнджерами на вагенбурге, а из порталов периодически лезли имперские шагоходы, которые я шарашил «призрачным клинком». Те, которые я не успевал рубануть из‑за отката, Магистр пристреливал из своего револьвера, каждый раз сетуя на баснословную дороговизну выстрела.
Виталик откровенно скучал. Заруиться с ричардами в ближнем бою ему не позволяли скромных размеров параметры, стрелять по ним он не мог из опасения зацепить техасцев, а ничего дальнобойного, способного повредить шагающему танку, в его арсенале не было.
Но эта стабильность работала против нас. Рейнджеры постепенно выбывали, кто уходя на респаун, а кто и умирая последней смертью, у Магистра заканчивались патроны (по моим прикидкам, их осталось всего два, если он в самом начале не наврал. А он мог, с него станется), а наш противник, по‑видимому, мог клепать боевую технику на коленке, а производство паладинов у него вообще на потоке стояло.
И если все будет продолжаться так, как сейчас, то уже через час, а скорее всего, и того быстрее, нам эту чертову платформу вообще нечем оборонять будет.
И если Магистр не дурак, он должен это понимать. А значит, ситуацию надо переламывать.
Магистр был не дурак.
Он сорвал с пояса переговорное устройство, переключил канал и сообщил какому‑то неизвестному мне собеседнику:
– Прим, мне нужны три.
Ответа я не услышал, но через несколько секунд в небе над нами открылся еще один портал. На том же удалении, что и предыдущие, и прямо у нас над головами.
Судя по цвету, он не принадлежал Элронду и не был стационарным.
Из портала вывалились три больших серебристых шара, после чего окно перехода сразу же закрылось.
Шары разлетелись в разные стороны и рухнули на сцену театра военных действий, произведя среди паладинов настоящий фурор. То есть, раздавив и частично разметав живую силу противника, которая только‑только начала организовываться после тримеритового пулеметного залпа.
Прокатившись немного по полю, шары остановились и раскрылись. Или распаковались. Или трансформировались, черт знает, как правильно обозвать этот процесс.
Легендарные огромные человекообразные боевые роботы Магистра наконец‑то вступили в игру.
Надо сказать, человекообразными они все‑таки были весьма условно. Шеи нет, приплюснутая голова торчит прямо на массивных плечах, руки оканчиваются мечами, топорами и боевыми молотами, ноги короткие, толстые, видимо, для большей устойчивости… Но зато они были вполне себе огромными, чуть выше имперских шагоходов.
Которые оказались им вообще не противниками ни разу.
Лазерные лучи отскакивали от зеркальной брони, которыми были покрыты бойцы Магистра, снаряды оставляли на их телах лишь мелкие выемки, зато каждый удар встроенного в их конечности оружия был для шагохода смертельным, в один миг превращая грозную имперскую машину в груду дымящегося металлолома.
– Вот это, сука, по‑нашему, – восхитился Виталик наблюдая, как только что высунувшийся из портала шагоход получил гигантским молотом в дыню и улетел обратно в черную дыру, даже не успев выстрелить. – А с самого начала нельзя было этих ребят позвать?
Паладины же гибли под ногами этих чудовищ, как муравьи. Мне казалось, что они им даже краску поцарапать неспособны.
Зато рейнджеры наконец‑то смогли вздохнуть свободно.
Магистр покачал головой
– Нельзя вываливать все козыри на стол в самом начале игры, – сказал он.
– Много у тебя еще таких ребят? – поинтересовался Виталик.
– Меньше, чем бы мне хотелось, – сказал Магистр. – Производственная база была уничтожена лет двести пятьдесят назад, и вроде бы надо бы ее восстановить, но мне все время как‑то недосуг было. Возможно, все дело в моей вере, что время разборок, для которых могли бы пригодиться такие… ребята, уже прошло.
– Если бы ты был моложе, я бы сказал, что ты, сука, наивен, – заявил Виталик. – Но поскольку тебе уже больше тысячи лет, я вынужден констатировать, что это похоже на первые проявления, сука, маразма. Не могу себе представить времена, когда сам факт обладания огромной армией здоровенных боевых роботов не будет приносить пользу.
– Мне казалось, я вышел на новый уровень взаимоотношений с Системой, – сказал Магистр. – Но куда там. Вам запросто удалось утащить меня обратно.
– Полегче на поворотах, – посоветовал Виталик. – Мы тут вообще не при делах. Почти.
– Я с тобой позже поговорю, – пообещал Магистр.
– Звучит оптимистично, – сказал Виталик. – Ибо подразумевает, что хоть какое‑то «позже» у нас все‑таки будет.
Если, конечно, Магистр не какой‑нибудь цифровой ад имел в виду.
Но пока ситуация на поле боя тоже выглядела довольно оптимистично. Элронд пытался сменить тактику, и его порталы перестали быть стационарными, превратившись в маневренные. Они перемещались по прерии, стараясь отползти подальше от роботов Магистра, чтобы у паладинов и шагоходов был хоть какой‑то шанс.
Но роботы оказались довольно шустрыми и все равно успевали. Война изменилась, бой приобрел позиционных характер и сместился дальше, так что и мы и техасцы получили возможность передохнуть, наслаждаясь спецэффектами, которым позавидовали бы Джордж Лукас и Майкл Бэй, вместе взятые.
Элронд пока показывал себя не самым изобретательным противником, больше полагаясь на численное превосходство и грубую силу. Возможно, его так плющило в инфосфере, что у него не оставалось вычислительных мощностей, чтобы придумать новые ходы.
Может быть, пока мы тут прохлаждаемся, Гарри и Брюс уже вот‑вот готовы принести нам победу, и мы стоим на ее пороге.
Я едва успел додумать эту мысль до конца и тут же ужаснулся. Потому что… ну, потому что законы всемирного свинства работают и в Системе, может быть, с какими‑то частностями и исключениями, но если что‑то может пойти не так, оно обязательно пойдет, а если ты думаешь, что уже почти победил, в финальной стадии квеста обязательно отыщется какой‑нибудь баг.
И минут через пять ситуация действительно пошла вразнос.
Все началось с Брюса.
Разумеется, все это время мы краем глаза наблюдали за нашей основной атакующей силой, так что просто не могли пропустить тот момент, когда над монахом внезапно включилась полоса здоровья. А включившись, стала стремительно сокращаться, меняя цвет с зеленого на ярко‑красный.
Сознанием он все еще был в инфополе, и мы ничего не могли сделать, только наблюдать. Через кокон защиты, который намотал вокруг них Магистр, даже бутылку с зельем здоровья им не просунешь, тебя более, что одним просовыванием дело бы все равно не ограничилось. Пришлось бы открывать ему рот и вливать эликсир насильно.
Полоска потускнела и погасла. Все так же сидя в позе лотоса, Брюс принялся мерцать, проходя через свой персональный респаун. Мгновением спустя его здоровье восполнилось до предельных величин, но все равно, это был очень нехороший знак.
– Откатом прилетело, – сказал Магистр. – Похоже, пропустил там пару ударов.
Я подумал, что будет, если откатом прилетит в Бордена, который вот так не умеет. В лучшем случае, если его Амулет Возрождения сработает, а срабатывают они далеко не всегда и не у всех, особенно если речь о столкновении с Элрондом идет, он улетит на респаун и выйдет из боя, оставив Брюса биться с Пожирателем Миров один на один.
В худшем… ну, это и так понятно.
Почва задрожала у нас под ногами.
– Землетрясение? – предположил Виталик.
– Не думаю, – сказал Магистр.
Виталик посмотрел вниз. Ну, как посмотрел… примерно так же, как он вглядывался в Магистра, стремясь прочитать его характеристики.
– Берегись, к хренам!
Но было поздно.
Из земли ударило несколько десятков грязевых фонтанов, поднимающих пыль до двадцати метров в высоту, а потом снизу полезли черви. Не знаю, посмотрел ли Элронд «Дрожь земли» или наконец‑то добрался до «Дюны», существовала ли такая хрень в Системе до этого, или же это чисто его изобретение.
Червы были огромными и стремительными. Они выпрыгивали из‑под земли, демонстрируя нам свои коричневые, со множеством коротких щупалец и ложноножек, благодаря которым, очевидно, они и перемещались под землей, бока.
И еще у них были огромные, около двух метров в диаметре, пасти, и зубы по кругу.
Большая часть тварей навалились на роботов Магистра. Им удалось повалить с ног сразу двоих, и они набросились на поверженных гигантов, стремясь разорвать их бронированные тела своими генномодифицированными зубами, и тут, надо отдать Элронду должное, у них начало получаться.
Один из роботов оказался погребен под их телами и очень скоро перестал двигаться. Второй еще трепыхался, отмахиваясь огромным мечом, черная кровь смешивалась с пылью и летела во все стороны.
Третий пока держался на ногах, но был связан боем и не мог прийти на помощь своим собратьям.
Два черва ударили в вагенбург и проделали в нем огромные пробоины. Техасцы снова сменили оружие на огнестрел, отдав предпочтение самым большим калибрам, но и этого было недостаточно. Тут лучше бы из гранатомета шмальнуть…
Один червь выкопался прямо под зависшей в воздухе платформой и ударил в ее днище. Диск подбросило метра на полтора в высоту, фигуры наших бойцов изрядно помотало внутри защитного купола, Бордену, даже не приходя в сознание, пришлось сделать пару шагов и взмахнуть руками, чтобы сохранить равновесие.
Червь явно собирался повторить маневр, но Магистр пристрелил его, потратив предпоследнюю пулю из своего чертовски дорогого револьвера.
Я схватился за Клавдию, рубанул червя, рвавшего на куски остатки пикапов, располовинил второго, и тут «призрачный клинок» ушел в откат.
Виталик стоял рядом и с немного растерянным видом вертел в руках дробовик.
Да, тут явно нужны были пушки побольше…
Элронд стремительно развивал успех.
Порталы перестали играть в кошки‑мышки и замерли на позициях, увеличив пропускную способность едва ли не в два раза. Дополнительно открылась еще пара, из них сразу же черным потоком хлынули паладины.
Избавившиеся от своего главного противника шагоходы открыли прицельный огонь по сфере отрицания, уничтожая защиту и пробивая один слой за другим.
Магистр подстрелил шагоход, истратив последнюю пулю, я, переждав откат, срубил еще два, но ситуацию переломить это уже не могло. Шагоходов оставалось еще штук семь, и, по моим прикидкам, они закончат разбираться с нашими силовыми полями меньше, чем за три минуты.
– План Б, – возвестил Магистр. – Мы отступаем.
Рейнджеры, очевидно, получили от него какой‑то невербальный сигнал, потому что, прикрывая друг друга, начали покидать останки вагенбурга, собираясь вокруг нас.
Последний из оставшихся в строю роботов Магистра закончил разбираться со своей порцией гигантских земляных червяков и бросился в сторону шагоходов. Они перенесли на него фокус огня, заливая его разрядами бластеров и орудийными залпами, и даже он не смог выдержать такого концентрированного урона. Его продвижение замедлилось, его корпус покрылся змеящимися шрамами трещин, каждый его шаг стал более неуверенным, чем предыдущий.
Но, по крайней мере, мы получили небольшую передышку.
Магистр скинул один из куполов и загнал под него оставшихся в живых техасцев, а потом вернул защиту на место. Сам он, очевидно, собирался вступить на платформу последним.
И тут, словно сюрпризов на сегодня было еще недостаточно, на картине боя появился новый штришок.
Открылся одиночный портал и из него выскочила фигурка воина в тускло светящейся серебром броне. Она ловко увернулась от прогромыхавшего мимо червя, не глядя разрубила пару подвернувшихся под руку паладином длинным тонким клинком и бросилась к нам.
Но я почему‑то был уверен, что это не подмога.
– Сука, – сказал Магистр. – Как же невовремя.
Интересно, когда она открывала портал в эту точку Техаса, она знала, в какой замес попадет, или это стало для нее приятной неожиданностью?
Но выглядела она вполне готово.
– Кто это? – поинтересовался Виталик.
– Немезида, – сказал Магистр.
– Моя бывшая, – сказал я.
Селена разметала еще одну группу ричардов, практически не потеряв в скорости.
– Это твоя забота, физрук, – сказал Магистр.
Я кивнул и сделал шаг вперед.
– Я с ним, – сказал Виталик.
– Не в этот раз, – сказал Магистр. – Она тебя раздавит мимоходом. Даже не заметив.
– А его?
– А он – единственный, у кого есть шанс.
Я дослушивал этот разговор уже практически на бегу. Не стоило позволять Селене приблизиться к платформе, где собрались люди, не участвующие в нашей с ней личной разборке.
Виталик, по счастью, послушался голоса разума, временно исходящего из ротовой полости Магистра, и за мной не поперся.
Селена прыгнула, одним махом преодолев остатки вагенбурга и приземлилась на землю прямо передо мной, и это было даже не супергеройское приземление на одно колено. Она просто серебристой молнией сверкнула на фоне поднятых в небо туч пыли и в следующий момент уже стояла рядом с обнаженным мечом в руке.
– Привет, – сказал я. – Прости, что сразу не позвонил.
Было очевидно что раз она тоже обладает бонусами изначального мира (и, в отличие от меня, знает о них с самого начала и наверняка умеет ими пользоваться), игровые методы против нее не сработают, и «призрачным клинком», который был исключительно системной фишкой, ее не успокоить.
Но я все равно попробовал.
Она зачем‑то, может быть, чисто рефлекторно, увернулась от удара, нанесла свой мечом, ударила с широким замахом, и я, по привычке, блокировал удар Клавдией.
И моя верная бейсбольная бита, верой и правдой служившая мне от самого начала зомбиапокалипсиса, прокачанная, украшенная, заточенная, посетившая со мной множество миров и ни разу меня не подставившая, оказалась рассечена пополам.
В моей руке остался только огрызок длиной около тридцати сантиметров.
Наверное, нехорошо так говорить, но когда я собственными руками пристрелил Димона, и то испытывал меньшую горечь и чувство потери.
Она снова ударила и снова широко. Я поднырнул под ее клинок, пнул ее в коленную чашечку, и в том месте, где мой ботинок соприкоснулся с ее ногой, на какой‑то миг возникло небольшое облачко серебряных искр.
Она пошатнулась, но успела выбросить вперед руку, и ее затянутый в легкую латную перчатку кулак мазнул меня по подбородку.
Еще одно серебряное облачко.
Я бросился на землю, на ходу убирая обломок Клавдии в инвентарь, лезвие ее меча последовало за мной, метя в бедро. Я ушел перекатом и снова оказался на ногах.
Тем временем пал последний из боевых роботов Магистра. Он сумел забрать с собой два шагохода, а еще парочку сбил с ног, но остальные уже вот‑вот должны были переместить огонь обратно на платформу.
Виталик был уже под куполом, а Магистр все это время отчего‑то медлил. Но я понимал, что ждет он совсем не меня.
Селена шагнула ко мне.
– Чапай, – сказала она. – Нам ведь совсем необязательно это делать. К чему нам убивать друг друга в этом мире, если мы можем стать его богами?
Очевидно, ей не хотелось тратить на драку со мной большую часть своего ресурса.
Он ведь теперь был невозобновляемым.
– У меня есть время подумать?
– Да, – сказала она. – Секунды три.
Не, я так не могу. Такие решение с кондачка не принимаются.
Это ж надо сесть, мозгом пораскинуть, тщательно взвесить все «за» и «против»…
Вместо ответа я материализовал в руке так вовремя возвращенный мне Соломоном Рейном «дезерт игл». Да, эти пули ее не убьют, но какой‑то останавливающий эффект у них все‑таки есть.
К тому же, когда по тебе палят в упор, это немного сбивает с толку.
Я всадил в нее всю обойму, и, пока она дергалась, а ее наноботы регенерировали нанесенный урон, успел подобраться к ней вплотную и схватиться за руку, держащую меч.
Снова возникло серебряное облачко, а она отшатнулась, стараясь вырваться из моей хватки.
Шагоходы уже перенацелили свои оружия и готовы были открыть огонь. Черви ушли под землю, собирая силы для новой атаки. Паладины выстроились кольцом, готовые броситься на нас, как только защита спадет.
И в этот последний миг затишья перед бурей, которая должна была смести нас с лица земли, Магистр, очевидно, решил, что увидел достаточно, потому что снова поднес переговорное устройство к лицу и, гаркнув во всю мощь своих легких, отдал один из самый странных, что я слышал в своей жизни, приказов.
– Выпускайте Кракена!
И явился Полсон.